Личное солнце

Ночь - время приключений. Летом ночь наступает неожиданно, резко наваливается своим темным грузом на небосклон, и рассыпается тысячами осколков звезд по яркому подолу черного полога. Осенью ситуация не меняется, и в начале учебного года всегда остается стойкое впечатление, что это время суток не наступит, оттягивая его до последних минут, а потом вновь смоляной краской проходится по улицам, раскрашивая туманным облаком сумрака. Таинство Стайлза, часы его безграничного властвования и бодрствования - это именно ночное время, когда за окном сменяется светло-голубое небо на темноту с бликами-спутниками луны. И этот день не был исключением из правил. Сидя за ноутбуком и, в очередной раз, занимаясь чем-то, несомненно, важным, Стилински чуть было не проворонил момент для начала операции под кодовым названием: «грязное белье Айзека Лейхи». Ночники-звезды ярко сияли над головой, когда темноволосый юноша и в серой худи двигался по направлению к школе. Стайлз приготовился к делу не только с моральной, но и физической составляющей - плотно не ел, а лишь выпил немного свежего молока, истратив стратегически важные запасы из холодильника. Теперь, если наступит преждевременный конец света, у него не окажется лишнего стакана освежающей жидкости... Это расстраивало, но времени, полностью поддаться панике, не было, так что Стайлзу пришлось стойко держать лицо, терпя внутренние перипетии судьбы. Подошва кед мягко касалась асфальта возле поля для лакросса. В небе светил полумесяц, отражаясь своими лучами от соратников-созвездий, что составили ему компанию сегодня на этом празднике жизни. Будь они людьми - приготовили попкорн и расположились бы на мягком диване, готовясь следить за чем-то интересным, ведь их места были забронированы в лучшем ряду. Невидимый зритель оценил бы то, как младший Стилински перемахнул через проволочную ограду, зацепившись своей спортивной футболкой с капюшоном. С его головы упал капюшон, показав миру его лицо и подставив его под голубоватые лучи полумесяца, и он отчаянно выругался. Чтобы аккуратно отцепиться от колючих краев ограды, Стайлзу понадобилось чуть больше времени, чем он мог предположить. Оказавшись на твердой земле - юноша оценил масштабы катастрофы: порванный край его худи, благо не самой любимой - красной, а лишь серой, немного потрепанный вид у прически и раскрытие личности главного тайного агента перед лицом... луны. Недолго думая, младший Стилински посчитал, что его путь, пролегающий через зеленое поле, был пройден им без каких-либо проблем. Темное дело - требует темных действий. Так что юноша юрко проскочил внутрь школьного коридора, светя одиноким глазом карманного фонарика на дорогу. Попутно, пока он шел вперед к школьному шкафчику для вещей Айзека, в голове Стайлза прокручивались события давнишние, но слишком яркие, чтобы о них совсем позабыть. Он усмехнулся, когда в воспоминаниях промелькнули испуганные лица друзей, «убитый» Дерек, страшный волк-Альфа... Задумавшись, он чуть было не прошел мимо шкафчика Лейхи, но вовремя вышел из транса мыслей. Проверив, что за ним никто не следит, а судьба не преподносит бродящего где-то охранника, пока отвадив от младшего Стилински эту проблему, он достал из кармана приготовленную заранее отмычку. Дело не выгорело. И пришлось воспользоваться запасным планом - кусачками. Конечно, прежде чем попробовать на тонкой «шее» замка новый глобальный метод, Стайлз попытался открыть дверцу своим ключом - не вышло. Юноша запустил руку в торчащую наверх челку, взлохматив волосы, и тяжело выдохнул, приготовившись к тому, что теперь незамеченным практически не уйдешь. Зато на нем были тонкие кожаные перчатки - чтобы следов не оставлять. Те самые массивные кусачки, которыми два года назад Стайлз и Скотт спаслись от одного нападения альфы-Питера, оказались на том самом месте, где парни их оставили еще тогда - за дверью подсобки. - Ну, что ж... Айзек, - тихо пробормотал себе под нос, темноволосый юноша, подходя с тяжеленной махиной к шкафчику одного из бета-оборотней, - вот мы и выясним, что ты скрываешь... Стайлз облизал губы и... не успел ничего сделать, потому что замок открылся сам, легко соскользнув с ручки дверцы, словно бы и не был закрыт... Младшему Стилински оставалось лишь надеяться, что это случилось мистическим образом, а не на самом деле с самого начала он бился над уже разрешимой задачей. Но где-то в душе, Стайлз знал истину... Поправив перчатки, будто перед важной операцией, он зажмурился и дернул ручку на себя, открывая