Репетитор-киллер... Рёхей!

***

После инцидента с нападением наконец-то появился прорыв в экспериментах с Яичницей. И это действительно был потрясающий прорыв! Во время очередной кормёжки перед моими глазами появилось немного мутное изображение моей же комнаты и образ «матери», которая брала из шкафа мою одежду для больницы. Картинка была немного смазанной и создавалось ощущение, что вижу я всё это из под кровати. Даже свисающий угол простыни был виден! Изумлённо хлопая глазами, я встал и несколько раз провёл руками над пространством у шкафа, чтобы убедиться в том, что этой женщины здесь нет. Пусто. Попытавшись протереть глаза, я чуть было не заехал себе в глаз свисающий кончиком хвоста аспида. И тут до меня дошло. — Ух ты! — потрясённо выдал я, смотря на лениво обвисшую на моей руке змейку. Та молчала, ленясь после обильной кормёжки даже шипеть. Одной из причин, наверное, было то, что я отсутствовал почти два дня и за это время у змеи, которая не имела возможности поесть, прибавилось мозгов. Как, однако, голод стимулирует мозговую деятельность.

***

В школе всё было по старому. Только, если несколько дней назад я в ответ на удар Хибари мог дать сдачи в виде удара по рёбрам или простого пенделя (что получалось у меня с пятого на десятый раз), то теперь я даже не делал попыток драться. Максимум перехватить удар или уклониться. Хибари это бесило неимоверно. Так же, как и соревнование по плаванию, когда я, будучи уже в бассейне, схватил уходящего по своим делам соперника и сбросил в воду. Как оказалось, соперник плавал хорошо. Намного лучше в очередной раз получившего по кумполу меня. Но не будем о грустном. На данный момент я, переодевшись в спортивную форму, взял два баскетбольных мяча и направился к классу Хибари. Не знаю как будут обстоять дела в будущем, но сейчас он вполне спокойно (или нет, если судить во время от времени избитым одноклассникам) учился в классе на два года старше. — Мой вечный соперник, выходи!!! В классе все зашушукались, но моя цель сидела с совершенно спокойным лицом. — Господи, опять этот идиот? — обречённо вздохнула какая-то девушка, оторвавшись от книги. — Да он мазохист! — вскрикнул парень с фингалом у глаза. Видимо, он не понаслышке знал, на сколько тяжела рука у Хибари. — Надеюсь, в этот раз он сможет убежать или хотя бы уклониться, а то в предыдущем соревновании его хорошо отделали, — лениво проговорил играющий на телефоне парнишка. — Почему учителя или директор не остановят это? Цирк какой-то, — возмущалась компания каких-то девочек. — Эй, экстремальщик! Вдарь Хибари как следует! — кричали несколько мальчишек. По ссадинам и синякам было ясно, что это одни из немногих, кто всё ещё противостоит будущему главе дисциплинарного комитета. Самого комитета, кстати, пока что нет. — Сегодня мы экстремально будем забивать мячи! — преувеличенно восторженно кричал я, маша баскетбольными мячами перед носом сидящего на своём месте Хибари. — Отвали, травоядное, — угрюмо процедили мне. — Естественно, побеждает тот, кто ЭКСТРЕМАЛЬНО забивает больше всего мячей и с большего расстояния! — У-хо-ди, — буквально по слогам рыкнули мне. — Если ты не умеешь играть или часто промахиваешься, то можем ЭКСТРЕМАЛЬНО посоревноваться в прыжках на скакалке. Уверен, ты сможешь прыгать на скакалке, ведь в тебе горит Сила Юности! На этой ноте мой «вечный соперник» всё-таки не выдержал и достал своё оружие, в тот же момент целясь им мне в челюсть. Наверное, он надеялся, что перелом челюсти или хотя бы несколько выбитых зубов заставят меня надолго замолчать. К его несчастью, я успел уклониться, а следом и вовсе кинуться к выходу, на бегу кидая в Хибари один из мячей. — Я знал, что в тебе горит Сила Юности! — восхищённо орал я, унося ноги от мчавшегося за мной мальчишки. Дожили, блин. Уношу ноги от малолетки, будучи сам малолеткой. Но следует признать, что удары у него действительно сильные. Моё тело уже покрывается мурашками от одной мысли, что меня догонят! Внезапно у самого уха раздалось еле слышимое шипение, на краю сознания возникло видение движущегося в мою сторону оранжевого пятна. Я стремительно присел и прыгнул в левый коридор. В стену, около которой я стоял всего секунду назад, с громким «Бам!» врезался баскетбольный мяч. Чёрт! Да там трещины появились! Я сглотнул. Спасибо Яичнице, что предупредила. Иначе бы лежать мне сейчас у этой стенки. — Эхе-хе-хе, — нервно рассмеялся я, глядя на тёмную ауру Хибари, которая чётко была мне видна. — Отличный бросок, Кёя, — показал я парнишке большой палец, ярко улыбаясь. — Но нужно было бросить мяч в кольцо, а не в стенку. Раз. Широкий замах, и тонфа из жёсткой резины прилетают мне по рёбрам. Два. И по рукам, проставленным в жёсткий блок, приходится град ударов. Три. Я резко убираю блок и перехватываю руками оба тонфа. — Послушай, — тихо сказал я, глядя прямо ему в глаза. Тот застыл и (видимо, из-за резкого контраста моих состояний) впервые на моей памяти