Белая кровь

Голоса. Их так много. Они говорят слишком быстро, и я не успеваю понять ни слова. Среди них постоянно слышится мое имя. Меня кто-то зовет. Кто-то родной, теплый, хороший. Перед глазами часто появляется лицо. Очень красивый мужчина. Я бы его нагнул. Кажется, это он зовет меня. Мы с ним знакомы? Как же его зовут? Я дернулся, словно меня ударило током, и резко открыл глаза. Мое дыхание было прерывистым и громким. Кровь пульсировала в висках, отдавая тупой болью в затылок. Я поднял руку и потрогал голову. Забинтована. На локте пластырь. Я заглянул под одеяло. На ребрах гематомы, колено и лодыжка перебинтованы. Я пошевелил ногами. Больно. Что произошло? В голове промелькнули отрывки воспоминаний. Клуб, море алкоголя… провал… черный мешок, багажник… провал… стрельба, мистер Хаски… «ты очень зря подружился с мистером Хаски»… Я сел в кровати. Все тело ломит от боли. Плевать. Мистер Хаски. Это все из-за него. Он виноват в том, что со мной произошло. Туман в голове прошел. Вдруг до меня долетел шум прибоя. Я, будто очнулся снова и, огляделся. Без линз все было расплывчато. Большая спальня. Минимум мебели и панорамная стена с выходом на веранду, за которой виднелись растения, скорей всего тропические, и прибрежная черта океана. Где я? Уверен, это опять мистер Хаски какую-то дичь вытворяет. Сзади послышалось движение. Я резко обернулся, испытывая боль в голове и конечностях. Рядом, на кровати, спал сам мистер Хаски. Я так был поглощен своими мыслями, что не заметил этого говнюка рядом с собой. Я взял подушку, на которой спал — или умирал — и со всей силы ударил мистера Хаски по плечам. Мужчина мгновенно открыл глаза и, в следующую секунду дуло пистолета упиралось в мою щеку. — Я уже говорил тебе, чтобы ты заканчивал махать пистолетом? Нет? Мистер Хаски, увидев, что я сознании, крепко обнял меня. Пряные феромоны защекотали нос. Я оттолкнул мужчину. — Не трогай меня! Я чуть не подох из-за тебя! — Я спас тебе жизнь, идиот! — Если бы не ты со своим гребаным тестом, этого не произошло бы! — Если бы ты не трахал все, что движется, тебя бы не тронули! — Ты убил троих человек! Мистер Хаски замер. Посмотрел на пистолет в руках. — Я был… Ты… Нам нужно поговорить. — Я не буду больше с тобой разговаривать. Отвези меня домой. — Сейчас это невозможно. — Будешь меня здесь в заложниках держать? — Если потребуется. Я смутился. Мистер Хаски настроен радикально. Почему меня это вообще должно волновать? Я — жертва. Вся боль, которая покрывает мое тело — это вина альфы. По сути, я вообще могу его по судам затаскать. Но… Он ведь все равно без разговора меня не отпустит. Иногда я себя ненавижу. — Я поговорю с тобой. В последний раз. Но сначала мне нужны линзы, кофе и обезболивающее. Пока мистер Хаски накрывал на веранде нехитрый завтрак, я надел линзы, закинулся таблетками и натянул халат. Мужчина предложил отнести меня в кресло, но я демонстративно отказался. Дорога от кровати до веранды заняла у меня минут 15. Каждый шаг отдавал болью в колено и лодыжку. Мистер Хаски терпеливо ждал, но стоило мне положить свою задничку в кресло, он бережно закутал меня в плед и протянул чашку кофе. — Сахар? — Не надо. Мужчина замолчал. Несмотря на предштормовую погоду, вид с веранды открывался потрясающий. Как и ожидалось, тропические растения окутывали домик. Прибрежная полоса была совсем близко и с океана дул злой ветер. Я плотнее закутался в плед и подумал, что со стороны мы с альфой стали похожи на пожилую супружескую пару, мирно попивающую кофеёк утром в среду. Эта мысль меня позабавила. — Может, начнешь? Или мы так до ночи будем чаёвничать? Мистер Хаски поставил чашечку на стол и посмотрел вдаль. — Ты что-нибудь знаешь про мафию? — Ага. Кайл рассказал, чем ты занимаешься в свободное время. Я тебе зачем? Мистер Хаски посмотрел на меня. — Мне нужен наследник. И все. — Нет. Даже после моего псевдоспасения, я не поменяю свой ответ, — я уселся удобнее. — Мой отец умирает. Если меня убьют, у клана должен остаться глава. Это