synodic

Начало лета в Сан-Франциско выдается приятным. Комфортные средние двадцать градусов тепла днем не заставляют изнывать от жары или мерзнуть. Солнце с утра пытается пробраться через наглухо занавешенные занавески. Джеймс некоторое время лежит и смотрит на тонкую полоску от солнечного света на полу, но все-таки поднимается на ноги, подходит к окну и разнавешивает шторы. В комнате становится еще непривычно светло, но лучше. Он надевает штаны, белую майку, переходит на кухню и ставит чайник. Часы показывают двенадцатый час утра. Джеймс включает телевизор на первом попавшемся канале, поняв, что смотреть там сейчас особо нечего, а значит и канал как источник шума не принципиален, и тянется за чайником с заваркой. Утро обещает быть обычным и спокойным. Джеймс уже заливает заварку в чашку, когда кошка дает о себе знать громким мяуканьем рядом с миской с едой. Он опускает к ней голову и замечает, что в них еще полно еды и, следовательно, Марла просто выпрашивает. — Нет, — коротко отвечает он, развернувшись к кошке лицом. — Это больше не работает. Марла продолжает на него смотреть, а Джеймс отворачивается к плите и берет с нее чайник, заливает кипяток в чашку. Не успевает он даже сделать глоток, как слышит звонок в дверь. Для возвращения Агнессы еще слишком рано, как и для всех остальных людей, которые могут зайти и имеют нормальную работу. Джеймс оставляет чашку на столе и направляется в коридор. Тело инстинктивно напрягается, в голове бьет тревожный звоночек, но все быстро успокаивается, когда он смотрит в глазок и узнает нежданного гостя. Джеймс открывает дверь и с улыбкой смотрит на друга. Стив спокойно стоит и отвечает тем, делает шаг вперед после того как Барнс отходит с прохода. — Привет, Бак. — Стив. Джеймс только начинает говорить, когда чувствует, что друг его обнимает. — Я подумал, что ничего страшного, если я без приглашения. — Ничего, но, — отвечает Джеймс, закрывает дверь, — тебе же хуже. Предложить из еды особо нечего, а я только проснулся. Так бы я хоть вчера до магазина дошел. Стив усмехается, проходит дальше. — Агнес дома? — Нет. У нее пары до половины четвертого, а потом она встречается с другим преподавателем. Они пишут статью. Приедет часам к пяти или шести. Около того. — Все работает? — Как всегда, — отвечает Джеймс. — Проходи. Чайник только что вскипел. Будешь чай? Стив кивает, проходит на кухню, попутно осматривая квартиру. Он замечает, что она стала уютней с его последнего визита сюда. В гостиной комнате стоит легкий аромат сандалового дерева от свечей, появились новые мелкие предметы интерьера, несколько рамок. От квартиры веяло не просто жильем, местом, где ты ночуешь, а домом. — Не давай ей только есть со стола. Она просит все подряд, а потом где-нибудь находятся сюрпризы от нее. Стив отвлекается на голос и смотрит на друга, потом на кошку, которая сидит уже около него и жалостливо смотрит. — Ладно, — отвечает Стив, садится за стол. Джеймс лезет за чашкой. — А сам как? Продолжаешь заниматься охотой за головами? Джеймс ставит чашку на стол, заливает заварку и туда. — Да. Я получаю деньги за то, что нахожу людей, которые и прятаться толком не умеют. С моими навыками и умениями — это лучшее, чем я могу заниматься, — отвечает Джеймс, заливает кипяток. — К тому же я сам решаю, что брать, а что нет. График гибкий, как сейчас принято говорить. А ты? — В принципе тем же, но в более крупном масштабе, — отвечает Стив, смотрит на чай. — Спасибо. Джеймс отпивает из своей чашки, усмехается. — Да. Местный масштаб не про тебя. Стив ставит чашку, заметив дружескую издевку в голосе друга, и с наигранным укором смотрит на него. — Правда же. — Знаешь, мог и бы и предложить что-то к чаю, — отвечает Стив. — Я вам сюрприз не оставлю, если что-то съем. Джеймс приподнимает брови, услышав это, и отпивает снова, оглядывается. — Сказал же сразу, что нечего. Я уезжал на пару дней, а Агнес не готовит только на себя. Даже в магазин никто не ходил еще. — Да, у вас у обоих с этим проблемы, — вспоминает Стив. Джеймс лишь пожимает плечами, давая понять, что им нормально живется и так. Разговор продолжается, заходя на разные темы. Джеймс все-таки извлекает из одного из ящиков печенье, но затрудняется в ответе на вопрос, сколько оно там лежит. Поскольку находится случайным образом. Зато на другой вопрос он хоть и может ответить, но все равно пытается правильно выбрать слова. Стив знал о том, что летом они с Агнессой собирались лететь в Англию ко дню рождения матери девушки и тишина, наступившая после вопроса «волнуешься?» заставляет снова незлобно усмехнуться. — Не знаю. Я толком не общался ни с кем из них, только немного на свадьбе Шарлотты, — наконец, отвечает он. — У меня и раньше с чем-то таким шло не все гладко, а сейчас… — Ты больше не похож на ветреного повесу. — Теперь я всего-то осужденный террорист нацисткой организации, признанный невменяемым на момент совершений преступлений, — усмехается Джеймс. Стив замечает, что пусть друг и говорит это, пытаясь не предавать особого значения и произносить легко, но в голове эта мысль все равно сидит крепко. — Не только ведь. Она жива и в порядке благодаря тебе, вы спокойно живете. Я думаю, что