удивлённо раскрыл глаза. — Я понимаю тебя. Он внимательно посмотрел на меня, а руки, удерживающие тонфа немного ослабли. — Тебе нечего стыдиться... — продолжил я тем временем, грустно глядя на него. — Давай просто объявим ничью. Ведь... Я тоже плохо играю в баскетбол! Бах! В глазах помутнело, и я провалился в темноту. Проснулся я в медпункте. В очередной раз. И точно не последний. Попросить школьного врача зарезервировать мне именную койку, что ли? Поднявшись с кровати, я осторожно прощупал голову. Болит. Но не так сильно, как могло бы быть, если бы мне не помогало пламя. С криком «ЭКСТРИМ!» я побежал в свой класс. Благо уроки уже закончены и ученики разошлись по клубам. Забрав свои вещи, вместе с заданиями по пропущенному японскому и математике, я помчался в клуб. Да. Я всё ещё состою в боксёрском клубе. Дорогие «родители» не разрешили мне бросить бокс, по нескольку раз повторяя мне, что я не так понял Киоко. Мол, она просила не драться с людьми, а занятия спаррингами на ринге — эти не драка. Это спортивное соревнование. Радостно покивав головой на это заявление, я продолжил свои ежедневные самоистязания в виде тренировок. Недовольных моими утренними пробежками не стало меньше, но я искренне надеюсь, что они вскоре привыкнут. Ну или люди Вонголы заткнут протестующим рот деньгами или пистолетом. Резко открыв двери клуба, я прокричал: — Я ЭКСТРЕМАЛЬНО ЗДЕСЬ! Реакция моих последовала незамедлительно. — Опять этот псих? — сморщился кто-то из первогодок. — Разве Хибари не отправил его в медпункт? Я слышал, ему на этот раз сильно досталось, — удивлённо протянул один из моих сенпаев. — Да-а. Хибари вырубил его с одного удара по голове. Я думал, что у него сотрясение и его повезут в больницу, — потёр подбородок другой. — Этому отморозку всё нипочём, — вяло отрабатывая удары у груши, протянул тренер, косо взглянув на меня. Из-за того инцидента с избиением ему пришлось исключить из клуба троих участников. Не то чтобы они были супер талантливыми или что-то в этом роде, но из-за этого он получил выговор. — Видимо, в голове у него пусто и сотрясать нечего, — с издевательским смешком заключил какой-то старшеклассник. Однако... Хорошо я поработал над своей репутацией. За такой относительно короткий срок меня уже могут обсуждать между собой при мне же. И при этом не опасаясь, что я обижусь или что-то в этом роде. Не знал, репутация дурачка и простофили настолько полезна. — Рёхей, — позвал меня тренер, подходя ко мне. — Я ЭКСТРЕМАЛЬНО здесь, сенсей! — гаркнул я, преданно смотря на него. — Сегодня просто отрабатывай удары. В спарринг не становись. — Да, сенсей! Сегодня я буду отрабатывать удары, Во Имя Силы Юности! Мужчина поморщился от моего ответа, но ничего не сказал и отошёл к новичкам — показывать удары. Я энергичным шагом пошёл в раздевалку и вышел оттуда спустя две минуты. Встав у своей персональной груши в углу, я стал энергично отрабатывать удары. Точнее, со стороны это выглядело энергично. На самом деле я бил максимум вполсилы, а то и вовсе еле касался своей груши. Но... Пламя, которое я старался подавать к рукам, давало видимость сильных ударов. Через двадцать минут чередования ударов, я тяжело дыша, стоял у груши. Двадцать минут... У меня не получается перешагнуть этого порог. Двадцать минут бега, двадцать минут пользования пламенем. Дальше мои мышцы просто не выдерживают, начиная болеть и я, из страха покалечиться отступаю, прекращая подавать пламя. Но меня всё устраивает. Если мне и придётся с кем-то сражаться, то точно не в ближайшее время. Тем более, если я сейчас буду наращивать силу, то контролировать её будет ещё сложнее. Я и сейчас вполне могу сломать пару рёбер своим оппонентам в спарринге. Если вложу чуть больше пламени в удар. К тому же, хоть время пользования пламенем и не растёт, зато растёт скорость восполнения моего резерва. Точнее не так. Растёт скорость восстановления мышц. Резерв я никогда не трачу полностью. Я прекращаю бегать или бить, как только устают мышцы. Энергия всегда остаётся. Чтобы восстановиться после двадцатиминутого бега на максимуме с использованием пламени или той же тренировки с грушей, мне нужно полчаса. И то я после этого смогу действовать лишь в половину силы, не опасаясь боли. Если же начну бегать без получасового перерыва, то боль потом адская. Проверено. Я могу подать пламя к ногам или рукам и через десять-пятнадцать минут. Однако мои удары и скорость бега будут самыми обычными. Меня вполне могут догнать ребята на пару лет старше меня. Поэтому вывод был таков, что прогресс у меня есть. Тело потихоньку привыкает к пламени. Возможно, в будущем я смогу быть на максимуме больше двадцати минут. Передохнув немного, я снова продолжил бить грушу, но уже без пламени. Руки казались ватными, а груша каменной, костяшки пальцев болели, не помогали и боксёрские перчатки. Но я всё равно продолжал отрабатывать удары. Вот она. Цена пользования пламенем. — Во Имя Силы Юности!

