Раздень меня

Раздень меня. Чувство азарта было свойственно почти любому человеку на Земле, даже полковнику Лебедеву. Во времена его молодости он часто отбирал часы или ещё что-нибудь у своих сослуживцев во время игры в карты. Да и что таить, даже сейчас в свободную минуту на работе, когда было до тошноты скучно, он не отказывался сыграть. Поэтому соглашается, когда Яков предлагает поиграть в "Дурака" на раздевание. - Раздень меня, - приторно томно шепчет брат-близнец, перетасовывая колоду. Яков появился в жизни Валентина полгода тому назад. Полковника всегда мучило странное чувство, будто он не один. Будто где-то есть ещё один такой же человек, с тем же лицом. И вот, когда в один прекрасный день на пороге его дома встало его собственное отражение, то странное чувство пропало навсегда. Сомнения в том, что Яша какой-то шарлатан отпали сами собой: чтобы удостовериться в родстве нужно было лишь взглянуть в зеркало. У мужчины была абсолютно идентичная внешность. Разве что взгляд другой. Более глубокий, более хитрый. Какой-то кошачий, что ли. Как оказалось, Яков был родным братом, от одной матушки и батюшки. Во время их рождения, у другой женщины ребёнок родился мёртвым. Господин Пётр Гуро не мог с этим смириться, а потому подкупил врачей. Мёртвый ребёнок достался Лебедевым, а Яков же воспитывался в семействе Гуро. Вот такая вот путаница, хоть в "Пусть Говорят" пиши. В то время, как Валентин жил в Москве, Яков же вырос в Санкт-Петербурге. Семья Гуро была довольно хорошо обеспечена, поэтому мужчина получил хорошее воспитание, должное обучение и отличную работу - Яша был следователем и не просто следователем, а одним из лучших. О своём происхождении узнал от умирающего Петра Гуро, который умолял его простить за содеянное. Яков, если честно, не очень был разочарован или зол на отца - мужчина уже в приличном возрасте, да и что случилось, то случилось. Но вот найти брата он хотел очень сильно. И нашёл. Как всё докатилось до гомосячего инцеста Валя не помнил. А раз не помнил, то явно был пьян до состояния экскрементов. И вроде бы на утро стыд должен был сожрать его с потрохами, но увидев мирно спящее лицо на своей груди, стыд почему-то даже не пискнул. Наоборот. Валентин сам потянулся поцеловать нос, а потом и до безумия мягкие губы. А там уже и пошло поехало. Отпустить от себя Якова Петровича, Валентин Юрьевич не имел возможности. Потому что не хотел. Потому что уже физически не мог. Слишком долго прожил один. Юля была уже довольно взрослой, чтобы выбраться из-под уютного отчего крыла. Для романа с женщиной не было времени,- так отмахивался Валентин, когда Юля или Любовь Михайловна докапывались к нему с типичными "ты ещё в самом соку для брачной жизни". Если честно, Валя сам не понимал, почему не мог привести в дом какую-нибудь милую женщину или даже девушку. Иногда хотелось прийти домой уставшим, а дома горел бы свет, с кухни пахло только что приготовленным ужином, и было бы тепло. Но сейчас у него это есть. И пускай заместо девушки или женщины у плиты стоит мужчина с его же возрастом и лицом. Валентин умел проигрывать, но чувство разочарования от того, что победа уходит из пальцев, заставляло кусать губы в досаде. По-кошачьи довольно усмехающийся Яков сидел почти одетый, лишь домашние штаны валялись где-то в стороне, в то время, как на полковнике остались лишь боксеры. Сначала Лебедев думал, что это брат жульничает, но когда перетасовал и раздал карты сам, он понял, что это просто госпожа Фортуна повернулась к нему филейным местом. - Не умеешь ты играть, Валя, - всё глумится демонюга, отбрасывая "бито" в отдельную кучку. Однако, в этот раз полковник выигрывает, и Якову предстоит снять свитер, тая, что он поддался. Гуро закусывает нижнюю губу и медленно, чуть пританцовывая, будто он стриптезёрша и для него играет музыка, начинает снимать с себя свитер. Несмотря на то, что любимым занятием