36 вопросов.
29 мая 2019 г., 23:45
— Эм, здравствуйте?
— Привет, Чонгук-ши. Проходи.
Парень на входе сначала неуверенно оглядел светлую просторную комнату, нахмурив брови в смятении, а потом все же шагнул внутрь, понимая, что у него нет особого выбора. Сокджин приветливо ему улыбнулся, предложив чай или кофе, но младший вежливо отказался, стянув со спины рюкзак и оставив его лежать возле двери. Чонгук снова непонимающе посмотрел на окружающую его обстановку, а потом перевел взгляд на хена, неловко сцепив руки за спиной.
Это была одна из комнат для практики в сеульском университете, где учился Сокджин, заканчивающий в этом году свое обучение на факультете психологии. Два обычных стула с металлическим каркасом и мягкой спинкой, оббитые черной тканью, стоящие друг напротив друга на расстоянии метра, рабочий письменный стол из рыжего лакированного дерева, на котором лежал красный блокнот с закладкой-ленточкой и бутылка с водой, а в углу под окном без штор приютился одинокий цветок в пластмассовом зеленом горшке. Такое минимальное количество мебели в аудитории создавало ощущение, что тут намного больше места, чем было на самом деле.
Чонгук присел на один из стульев, положив ладони на свои колени и принявшись бездумно играться с белыми нитками вокруг дыр на джинсах. Джин активно делал вид, будто и вовсе не обращал на него внимания, что-то листая в своем телефоне, и спустя какое-то время младший заметно расслабился.
— Привет?
— Юнги-ши? Привет, спасибо, что пришел.
Чонгук порывисто обернулся, видя у двери нового парня, закрывающего за собой дверь. На нем были светло-голубые джинсы и большой черный бомбер на кнопках, в котором он чуть ли не тонул, на глаза была низко надвинута кепка, а на пальцах в свете ламп блестели серебряные кольца. Юнги вежливо поклонился им обоим и свободным шагом приблизился ко второму стулу, опустившись на него. Гук закусил нижнюю губу, смотря на незнакомца, который вел себя достаточно уверенно и спокойно для того, кто не знал, зачем вообще находился на кафедре психологии.
— Спасибо вам, что пришли, — поблагодарил Сокджин. — Надеюсь, что я своей просьбой не отвлек вас от важных дел.
— Нет, но в следующий раз попроси Хосока быть менее Хосоком, когда он соберется уговорить меня пойти еще на что-нибудь.
Гук понимающе улыбнулся, заметив недовольный взгляд Юнги. Не только он оказался сегодня здесь под влиянием своего друга, умеющего найти правильные точки давления. Джин усмехнулся и кивнул, пообещав, что сделает все возможное. Юнги повернул голову, обратив внимание на незнакомого парня, притихшего напротив него. Он был в обтягивающих черных джинсах с возмущающими дырками на бедрах и коленях и голубой легкой рубашке, застегнутой на все пуговицы. Его каштановые волосы мягко ложились на лоб и касались темных бровей, в ушах были металлические колечки, а зубы нервно кусали нижнюю губу, где уже появилось несколько мелких ранок.
— Меня зовут Ким Сокджин, я пригласил вас сюда ради небольшого теста, который нужен мне для написания научной работы. Опережая ваш возможный вопрос, мне нужны были люди, незнакомые друг с другом, поэтому я попросил своих друзей выбрать кого-нибудь из своего круга общения, — медленно произнес старший. — Хотите представиться?
— Мин Юнги.
— Чон Чонгук.
Их голоса были тихими. У Юнги скорее из-за того, что он не привык быть громким, а Гук, вероятно, стеснялся. Джин притянул к себе блокнот и, щелкнув авторучкой, раскрыл его на пустой странице.
— Я проведу с вами тест Арона. Он состоит из тридцати шести вопросов. Я попрошу вас быть предельно честными, отвечая на них. Если вы не хотите отвечать на какой-либо из вопросов, вы можете сказать об этом. В конце концов, я психолог, а друг друга вы совершенно не знаете, так что можете расслабиться и не переживать ни о чем.