закон. Иначе… — Начнется борьба за первенство. — Все люди клана переходят во владение другой семьи, — альфа проигнорировал мою ехидную шутку, налил еще кофе из термоса. — Мистер Хаски… — Меня зовут Брайс. Брайс Хоук. Ты, как мой истинный, должен знать. — Мне все равно, как тебя зовут. Хоть Санта Клаус, — я гадливенько улыбнулся, — меня твоя семья и твой криминальный мир не касается. Как ты говорил? Я простой омежка, трахающий все, что дышит и красиво выглядит. Не впутывай меня во всю эту херню. Повисла пауза. Ветер крепчал. Я начал замерзать даже в пледе. — Тебя уже впутали. Поэтому тебе нельзя домой. Там тебя, скорей всего убьют. Я отшвырнул чашку и вскочил с кресла. Плед упал на пол. Меня захлестнуло ветром, но я этого даже не заметил. — Тогда будь добр, объясни своим дружкам, врагам или кто там у тебя, что мне с высокой колокольни на ваши законы и семьи. Я не собираюсь дальше закапываться в это дерьмо! Теперь, моя безопасность — твоя забота, — меня душил гнев. Брайс посмотрел на осколки чашки. Потом встал с кресла и поднял меня на руки. Я начал вырываться, но боль ослабляла все мои попытки освободиться. — Отпусти меня! Убери свои руки! Мужчина зашел в дом, положил меня на кровать и сел рядом. — Мои люди следили за тобой. Там в клубе, они потеряли тебя лишь на минуту. И вот что вышло. Ты потерял много крови и чуть не умер. Ты останешься здесь, со мной. В этом доме безопасно. — Ага, как же, останусь. Не собираюсь оставаться тут и на минуту, — я сложил руки на груди, — И что ты сделаешь? Колени мне прострелишь? К батарее привяжешь? — Айзек, ты слишком криминализируешь меня, — Брайс тяжело вздохнул. — Я? Тебя? А кто с пушкой в обнимку спит? Кто похитил меня и силой сделал чертов тест? Ты убил троих человек! Как я могу быть в безопасности рядом с тобой? Альфа сжал губы. Он тоже злился. — В нашем клане есть запрет. Запрет на убийство. Мы можем калечить, но не убивать. Когда я увидел тебя в крови… Они шли не за тобой, а за мной. Их убийство — это, вроде как, мой ответ. Ответ, что никто не смеет ломать то, что принадлежит мне. — Я не принадлежу тебе, — меня начал утомлять этот бессмысленный разговор. — Пока нет. — Ах, да. Волшебный день, когда я без тебя жить не смогу. Брайс самодовольно улыбнулся. Я повернулся к панорамной стене. Выходит, что мне и вправду нельзя сейчас возвращаться. И раз уж я в таком положении… Все-таки от меня зависит благополучие его семьи. Что ж, я заберу все что смогу. — Брайс? — я придвинулся к нему ближе, — на что ты готов, ради моего согласия? Альфа недоверчиво посмотрел на меня. В его взгляде читалось столько эмоций, что трудно было ухватиться, хотя бы за одну. Альфа приблизился к моему лицу так близко, что на секунду, я подумал, что он поцелует меня. — В пределах разумного, — сухо ответил он. Ему явно не понравился мой вымогательский тон. Я осторожно поцеловал Брайса в уголок губ и откинулся на подушки. В затылке неприятно потянуло. Мне сейчас не до боли. — Тогда, отсоси мне. Это в пределах разумного. — Нет, не в пределах, — альфа даже бровью не повел. — Даже такую мелочь не можешь для меня сделать. Тоже мне, — я фыркнул, — уходи, я хочу спать. Я уперся ногой в его предплечье. Брайс встал и накрыл меня одеялом. Уже стоя в дверях, он обернулся. — Я солгал. Я убил тех троих, потому что увидел твою кровь. Они сделали тебе больно. Я остался один. Сделали мне больно? Ты разозлился из-за меня? Невозможно. Блеф. Бравада. Читтерство. Ложь. И ты, и я — мрази, эгоисты, каких поискать надо. Или только я? Весь разговор с Брайсом будто исчез. Словно, мы совсем не разговаривали. Все мысли перекрывало странное чувство, рожденное его последними словами. Я не чувствовал ничего подобного раньше. Даже не могу описать. Это благодарность? Или страх? Или… Внезапно мне стало мокро. Боль вернулась в конечности с новой силой. Что за? Я откинул одеяло. Все мышцы напряглись и пылали огнем. Мне было трудно дышать. Голова кружилась. Я четко почувствовал феромоны альфы. Они были не такими