***

Вернувшись домой как обычно, в четыре вечера, я сел за домашние задания. Дома никого не было и на моё «Я пришёл» никто не ответил. Есть не хотелось, хотя с момента обеда прошло довольно много времени. Ласково погладив забравшуюся мне на шею Яичницу, я достал из своего рюкзака задания по пропущенным урокам. Выполнив на листочке двадцать простейших зданий по математике, я сверился с ответами и после сделал несколько исправлений в парочке примеров. Надеюсь, трёх ошибок хватит, чтобы мне поставили за урок среднюю оценку? Переписав все примеры и ошибки в тетрадь, я приступил к японскому. То, что у меня не было ошибок с этим предметом, для меня было ну очень подозрительно. В прошлой жизни у меня, конечно, были способности к языкам, и от Рёхея досталось умение говорить на нём. Но... Почему я так хорошо знаю его? У меня редко бывают ошибки и я почти никогда не путаю похожие друг на друга иероглифы. В детском саду моё превосходство было понятно — у меня уже организованное сознание и я немного опережал детишек, хоть и не показывал этого. Однако в школе обучение немного сложнее и даже родные носители языка иногда делают ошибки. Я пришёл к выводу, что знание японского языка как-то загрузили мне в мозг. Понятия не имею, как они это сделали, но это единственный логичный вывод. Об этом же говорит и тот странный факт, что в той истории все иностранцы умели говорить на японском языке без всяких казусов. То есть они вполне свободно могли донести до собеседника именно то, что они хотели сказать. Поэтому я вынес решение не шифровать свои познания в японском. Если мне действительно «загрузили» язык, то подозрение вызовет то, что я его плохо знаю, а не то, что у меня совершенно нет в нём ошибок. Сделав все домашние задания, я запрыгнул на кровать и уставился в потолок. Голова была совершенно пустая. Через полчаса нужно собираться на вечернюю пробежку, после которой будут болеть мышцы и першить горло, но эти проблемы шли для меня уже фоном. Интересно, как меня думают использовать в Вонголе? Как самолечащегося танка, которому всё нипочём? Тогда получается, что о каждом задании я буду знать лишь необходимый минимум, без всяких подробностей. Самое то для тупого качка с эфемерными понятиями о жизни в голове. Только вот... Что случится после того, как я стану не пригоден для выполнения таких заданий? Вдруг я получу травму или стану слишком старым? Меня сошлют на гражданку в качестве пенсии или поставят каким-нибудь инструктором у новичков? А что, если кто-то заметит, что я задаю слишком много вопросов или веду себя подозрительно? Меня попросят держать себя в руках или просто по-тихому уберут? Хотя, меня просто могут послать на какое-нибудь убийственное задание, с которого я не вернусь. Кто будет дорожить ценным, но легко заменимым специалистом, если выгода для Семьи гораздо больше убытка от моей смерти? Тогда мне нужно стать незаменимым. Чтобы моя смерть в случае чего больно ударила по организации. Тогда меня точно не станут посылать на мутные задания или давать заведомо невыполнимые поручения. Но как стать незаменимым? Если мои навыки будут слишком высоки, меня наоборот будут кидать в самое пекло. Если я покажу себя умным руководителем и стратегом, за моими действиями будут пристально следить. Как стать важной фигурой, не привлекая излишнее внимание? Невозможно. Или я выхожу из подполья и показываю себе как умного парня, согласного со всеми условиями (после чего будет большая вероятность, что мне устроят грандиозную промывку мозгов и тщательную работу над моей памятью, что мне не нужно), или я остаюсь малозначимым дурачком с большой силой и зачатком мозга. Чёрт... Что делать? Может, я смогу решить проблему через будущего босса?