Юнги стянул с головы кепку, под которой у него были пушистые белые волосы, и, забавно нахмурившись, еще раз повторил число вопросов, будто надеясь, что ослышался. Младший бросил на него взгляд, полный искреннего сочувствия и понимания, так как плыл с ним в одной лодке.
— Кто будет отвечать первым? — с подбадривающей улыбкой спросил Джин.
Чонгук растерянно захлопал глазами и перевел взгляд на Юнги, молчаливо предоставляя ему право выбрать самому. Он хотел выразить свое уважение к старшему, но по тонким пальцам, натягивающим на ладони ткань голубой рубашки, сразу стало понятно, насколько он нервничал. Два незнакомых человека, какой-то психологический тест, цель проведения которого до конца не ясна, повышенное внимание со стороны Сокджина, сидящего в своем кресле с блокнотом и ручкой, словно у них тут на самом деле проходил сеанс терапии.
— Я буду первым.
Мин заметил облегчение, появившееся во взгляде Чонгука после его слов. Джин чуть улыбнулся уголками губ и сделал какую-то пометку в блокноте, еще больше распаляя парням нервы.
— Выбирая из всех в мире, кого бы ты пригласил в гости на обед?
— Из всех — это прям из всех? — уточнил Мин.
— Да, Юнги-ши. Любой человек в мире.
Ему хотелось сказать, что на Земле вообще-то больше семи миллиардов человек, и на обед он был бы не прочь сходить по крайней мере с десятью из них. Для Юнги это уже было внушительной цифрой.
— Тогда Табло из Epik High.
— Почему он?
— Потому что он повлиял на мое решение стать рэпером.
Чонгук вскинул брови в удивлении, а в его глазах загорелось еще больше интереса. Парень напротив него не казался ему знакомым, поэтому он не знал, насколько далеко зашло его желание стать рэп-исполнителем. Юнги заметил его пристальный взгляд, и вопросительно посмотрел на него, но младший смутился и опустил взгляд.
— А ты, Чонгук-ши? — спросил Джин.
— Эм… G-Dragon? — неуверенно ответил младший. — Он как пример для меня.
— Отлично. Так, Юнги-ши, для тебя этот вопрос будет актуальным: хотел бы ты быть знаменитым? Чем бы ты хотел прославиться?
В этот раз он ответил быстро.
— Я не гонюсь за славой или популярностью, мне больше хочется получить признание людей. Подтверждение, что то, что я делаю, на самом деле чего-то стоит. Я создаю музыку, через нее я высказываю свое мнение. И моя музыка может дать мне это признание. Если я достаточно стараюсь для этого.
— Достаточно стараешься? — переспросил Сокджин, смотря в блокнот.
— Все старания должны окупаться.
— Но это не всегда случается. И ты прекрасно это знаешь, Юнги-ши.
Юнги нахмурился, смотря на психолога так, словно тот сказал то, что вслух озвучивать было нежелательно. Он перекинул ногу на другую и сцепил длинные пальцы на коленке, мысленно сокрушаясь над тем, что это был лишь второй вопрос. Осталось тридцать четыре.
— Чонгук-ши? Что ты скажешь?
— Я не знаю, хотел бы я стать знаменитостью или нет.
— Ты же учишься на вокальном. И собираешься взять дополнительный факультатив по продюсированию, — возразил Сокджин.
Лицо Чонгука забавно вытянулось в удивлении, заставив Юнги коротко улыбнуться. Младший разговаривал тихо и мало, поэтому хотя бы минимально оценить его голос возможности не представлялось. Да и сам Чонгук, кажется, не сильно хотел об этом разговаривать.
— Откуда… Я убью Чимин-хена.
— Разве то, на кого ты учишься, уже не говорит о том, что ты хочешь заработать популярность? — протянул Ким.
— Творчество не должно создаваться исключительно ради получения прибыли или фанатов. Я делаю то, что мне хочется.