для ее родителей это важнее, чем твое прошлое. Как и для нее. Для меня бы, думаю, было. Джеймс улыбается, снова смотрит на часы, Стив поднимается на ноги. — Давай тоже вставай. Сходим за продуктами. Я покажу тебе, как это делается, а ты расскажешь Агнес. — Все вокруг меня решили уйти в педагогику, — усмехается Джеймс, но поднимается со своего места. Агнесса возвращается домой вечером и первое, что ощущает — запах еды. На губах девушки появляется довольная улыбка, она кладет сумку и направляется к гостиной комнате. — Джеймс? — зовет она, но тормозит, увидев не только его. — Стив? — Привет, — с улыбкой произносит он, поднимается на ноги и расставляет руки для объятий, но Агнесса делает шаг назад и выставляет вперед руку, Стив замирает и вопросительно смотрит. — Ты ведь просто так приехал? Погостить? Соскучился, проездом и все такое? Не как в тот раз? — спрашивает она, продолжая с подозрением смотреть на друга. Стив наклоняет голову вбок и с усмешкой смотрит на Агнессу, рукой подзывая к себе. — Да. Все хорошо. Я просто спонтанно решил навестить вас, узнать как дела, — отвечает он, Агнесса делает несколько шагов к нему и обнимает мужчину. — Привет, рад тебя видеть. — Я тебя тоже в таком случае, — отвечает девушка и целует друга в щеку. — Ты была бы меня рада видеть в любом случае, — как бы невзначай кидает Стив. Агнесса подходит ближе к Джеймсу, целует и его. — Кто сказал? — усмехнувшись, спрашивает она и снова улыбается. — Вы ужинали? — Нет. Тебя ждали, — отвечает Джеймс, Агнесса поворачивает к нему голову. — Тогда я помою руки и можем начинать, — отвечает она и направляется в ванную. Стив оборачивается ей вслед, но снова возвращает зрительный контакт с Джеймсом, который лишь усмехается. Они ужинают спокойно, говоря обо всем, что происходит в их жизнях, работе и просто планах дальше. Стив ловит себя на мысли, что просто рад видеть это после всего, что было раньше. Почему-то в голове легко рисуется их повседневная жизнь: завтраки за столом на кухне, который освещает солнце, стоит лишь отодвинуть занавески, рассказы Агнессы о студентах и работе, кошка, маячащая туда сюда, внимательно следящая за столом, и все-таки несильно, но заметные царапины от пальцев на одном из кухонных ящиков, смотря на которые Стив упрямо делает вид, что не замечает их и вообще понятия не имеет о том, как они могли там появиться. Агнесса уходит спать первая, руководствуясь ранним подъемом и понимая, что, наверное, стоит дать поговорить мужчинам и наедине. Она не знает, сколько времени на часах, когда чувствует, что Джеймс ложится рядом и обнимает ее. Глаза все еще слишком тяжелые ото сна, но спокойный шепот, что она может спать еще несколько часов позволяет расслабиться и, придвинувшись ближе к мужчине, продолжить спать. Они улетают в Лондон через полторы недели, проводят меньше суток в квартире в Лондоне, отдыхая после перелета и просто проверяя ее, после чего уезжают к родителям. От местоположения их дома Джеймсу становится лучше, он и сам не против жить в подобном месте, относительной близости к цивилизации, но в то же время и достаточно далеко от нее. Первая встреча проходит довольно тепло. Линси, мать Агнессы, без слов сразу заключает в объятия их обоих, не обращая внимания на то, что лепестки от букета опадают на землю. Слышится слишком много вопросов, адресованных как-то хаотично или в воздух. Проходит около двадцати минут прежде, чем Линси уводит дочь наверх, что-то говоря про помощь в прически и макияже, но по слишком выразительному взгляду на него, Джеймс понимает, что у нее просто ряд вопросов, которые она не хочет спрашивать у Агнессы при нем. — Моя жена не умеет скрывать свои эмоции, — подойдя ближе, проговаривает Роберт, поняв, о чем думает собеседник. Джеймс оборачивается к нему, усмехается. — Пока не пришли гости, можешь ответить на вопрос? Джеймс полностью разворачивается к Роберту и заинтересованно смотрит, думая, что такого у него в голове, раз мускулы лица так напряжены. — Думаю, да. — Я знаю, это было относительно давно, но мне это не дает покоя все это время, — продолжает он. Джеймс молчит. — Тот мужчина. Ричард Феск. Когда вертолет упал, он был уже мертв после того, что произошло внутри, или его убило падение? Джеймс удивляется вопросу, хотя бы по тому, что он задается в доме, где висят шарики, играет веселая музыка и вообще царит атмосфера семьи и уюта. Да и упоминание не самое приятное. — Он был жив, но… — продолжает Джеймс, думая стоит ли продолжать, — но если бы даже произошла удачная посадка, то от полученных ударов он бы скончался по дороге в больницу. Я в этом уверен. Роберт молчит, просто смотрит, думая о чем-то своем, осмысляя то, что услышал. — Полагаю, он сделал нам всем одолжение, подохнув в океане в таком случае, — наконец, произносит Роберт. Джеймс продолжает молчать. В голове всплывают воспоминания того дня, которые он старается отогнать. — Давай выпьешь со мной в кабинете что-то крепче того вина, что стоит за столом, пока моя жена пытает мою дочь, — продолжает Роберт и хлопает Джеймса по плечу. Джеймс лишь кивает на это, подумав, что в данный момент его прошлое вывернуло настоящее в очень странный, но подходящий ему узел.