сильными, как в больнице. Тогда почему они такие яркие? Я запустил руку в белье и ощупал анус. Все в смазке. У меня началась течка. В небе громыхнуло, и пошел дождь. Сильный ветер срывал с растений листья. Начался шторм. Я лежал в кровати и трясся. В голове крутились порнофильмы. Как же хочется трахаться. У меня уже недели три никого не было. Нужны подавители. Киллограмма три, не меньше. Ручка двери тихо щелкнула. Я выглянул из-под одеяла. — Айзек, ты в порядке? Пора ужинать, — Брайс еще раз щелкнул ручкой, благо я заперся. — Уходи. Я не голоден, — я снова укрылся одеялом. — У тебя течка, тебе нужно поесть. — Откуда ты знаешь? — Ты вообще физиологию не учил, что ли? Я чувствую твой феромон. Я встал с кровати и прижался к двери. Там, за этим куском дерева и металла стоит альфа. Он может сделать так, что мой жар пройдет. Нет. Я тряхнул головой. Нельзя. Он сделает свое дело, а потом мне прятаться за ним 9 месяцев. Ни за что. Боже, какой аромат. Ноги подкашиваются. Пахнет пряностями. Не так. Скорее пряным виски или глинтвейном. Интересно, прикосновения Брайса такие же пьянящие? — Мне нужны подавители. Дай мне… Я сполз на пол и, опустив резинку белья, сжал член. Закрыл глаза. Невыносимо. — Не глупи. Я и есть твой подавитель, — Брайс стучит в дверь. Его тоже кроет, я это слышу. Брайс. Он выломал дверь, чуть не задев меня. Такой соблазнительный и сексуальный. Альфа. Его феромоны везде. Он садится передо мной и ласкает руками мой член. Вверх-вниз. Наклоняется. Воротник его рубашки касается моих губ. Мужчина шепчет пошлости мне на ухо. Я чувствую его горячее возбужденное дыхание. Брайс быстрее двигает руками. Так хорошо. Хочу больше. Ближе. Мне это нужно. Я поддаюсь навстречу и обнимаю альфу за шею, прижимаясь к нему всем торсом. — Ты хочешь меня? — он тихо шепчет. Я выгибаюсь. Тело содрогается, мышцы напряжены. Даже боли нет. — Айзек! Я открываю глаза. Темная комната и Брайс стучится в дверь. На моей руке моя сперма. Боже, какой же я жалкий. — Уходи! Я ненавижу тебя! Я снова забрался под одеяло. Слезы жгли глаза и щеки. Это все происходит не со мной. Мне просто нужно проснуться. Может я умер? Это не может быть правдой. Пожалуйста. Прошло два бесконечных дня. Я не мог спать и есть. От еды тошнило, во снах, ко мне приходил Брайс и брал меня. Много и грубо. Отсутствие подавителей и секса отражалось и на теле. Сегодня я уже не мог встать с кровати. Внутри все адски болело. Я постоянно был мокрым. Мастурбация не помогала. Только хуже становилось. Брайс порывался несколько раз зайти, но после моих нецензурных проклятий в его адрес, останавливался. За окном шторм не утихал ни на минуту. Будто природа решила поиздеваться надо мной. Мол, смотри, такая же хуйня у тебя в анусе творится. В ночь на четвертый день я сдался. Либо придется переспать с Брайсом, либо я вскрываюсь. В конце концов, один раз — не… Ладно. Вперед и с песней. Я спустил ноги с кровати и закутался в одеяло. Ноги подкашивались. Все внутри резко потяжелело, стало больно и приятно одновременно. Гравитация, беспощадная, ты, сука. Я отпер дверь. Здесь феромоны чувствовались сильнее. В доме царила тишина. Видимо, альфа уже спит. Может, все-таки суицид? Я мотнул головой. Это просто сперматоксикоз. Я пошел на аромат феромонов. Они усиливались с каждым моим шагом. Я услышал Брайса. Он говорил с кем-то по телефону, но, когда я заглянул в комнату, альфа попрощался и повернулся ко мне. Мужчина был в свободной футболке и джинсах. Первый раз вижу его таким. Подойти альфа не решался. Знает, что я оттолкну. — Как ты себя чувствуешь? — А сам как думаешь? — я оперся о дверной косяк. — Даже сейчас умудряешься язвить, — Брайс ухмыльнулся. — Как смысл жизни, — я вымученно ухмыльнулся в ответ. — Переспи со мной. Мужчина удивленно вскинул бровь. Медленно подошел ко мне. Я почувствовал новый прилив феромонов. Мне все сложнее было стоять. Смазка каплями потекла по ногам. — Переспать с тобой? — его губы были в сантиметре от моих, — Скажи это еще раз. — Я. Хочу. Тебя.