Юнги с уважением взглянул на него, что не скрылось от самого Чона, который достаточно осмелел, чтобы ответить на его прямой взгляд. Мин заметил кусок телесного тейпа, приклеенного к шее там, где кончался воротник рубашки. Наверное, лента тянулась от самого плеча. Старший взглядом проследил широкую линию разворота плеч, а потом спустился к ногам, где только одни бедра говорили все сами за себя.
— Ты хорош в этом? — поинтересовался Сокджин.
— Я учусь преуспевать в том, что я делаю.
— Ммм, хорошо… Далее. Прежде чем сделать телефонный звонок, вы когда-нибудь репетируете то, что собираетесь сказать? Если да, то почему?
— Если я звоню своим близким, то нет. В случае, если это какой-то рабочий звонок, то я могу примерно накинуть фразы, которые следует сказать, но я не продумываю все свои слова от и до.
— Я пять минут стою с телефоном в руке, чтобы заказать себе пиццу, — морщась, произнес Чонгук, чем вызывал у Юнги улыбку. — Предпочитаю переписки, так у меня есть возможность подумать над тем, что я собираюсь сказать.
— Каким тебе представляется идеальный день, Юнги-ши?
Сокджин говорил размеренно. Его тон не был обязывающим, только взгляд все еще оставался слишком внимательным, словно он старался не упустить ни одной детали.
— Когда у меня получается написать хорошую песню и накидать к ней мелодию. И если меня устраивает хотя бы половина из того, что у меня выходит в конце, то тогда день можно считать идеальным, — задумчиво ответил Мин.
— Ты очень строг к себе, не так ли?
— Нет, я просто не хочу обесценивать свою музыку.
— Чонгук-ши?
Младший вздрогнул, когда к нему обратились, слишком погрузившись в свои мысли.
— Я не знаю… Возможно, провести утро с моей семьей, а вечером пойти с друзьями куда-нибудь?
— Сколько у тебя дополнительных занятий, Чонгук? — вдруг спросил Джин.
— Это имеет значение? — нахмурился Гук.
— Да, раз я спрашиваю.
— Два. Хореография и анимация.
— И ты собираешься взять еще и продюсирование? — шокировано спросил Юнги.
Чонгук словно сжался под его взглядом, даже слегка втянув голову в плечи. Старший же не мог перестать удивляться. Парню было лет двадцать, а у него уже было столько работы, и это только его университетские годы.
— Пятый вопрос. Когда вы в последний раз пели наедине с собой? Или для кого-то другого?
— Боже, наедине — никогда. Для кого-то… Где-то месяц назад мы были в караоке и, ну, Хосок, — с тяжелым вздохом сказал Юнги. — Мне все еще интересно, сколько людей попали в больницу после моего эпичного кавера на SNSD.
Чонгук улыбнулся, слабо представляя себе Юнги в качестве певца, он действительно больше подходил на роль рэпера со своим низким тембром голоса. Да и вся его аура больше подходила для того, кто выступал на сценах с яркими прожекторами и толпой фанатов, неуспевающих скандировать за исполнителем слова песни из-за скорости его чтения.
— Я пою в душе и когда практикуюсь. Для других тоже часто, так как это часть моего учебного процесса.
— Что бы ты выбрал: сохранить в ближайшие 60 лет своей жизни тело или разум себя 30-летнего?
— Разум, определенно, — мгновенно ответил Мин.
— Да, согласен.
— Но должен отметить, у тебя хорошая форма, Чонгук, — добавил Джин.
— Спасибо, но я занимаюсь танцами, так что…
— По тебе видно, что ты занимаешься не только танцами, но и ходишь в зал, — вдруг отметил Юнги. — И твои старания полностью окупаются, не пытайся уменьшить свои заслуги.
Гук смешно посмотрел на него своими большими глазами, совсем не ожидая услышать комплимент. Его пальцы снова принялись дергать края хлопковых рукавов, но на губах появилась легкая, едва заметная улыбка, которая для Сокджина означала большой шаг вперед в его эксперименте.
— Ох, спасибо, Юнги-ши, — ответил он.