шкафчик. Открыв один глаз, Стайлз оценил будущую работу - ничего примечательного, и разочарованно выдохнул. Теперь уже можно было заняться проблемой выяснения тайн Айзека вплотную, изучая содержимое его школьного шкафчика. Вот только в ворохе книг и тетрадей темноволосый юноша так и не нашел и кусочка так необходимого ему пазла. Лишь фотография погибшего отца Лейхи, улыбчивого и будто ласкового. Посмотрев с пару секунд на это изображение части счастливого детства Айзека, Стайлз вернул вещь на место - меж листов учебника по химии и закрыл дверцу шкафчика, пока его не поймали. - И вроде как примерный сын, - произнес шепотом юноша, уткнувшись лбом о холодную плоскость металла. - Но ведь я чувствую, что что-то такое есть... скрытное в нем. От нерадостных мыслей младшего Стилински отвлек звук шагов охранника, раздавшийся в тишине гулким эхом. Стайлз кинулся в рассыпную... Точнее, первые мгновение дергался в разные стороны, не зная куда податься, кому отдаться. Потом он все же собрался с духом и проскользнул в кабинет физики, как раз вовремя - худой юркий парень с ключами от всех помещения школы показался в конце коридора. На всякий случай Стайлз спрятался под столом, прижав к себе ноги. Дождавшись, пока шаги стихнут, он вышел из своего тайного укрытия и прямиком направился в раздевалку. Почему-то странная мысль, что секрет Айзека ускользает из-под его носа, не давал юноше покоя. Он решил воспользоваться последним шансом на сегодня, выяснить хоть что-то. Добрался туда он без приключений, без приключений ничего не смог сделать с этим тайником Лейхи, без приключений выбрался на поле по лакроссу, но все же нашел веселье на свою пятую точку пробираясь сквозь зрительские трибуны к выходу за пределы школьной территории. Но ведь это был бы не Стайлз, не найди он что-нибудь из ряда вон выходящее! В небе не было и проблеска просветления, когда юноша в порванной сбоку худи осторожно ступал по ровной зеленой траве. Если Стайлз и был долго в школе, то на улице все еще властвовала ночь и ее ночные дела. В какое-то мгновение младший Стилински остановился. Прижался спиной к железным прутьям, что держали конструкцию зрительских трибун, и прислушался к звенящей тишине. Разговор не заставил себя ждать: - Что мы тут делаем? Первые секунды Стайлз подумал, что его раскрыли, и хотел было уже ответить, как услышал ответ знакомого голоса: - Просто решил увидеться со старым знакомым. «Питер» - пронеслось в мыслях у юноши, пока он отчаянно изображал из себя предмет обихода школы. Первый голос младший Сталински узнал еще в самом начале, ведь говор тренера Флинстока снился большинству игроков в лакросс в страшных снах. Фраза этого въедливого и едкого на словцо мужчины проникали в самые потаенные глубины сердца, колко впиваясь зазубринами в душу... кого угодно, но не Стайлза. Даже когда Флинсток назвал его «Белински» неугомонный юноша воспринял это должным образом, чуть ли не переименовавшись в очередной раз. - Это я уже понял, - донесся до Стайлза скептический тон учителя. - Но какое отношение твоя неожиданная встреча выпускников имеет лично ко мне. И лично этой ночью. Младший Сталински усмехнулся, предвкушая неистовое безумие двух видов сарказма, что столкнулись в великой битве, пусть и скрытой от глаз любого из смертных. Собственно, как и любая великая битва. По тому, что сказал Флинсток, Стайлз догадался, что Питер когда-то давно учился в одной с ним школе. Наверняка, в этой самой школе... И почему прежде эта естественная и обычная мысль не пришла в голову Стайлза? Ведь Питер прежде здесь жил, возможно, даже вырос, а значит -учился здесь в Бекон-Хилл. Флинсток тоже не приезжий учитель. И их может связывать нечто большее, чем возраст «чуть за тридцать». Чего-чего, а вот последующего ответа от Питера Стайлз явно не ожидал услышать: - И долго ты здесь стоишь? Примирительного и даже ласкового голоса Питера Хейла младший Сталински вынести уже не мог в принципе. Он нелепо заморгал, будто слуховое наваждение могло исчезнуть, и понял, что нужно драпать отсюда, пока его не вычислили - хуже будет. А еще он догадался, когда стоял посреди дороги близ своего дома, пытаясь привести сбившееся от бега дыхание в норму, что услышал нечто такое, что явно не предназначалось для его ушей. - Пошел искать одну тайну, а нашел хвост другой, - выдохнул Стайлз, нервно оглядываясь назад в темноту. - Веселая ночка. Полумесяц был с ним полностью согласен, а звезды лишь солидарно молчали в такт своему свечению. Неделя секретов только началась.