следователя было опустошение холодильника и вообще всего съесного в доме, Яша имел такой прекрасный талант, как жрать, равняя, как Валя говорит, жопу с харей, и не толстеть. Уминая каждый раз в один присест тортик или ещё что-нибудь калорийное, при этом ни капли не меняясь в фигуре, Лебедев был готов поклясться, что слышит, как одна женщина в мире плачет горькими слезами зависти. А может и не одна. На плоском животе и боках следователя видны ещё не зажившие укусы и засосы - деяния вчерашнего вечера. Яков сделал весьма приятный сюрприз в виде романтичного ужина при свечах и внезапного минета. Тогда мужчина пролез под стол за якобы нечайно упавшей вилкой, а буквально через минуту заставил полковника утонуть в жарком удовольствии, доставляя его ртом. Воспоминания об этом заставили Валентина невольно закусить губы и смотреть на то, как Гуро дразнится, снимая свитер. В какой-то момент мужчина не выдерживает и, когда братец пытается высвободить голову из плена уютной ткани, не позволяет этого сделать, кусая следователя в грудь и смахивая трёхклятую колоду карт на пол. Яков вздрагивает, а Валя тут же зализывает укус. Следователь томно с шумом выдыхает, а полковник русской армии целует ореол, проводя языком по соску. Он заставляет близнеца упасть на лопатки и прогибаться под ласки. Яша поддатлив, но лишь до того момента, когда с него рванули трусы, в явном желании порвать, а его жёстко отодрать. Тогда на лопатки падает уже Валентин, а сам следователь садится ему на бёдра, наконец-то отбрасывая свитер в след за одеждой брата, сорванной во время игры. Валя глядит на Яшу хмуро, но на самом деле ему нравилось, когда тот брал инициативу на себя. Гуро медленно, но властно целует его в мягкие тонкие губы, иногда, вновь дразнясь, проводя по ним кончиком языка. Тогда Лебедев не выдерживает, берёт брата-близнеца за подбородок, чуть нажимая на него, заставляя приоткрыть рот, и с жадностью буквально трахает рот Якова языком. Яков захлебывается стоном, закатывая глаза и ёрзая на паху брата, чувствуя, как Валентину не терпится приступить к самому интересному. Он еле как заставляет полковника перестать мучить его рот и губы, из-за чего тот рычит и сжимает упругие ягодицы. Часто дыша, проводит языком по шее, оставляет парочку ярких засосов на самом видном месте - пускай братцу завидуют сослуживцы, обманываясь мыслями о горячей и страстной любовнице полковника Лебедева. Пускай потом его за это накажет сам полковник Лебедев. Яша спускается ниже, к ключицам, оставляя засосы и там, но в основном ласково и игриво целуя. Потом ниже и ниже, пока не останавливается у самого аппетитного местечка. Следователь снимает с брата боксеры, освобождая возбуждённую плоть. Кусает чуть выступавшие косточки таза, кусает внутреннюю сторону бедра, а потом мучительно медленно спускает кожицу члена вниз и, пристально смотря в карие глаза, проводит кончиком языка по головке. Тут же выступила капелька смазки, которую мигом слизали, а после, налитую кровью головку, целиком берут в рот, горячо посасывают. Валентин задерживает дыхание, откидывая голову назад. Рука сама поглаживает братца по волосам, а потом несильно сжимает их, когда тот берёт уже совсем твёрдый член в расслабленную глотку. Валя заставляет Яшу задержаться так. Слишком горячо, слишком хорошо. А после отпускает. Следователь отрекается, часто с хрипом дышит, разрывая нитку слюны, что шла от головки до распухших губ мужчины. Лебедев довольно усмехается, поглаживая любовника большим пальцем по щеке. Яков же как будто это не замечает, взяв крупных размеров член в ладонь и двигая ею резко вверх и вниз, выбивая у полковника дрожь и стоны. Но рука, которая так и не отпустила волосы Гуро подталкивает, заставляет его невольно тыкаться носом в пах. - Какие мы нетерпеливые, - фыркает он, с долей иронии в голосе. - Я не виновен, что ты так мастерски отсасываешь, - отзывается хриплый голос Вали сверху. И всё же Яков послушно вновь обхватывает горячую головку губами, обводя её языком. Валентин, не вытерпев, толкается в горячий рот, за что его легонько кусают, а он айкает: - Это ещё что такое?! - Я не хочу умереть, подавившись членом! - возражает брат-близнец, поднимаясь.