— У вас есть тайное предчувствие о том, как вы умрете? — продолжил Джин.
— Вообще, меня легко может сбить машина, потому что я не имею привычки смотреть по сторонам, когда перехожу дорогу. А еще мои друзья вечно оттаскивают меня от края платформы в метро, потому что я стою слишком близко к нему. Я не делаю это намеренно, просто не вижу в этом для себя никакой опасности, — пожал плечами Юнги.
— У меня иногда случаются проблемы с техникой… Ну, там, микроволновки.
— Микроволновки, — повторил Джин.
— Что? Они страшные, — твердо сказал Чонгук.
Юнги улыбнулся, смотря на честную уверенность на лице Чона, заявившего, что его пугала микроволновая печь, которая есть практически на каждой кухне в мире.
— Назовите три общие черты, которые есть у вас и вашего партнера.
— Мы знаем друг друга от силы пятнадцать минут, — возразил Юнги.
— Вот тебе и первая общая черта, — улыбнулся Ким.
— Ладно, — смирился Мин. — Ну, мы оба проходим этот тест. Я так понимаю, что мы оба заинтересованы музыкой. Ах, да, у нас обоих есть друг, который вынудил нас пойти на это.
Гук усмехнулся, кивнув головой. Чимину и Хосоку уже лучше искать себе безопасные убежища.
— Мы оба уважаем творчество Epik High. Мы оба надели сегодня джинсы. И, прошу прощения, но, судя по акценту, мы оба родом не из Сеула.
Юнги фыркнул, услышав последний факт, и весело взглянул на Гука, улыбнувшемуся ему.
— Хорошее наблюдение, Чонгук, — похвалил Джин. — Следующий вопрос: за что в своей жизни вы чувствуете наибольшую благодарность?
— За то, что есть люди, которые в меня верят, — медленно произнес Мин. — Особенно когда я сам в себя не верю.
— За возможность… Возможность делать то, что мне нравится и не ощущать ни перед кем вину за это.
— Если бы вы могли изменить что-либо в процессе своего воспитания, что бы это было?
— Я плох в плане коммуникации, — признался Юнги. — Я не умею сходиться с людьми, потому что все мои родные достаточно прямолинейные, а из-за моей манеры общения многие принимают эту же черту характера за грубость. И я думаю, это потому, что меня просто не учили, что умение общаться — это полезный навык.
— О, я хотел сказать примерно то же самое, — тихо и неловко сказал Чонгук. — Только дело не в прямолинейности, а в том… Я просто довольно стеснительный, но мои родители никогда не пытались научить меня больше раскрываться людям, поэтому я до сих пор не умею нормально заводить друзей или еще что-то в этом роде.
— Сейчас будет вопрос не из теста, просто уточнение, — внезапно сказал Сокджин. — Кто-нибудь из вас состоит в отношениях?
— Нет.
Прозвучало синхронно. Юнги и Чонгук посмотрели друг на друга, но младший сразу отвел взгляд, когда Джин громко перевернул страницу в блокноте.
— О’кей, продолжим… За четыре минуты расскажите партнеру историю своей жизни как можно более подробно. Начинай, Юнги-ши.
— Так, ну, я родился в Тэгу, сейчас мне двадцать пять лет. Моя семья там владеет небольшим рестораном с традиционной корейской едой, и мой отец хотел, чтобы я обучался бизнесу, чтобы потом управлять им, но я выбрал для себя другой путь. Сначала он был не в восторге, но потом понял, что я все равно сделаю по-своему. Я начинающий продюсер и андеграундный рэпер. Переехал в Сеул, когда мне было семнадцать лет, работал доставщиком еды и продавал свои песни за бесценок, о чем сейчас жалею. Я мог бы оставить их на будущее для себя или более выдающихся исполнителей. Закончил Сеульскую академию искусств два года назад. Полгода назад выпустил свой первый микстейп. Под новым псевдонимом, потому что, несмотря на мою любовь к андерграунду, я хочу, чтобы меня услышало как можно больше людей, а для этого нужно выбраться наверх. Поэтому новое имя, но стиль и смысл тот же, я себе не изменяю. Эм… Есть собака, — хмыкнул Юнги. — Его зовут Холли, он ненавидит оставаться без меня, когда я уезжаю из дома на несколько дней. Пару дней назад меня затопили соседи сверху, и теперь я мечтаю записать исключительно нецензурный трек в их честь, но на ум приходят только маты, а они, к сожалению, не всегда хорошо рифмуются.
