бессмысленные издержки

      Его кидают об пол и, скорее всего, в последний раз — Арима никогда не тронет лежащего. В глазах всё идёт кругом, рябит и покрывается чёрными пятнами, закрывающими целые предметы (открытый нараспах кейс Тарухи, например) и клоки от пожелтевших стен и пола. Коори болезненно закрывает глаза. В висках продолжает громко и больно гудеть. Он морщится и пытается свернуться, как в утробе, но усталые ноги, которых пробивает судорога при малейшем движении, не слушаются и заставляют стиснуть зубы сильнее. Во рту скапливается вязкая горькая слюна, и он с усилием сглатывает, после чего почти сразу же чувствует спазм, словно его сейчас стошнит.       — Шестьсот раз, — Арима где-то над ним, а говорит так громко, как будто склонился над самым ухом, — я мог убить тебя шестьсот раз.       У Коори с опозданием начинает болеть затылок — при броске Арима схватил его за волосы, и удивительно, что, проводя по нему ладонью, он не чувствует отсутствия приличного клока.       — Ты встанешь?       Коори открывает глаза. Опустив руку на пол, он пытается приподняться. На вторую руку опирается, жалеет об этом, шипит. Плечо ноет от удара.       — Не могу, — вместо слов вырывается противный хрип. Коори кашляет и наблюдает, как трясутся руки от малейшего напряжения. Он повторяет громче и внятнее: — Я не могу.       — Не можешь? — Арима пытает, даже не прикасаясь.       Коори как застрял, проживая один и тот же момент. Эта временная петля выбивает из еле вздымающейся груди вздох, из слипшихся голосовых связок — хрип, а порой и несдержанный стон — от боли, или в попытке что-либо сказать. Петля толкает его в спину, а потом ударяет под дых, что он задыхается и старается схватить ртом воздух, хватается за плечо Аримы и царапает кожу сквозь ткань рубашки. Тот даже морщится и опускает его себе под ноги, чтоб ударить каблуком по лицу.       Коори чувствует, что правую скулу что-то жжёт. Он прикасается к ней подушечками пальцев — жжёт сильнее. Видимо, ссадина. Ему это настолько привычно, даже не вздыхает.       Иногда петля хочет затянуться на шее, словно на виселице. Только вот жить пока хочется, и Коори ногой бьёт Ариму в грудь, пока его пальцы сжимают горло.       — Да, — Коори с трудом поднимает голову — останавливают усталость, стыд и принципы — и замирает, — я не могу встать, Арима-сан.       А в начале, полгода назад, когда они только решили проводить еженедельные тренинги, Арима сказал: “Тысяча. Я могу убить тебя тысячу раз”.       Арима снова такой светлый и величественный. Ни одна складка на рубашке, ни растрёпанные волосы, которые он приглаживает ладонью, ни следы борьбы не испортят его полубожественное существо — Коори устал причислять Ариму Кишо к святым, но не может остановиться. Плевать, на всё плевать — он сделает себе кумира.       У Аримы умный холодный взгляд, мягкие бледные губы и доброе лицо, как бы серьёзен он не был.       Арима пугает и тянет к себе одновременно: и добровольно, и за волосы.       Он молча подходит к Коори, опускается на колено и тянет руку к лицу. Коори настороженно дёргается в сторону, но поддаётся, всё равно ластится под руку. Арима проводит ладонью по щеке к уху и убирает за него волосы.       “Тогда я добьюсь того, что вы не сможете убить меня ни разу, — у него блестят глаза; азарт и желание показать себя горят ярким и горячим пламенем, — и убью вас единожды. Навсегда”.       — Постригись, — Арима проводит по ссадине пальцами, и Коори морщится. Тогда он убирает руку, встаёт на ноги и идёт к выходу из зала. — Такие длинные волосы будут только тебе мешать.       Коори молча кивает, скорее, сам себе. Сжав губы, он хватается за повреждённое, резко заболевшее плечо.       Лезвия ножниц плавно соединяются в одно целое, когда Коори сдвигает пальцами блестящие кольца. Смотрит в зеркало, висящее напротив, и отмечает “на глазок”, сколько нужно отрезать. Вздыхает. Зажав приличную прядь волос меж двух пальцев, он поддевает их лезвиями, разомкнув кольца. Отрезает под линию ближайшего пальца, и короткие волоски летят на дно белой раковины.       Коори собирает отрезанные волосы и выкидывает в мусорку, смывает с ножниц холодной водой. Он встряхивает головой, причёсывает чёлку пальцами и пропускает через них пряди. Короткие. Необычно. Улыбается сам себе.       — Нужно подровнять.