- Достаточно с тебя, я погляжу. Валентин вновь рычит, грубо укладывая Якова грудью на подушки. Следователь заметно напрягается, но послушно выпирает зад, ложась щекой на подушку. Полковник грубо снимает с него боксеры и отвлекается на тумбочку, в первом ящечке которого лежал тюбик со смазкой. Вторая же рука гладила Яше живот, якобы нечайно задевая головку. Выдавив гель себе на пальцы, попытался начать разработку, но решивший ещё чуть-чуть поиграть Яша не давал это сделать, виляя задом. - Яков! - шипит в раздражении Валя, отвешивая звонкий шлепок по ягодице. Тот, ойкнув, перестал выделываться, а ягодица тут же покраснела. Гуро прогнулся в пояснице словно кот, когда два мощных пальца медленно в него вошли. В основном, Валя не разрабатывал, а хорошенько промазывал Якова, чтобы входить в него было без проблем. Поэтому сия пытка прекратилась буквально через минуту, и пальцы были сменены кое-чем побольше и получше. Валентин входит в брата рывком и как можно глубже, насаживая на себя, вколачиваясь до предела. Яков сжимает простыню бежевого цвета до побелевших пальцев, кусая подушку и скуля. Дискомфорт, конечно, ещё был, но чувство заполнённости и задетая чувствительная точка сменяли это на сладострастие. Рука осторожно полезла ласкать себя, но тут же была перехвачена. - Сегодня обойдешься без этого, - прохрипел или прорычал полковник брату на ухо, заставив его повторить скулёжь. - Ты не притронешься к себе. Кончишь так. "Звучало, как приказ, "- промелькает где-то в голове Гуро, но тут же пропадает и забывается, ибо брат начинает движения. Он двигался медленно, но будто в попытках проникнуть ещё глубже, чем есть. Подавался назад и резко вперёд, засаживая до самых помидор. Ещё и под разным углом, стараясь раздразнить простату, пытаясь выдолбить из любимого брата стоны, крики. И это получается. Яков поднимает голову, закатывает глаза и сладко стонет, вскрикивая, когда член внутри толкался особо сильно. Валентин рычит, ускоряясь, втрахивая брата в кровать. Внутри Яков был до ужаса горячим, немного узким, но в самый раз для того, чтобы кончить в него фонтаном. Его хотелось трахать каждый раз по-разному. Иногда ласково, нежно, а иногда жёстко и грубо. Сейчас же это было нечто среднее между этим. Валя утыкается в шею любимого брата, постанывая в неё. - Мой... - К-конечно твой... Аах... Господи, В-Валя... Он не оставляет на шее Яши и живого места. Предвестии оргазма идут кругами в глазах, от собственных громких стонов и выкриков его же имени из уст брата закладывало в ушах. - Валя! - резко срываясь на особо громкий крик и прогибаясь в пояснице до хруста, Яков сжимает в себе член брата и кончает как и было приказано , без рук. Валентину ничего не оставалось, кроме как с громким не то рыком не то стоном спустить в горячее нутро близнеца, насаживая того как можно глубже, как можно сильнее. Оргазм невыносимым удовольствием рысплывается по всему телу, заставляя дрожать в экстазе. Валентин выходит из растраханного тела только когда приходит в себя, после ложится рядом с резко обмякшим Яковом. Тот ещё тихо постанывает вместе с глубокими вздохами, смотрит на брата ещё мутным взглядом и дрожит. Полковник обнимает его, укладывая у себя на груди, целует в макушку. - Яшенька, - ласково шепчет он, будто пробуя ласкательную форму имени брата на вкус. Тот улыбается, довольно потягивась, как кот, вдоволь получивший ласки от хозяина. - Сегодня было как-то...по-другому. Удивительно. Ты удивительный, Валя,- в вишнёвых глазах видна вселенская любовь и нежность. Он тянется к губам Лебедева, невинно целуя и мурлыкая.