— Я родился в Пусане, мне двадцать один год. С детства занимаюсь танцами, в основном уличными направлениями. Вроде хип-хопа или крампа. Занимался тхэквондо лет до пятнадцати, потом забросил. Мой папа журналист, а мама работает в цветочном магазине. Я переехал в Сеул в восемнадцать лет и поступил в университет искусств. Вокальное направление. Сразу взял себе танцевальный факультатив, спустя пару месяцев позвали в команду универа. Потом мне нужно было сделать видео для одного своего кавера, поэтому я заинтересовался анимацией. Сейчас я учусь на третьем курсе, живу в съемной квартире со своими друзьями: Тэхеном и Чимином. Они старше меня, учатся на последнем курсе. У меня тоже есть жалоба на соседей, — усмехнулся Чонгук. — Прямо за стеной моей спальни живет возмутительная парочка, которая несколько раз в неделю совершает очень громкие попытки улучшить демографическое положение Южной Кореи. Мне очень хочется им сказать, что они явно делают что-то не так, раз я все еще слышу их стоны, когда пытаюсь в три часа ночи не захлебнуться энергетиком над учебником по теории музыки.
Фыркнув от смеха, Юнги смотрел прямо в глаза Чонгуку, который немного выдохся от своего быстрого рассказа. Он уложился меньше, чем за четыре минуты, но это не имело особого значения для Сокджина, когда эти двое уже свободно могли задерживать взгляд друг на друге больше, чем на десять секунд.
— Если бы вы могли проснуться завтра, приобретя определенное качество или способность, то что бы вы выбрали?
— Типа суперспособность? — спросил Чонгук.
— Любую способность, какую хотите.
— Высыпаться за три часа, — бросил Юнги.
— Господь, прям по больному, — простонал Чонгук.
— Жизненно же? Кому нужны суперсилы, если ты можешь спать всего три часа в сутки, а потом весь день быть нереально продуктивным, словно спал минимум часов десять.
— Это идеальная способность, почему я сразу об этом не подумал, — сокрушительно произнес Чон, улыбнувшись.
— Доживешь до моих лет, тогда это будет единственное, о чем ты будешь думать, поверь, — невесело ответил Мин.
— Если бы хрустальный шар мог рассказать вам правду о вашей жизни, о будущем или о чем-нибудь еще, что бы вы хотели узнать? — сказал Джин, перейдя к новому вопросу.
— Нуждается ли кто-нибудь на самом деле в том, что я делаю, или я просто себя обманываю хорошими отзывами от фанатов и музыкальных критиков.
— Делаю ли я все правильно для того, чтобы в итоге стать счастливым.
Некоторые вопросы были простыми и не требовали много времени для того, чтобы придумать искренний и полный ответ. Но были и те, что заставляли Юнги хмурить брови, сосредоточив свой взгляд в одной точке, а Чонгука начать кусать губы и пальцами цеплять собственную одежду.
— Есть ли что-то, что вы мечтали сделать в течение длительного времени? Почему вы не сделали этого?
— Съездить к семье в Тэгу, — быстро произнес Юнги. — Не получалась из-за работы над микстейпом и промоушена после него.
— Тоже. Хочу в Пусан, но из-за учебы у меня пока нет возможности.
— Назовите самое большое достижение в своей жизни, — попросил Сокджин.
— Третье место в Billboard World Albums Chart.
— Ого, вау, кто-нибудь мог предупредить, что я буду проходить какой-то тест со знаменитостью? Это ни черта не повышает мне самооценку.
