Рай в аду

      Данте ценил эти короткие моменты передышек. Когда демоны на них не нападали, а клинки не скрещивались, освечивая лица братьев искрами. Ему действительно нравилось спокойствие и тишина. В обычной ситуации это давило бы на него, но не сейчас. Лучше это, чем толпы неуёмных демонов.       Он лежал на коленях Вергилия — странно, что тот вообще ему это позволял — и с удовольствием созерцал расслабленное выражение лица брата. В кои-то веки тот показывает свои настоящие эмоции, не скрывается за маской безразличия.       Вергилий сидел с закрытыми глазами, облокотившись спиной на камень. Но он не спал, всего лишь отдыхал от всех битв, произошедших за время их пребывания здесь, неважно, с демонами они были или с Данте. Одна его рука уверенно сжимала рукоять Ямато, готовясь в любой момент обнажить лезвие, другая же покоилась на груди младшего. Вергилию нравилось чувствовать, как гулко, равномерно бьётся его сердце.       Данте же, аккуратно, будто на пробу, коснулся пальцами руки Вергилия и, осмелев, переплёл их пальцы. Его руку сжали в ответ, и улыбка расцвела на губах охотника.       Он вспомнил Ви. Так непохожий на его брата парень, но вместе с тем часть Вергилия. Данте действительно узнал старшего с другой стороны, которую, наверное, никогда и не узнал бы, если бы не последние события и недовольство брата его сущностью. Сейчас же Данте не просто знал, чувствовал единение демона и человека близнеца.       — О чём ты думаешь? — спросил Вергилий, не открывая глаз.       — Ви постоянно таскал с собой книгу и цитировал её. Теперь я вспоминаю, что точно так же и ты везде носил её с собой, когда мы были ещё детьми, не отрывался от неё. Всё сидел, уткнувшись в неё, — Данте улыбнулся от накативших воспоминаний.       Вергилий улыбнулся одним уголком губ и открыл глаза, хитро и по-своему мягко смотря на Данте.       — Мне не всегда давали спокойно её читать. Кое-кто очень упорно пытался заставить меня обратить на него внимание.       — Мне было скучно! — воскликнул Данте.       — Очень весомый аргумент, — с ноткой сарказма сказал Вергилий.       Они немного помолчали. Старший устремил взгляд к горизонту, словно пытался что-то увидеть там, а Данте смотрел на их сцепленные руки, запоминал этот момент, надеясь, что ему никогда не придётся воскрешать в памяти это воспоминание. Это значило бы, что Вергилия снова нет рядом.       — А ты можешь что-нибудь процитировать? — попросил он.       Брат посмотрел на него нечитаемым взглядом и почти сразу отвёл его. Он молчал. Данте уже было подумал, что он так ничего и не скажет, как Вергилий ровным, чарующим голосом произнёс: — Любовь — прекрасный сочный плод Из бескорыстья красоты, Она дарует и даёт, С ней рай в аду обрящешь ты.*       Данте счастливо улыбнулся: в его груди разливалось тепло, выплёскиваясь за край. Да, их маленький рай на двоих в Аду.