Гук смешно насупился, как обиженный воробей со своими темными густыми волосами вокруг лица. Юнги улыбнулся, думая, что этот парень, когда расслаблен, очень милый и даже очаровательный. Чон заметил его мягкий взгляд и состроил ему смешную рожицу, сморщив свой нос.
— Твой ответ, Чонгук-ши.
— Я не знаю… Я смог самостоятельно поступить в университет и получить повышенную стипендию. Я справляюсь практически без помощи родителей, что значит, что они наконец могут подумать о себе.
— Это похвально, ты молодец, что заботишься о них, даже когда не находишься рядом, — сказал Юнги.
Чон чуть пожал плечами, словно не считал это таким большим делом, сжимая пальцы на своих коленях. Ему было приятно слышать это от старшего, который был на несколько лет старше него, но уже многого достиг.
— Что ты больше всего ценишь в друзьях?
— Честность, — уверенно заявил Мин. — Во всех проявлениях. Особенно, если друг может мне прямо сказать, в какой момент и почему я что-то сделал не так, чтобы я дальше не продолжал делать ту же ошибку.
— Да, я тоже подумал об этом, — согласился Гук.
— Какое ваше самое заветное воспоминание? — спросил Джин.
— Первый раз на сцене, — тут же сказал Юнги. — Мне только исполнилось семнадцать, но я сказал организаторам, что уже совершеннолетний, и меня пустили участвовать в баттле.
— Победил? — поинтересовался Чонгук.
— Нет, — усмехнулся старший. — Меня просто размазали по сцене, но это того стоило.
— Наверное, когда я получил письмо с извещением, что я поступил, — ответил младший спустя некоторое время.
— Самое страшное воспоминание?
— Похороны.
Судя по резкому тону и тому, как Юнги опустил глаза после единственного сказанного им слова, продолжать свой ответ он не собирался. Чонгук прерывисто вздохнул, неловко поерзав на стуле. Ему хотелось его как-то утешить и сказать, что с ним сейчас все в порядке, а значит, что Юнги смог справиться с трудностями. Но Чон не знал его достаточно, чтобы так смело заявлять об этом.
— Эм… Мне было лет семь или восемь, мы с мамой сидели в гостиной, я играл с конструктором, а она гладила одежду, потому что было воскресенье. Вечером должен был вернуться мой папа из командировки в Сеуле. Работал телевизор, но мы не обращали на него особого внимания, пока в экстренном выпуске новостей не объявили, что самолет рейсом Сеул-Пусан разбился спустя пять минут после взлета.
— Боже, Чонгук, — выдохнул Юнги.
— Нет, все хорошо, мой папа проспал рейс, — хрипло рассмеялся Чон. — Он уснул в кресле в аэропорту сразу после того, как позвонил маме и сказал, что скоро будет дома и попросил ее запечь утку на ужин… Просто я помню мамин крик, когда она услышала эту новость и увидела кадры с горящими обломками самолета.
Они оба посмотрели друг на друга, мысленно стараясь поддержать. Казалось, что можно просто протянуть руку и коснуться, и тогда может стать легче. Сокджин перевел взгляд с одного на другого, мысленно похлопав себя по спине, и задал следующий вопрос:
— Если бы вы знали, что в течение одного года вы внезапно умрете, вы бы изменили что-нибудь в своей текущей жизни? Почему?
— Очень позитивные вопросы, — тихо отметил Чонгук.
— Вы все еще можете не отвечать, если не хотите.
— Я бы не стал ничего делать, — уверенно заявил Юнги. — В чем тогда смысл того, как я живу сейчас, если при малейшей угрозе моей жизни я бы сразу стал все менять? Я стараюсь жить так, как мне хочется. Если меня что-то не устраивает, то я решаю это по мере возможностей.
— Это отличный ответ, — улыбнулся Джин. — А ты, Чонгук-ши?
— Может быть, я бы попытался вести себя более уверенно. Очень часто я не делаю того, что хочу, потому что боюсь провалиться.
Юнги примерно знал, как Чонгук себя чувствовал себя сейчас. Он тоже был в этом возрасте, когда несколько дополнительных занятий и три часа сна в сутки для него были нормой. Когда тебе интересно абсолютно все, что происходит вокруг, но тебе не всегда хватает смелости погрузиться в это с головой.
— Что значит дружба для вас?
— Поддержка. Вряд ли я мог справиться со всем в одиночестве.
— Да, и возможность быть полностью открытым, зная, что эти люди не подумают о тебе ничего плохого, — дополнил Гук.
— Какую роль любовь и привязанность играют в вашей жизни?
— Если это касается родных и друзей, то большую роль. Потому что без этих людей я бы вряд ли был самим собой.
— Вау, вы просто читаете мои мысли, — усмехнулся Чонгук.
— Можно без этого всего, я не настолько старше тебя, — попросил Мин.
Младший улыбнулся ему, чуть сморщив свой нос и опустив взгляд на свои ладони. Юнги начинал подозревать, какую цель преследовал этот глупый тест, потому что этот парень перед ним был просто великолепен.
— Назовите положительные характеристики своего партнера, примерно пять пунктов.
— Сейчас ты очень искренен, это приятно, когда не ты один честно делишься фактами о своей жизни. Судя по твоим ответам, ты очень дорожишь своей семьей и близкими. Ты красивый, — сказал Юнги, смотря, как на щеки Чонгука постепенно выступила краска. — И ты мило стесняешься. У тебя хороший голос, я бы хотел услышать, как ты поешь.
Сокджин улыбнулся, празднуя новую маленькую победу, когда младший порозовел еще сильнее и смущенно захлопал глазами, пытаясь подобрать слова для собственного ответа.
— Спасибо… Ты много работаешь, раз добился таких успехов. Ты умеешь дружить, раз твои друзья занимают большое место в твоей жизни. Мне нравится то, как ты рассуждаешь о музыке, это вдохновляет. Человек, у которого есть собака, определенно не может быть плохим, — улыбнулся Гук и тише добавил, — и ты тоже красивый, хен.
В принципе, Юнги уже было не особо интересно, сколько вопросов у них еще осталось для завершения теста. Ему хватало информации для того, чтобы по крайней мере взять у младшего его номер телефона.
— Насколько близки члены вашей семьи? Считаете ли вы, что ваше детство было счастливее, чем у большинства других людей?
— Мы созваниваемся не так часто, но мы всегда помним друг о друге. Я не думаю, что мое детство было особенным, но меня это полностью устраивает.
— Мы собираемся всей семьей на большие праздники, — произнес младший. — Я звоню родителям каждый день, у моей мамы есть дурацкое желание знать, что я ем каждый день, поэтому мне приходится отправлять ей фотографии своих кулинарных шедевров. Мое детство было счастливым, может быть, оно было лучше, чем у других, но я как-то об этом не задумывался.
— А что вы думаете о ваших отношениях с матерью? — спросил Ким.
— Мы близки, но мы все достаточно закрытые, — ответил Юнги, смотря в окно за спиной Чонгука. — Я не привык показывать свои эмоции, мои родители такие же. Я знаю, что я могу рассказать ей обо всем и получить поддержку, но пользуюсь этой возможностью довольно редко.
— Я очень скучаю по ней, — мягко ответил Чон. — Мне не хватает общения с ней лишь по телефону и два месяца летом, когда я приезжаю на каникулы. Я все еще не привык жить без родителей.
Юнги поддерживающе улыбнулся ему, зная, каково жить вдалеке от родителей, полагаясь только на себя.
— Составьте по три правдивых предложения, начинающихся с «мы». Например, «мы оба в этой комнате думаем о…» и так далее.
— Мы оба хотим есть, — заявил старший, вызвав смех Чонгука. — Сколько мы тут уже сидим? Я хочу мясо и кофе… Мы оба парни.
— Юнги-ши, это слишком очевидный факт, — возразил Джин.
— Но откуда ты знал, что это правда, пока я не сказал об этом? — парировал Мин. — Вдруг я или Чонгук что-то скрываем? Так вот. Ммм… Мы оба настолько заинтересованы музыкой, что решили сделать это своей профессией.
— Мы оба ужасны в каверах на SNSD, — засмеялся Чонгук. — Мы оба любим собак. Мы оба настолько любим своих друзей, что, какой бы бредовой не казалась их идея, мы все равно пойдем на это.
— Продолжите эту фразу: «Мне бы хотелось разделить с кем-нибудь…»
— Мечту, — задумчиво произнес Юнги. — Когда людей объединяет что-то настолько сильное и вдохновляющее, как мечта, то это действительно сближает их.
— Эм… Мне пришло в голову слово «закат», — смущенно ответил Чонгук.
— Это романтично, — сказал Юнги.
У Сокджина от этих двоих начал развиваться сахарный диабет.
— Что должен знать о вас партнер, с которым вы хотите стать близкими друзьями?
— Что иногда я могу целый день ни с кем не разговаривать, и это нормально. Не надо пытаться меня растормошить или как-то замотивировать двигаться дальше. Это может быть связано с каким-то плохим событием, а может быть я просто сам по себе не хочу контактировать с людьми. Будет лучше оставить меня в покое или прийти и провести со мной время в тишине, потому что в такие дни я обычно ничего не делаю, потому что у меня нет сил.
— Что даже если у меня сегодня идеальный день, любая мелочь может полностью испортить мне настроение. Я могу расстроиться буквально из-за всего, и это плохо для меня, но я не умею по-другому. И в такие моменты меня еще больше бесит, когда человек лезет ко мне со своими жизненными советами или пытается заставить меня меньше думать об этом. Все эти фразы по типу: «Сейчас хреново, но потом станет лучше» — они вообще мне не помогают. Если мне плохо сейчас, то это происходит сейчас, и меня уже мало волнует, что будет потом.
— Расскажите своему партнеру, что вам больше всего в нём нравится. Старайтесь быть предельно честными, — с улыбкой попросил Сокджин. — Можете выбрать одну вещь.
— Глаза и руки, — сказал Мин. — Они выдают, насколько ты нервничаешь или смущаешься.
— Голос, — ответил Чонгук. — Он успокаивающий.
Они снова посмотрели друг другу в глаза. Уже никто не пытался считать количество пройденных вопросов, оба хотели быстрее закончить тест, чтобы оказаться в более нейтральной обстановке. Джин бы и рад их отпустить, но он перевернул страницу в блокноте и со вздохом произнес:
— Поделитесь со своим партнером самым неприятным моментом из вашей жизни.
— Когда мои друзья из андерграунда облили меня грязью после выхода моего микса и подписания контракта с одним лейблом, — сморщился Мин. — Будто я предал их всех, продавшись за популярность и большие деньги.
— Когда один из моих родственников сказал, что я неблагодарный сын, потому что бросаю своих родителей и уезжаю в Сеул, пытаясь стать еще одним клоуном на сцене, — грустно ответил Чонгук.
— Вспомните, когда и от чего вы в последний раз плакали.
— Боже, это было давно, — усмехнулся Юнги. — Где-то полгода назад, когда мама позвонила мне, и мы разговаривали около двух часов. И в конце я заплакал, потому что у меня была сумасшедшая неделя, и я настолько устал, что уже не мог держать это все в себе.
— Два дня назад. Папа позвонил и сказал, что наша собака умерла.
— О боже, мне жаль, Чонгук, — искренне сказал Юнги.
— Спасибо. Она была уже старая, но я провел с ней все детство.
Он снова сцепил перед собой ладони, будто сдерживая себя от чего-то. Старшему ужасно хотелось взять его за руку.
— Какая вещь вам кажется настолько серьезной, что шутить о ней — невозможно?
— Душевное состояние человека, — ответил Юнги. — Я не особо понимаю тенденцию молодежи шутить на тему депрессии, стресса, суицида и всего прочего. Возможно, что для них это смешно, но для человека, который на самом деле проходит через такое, это совсем не весело.
— Семья.
— Если бы ты должен был умереть в этот вечер, что важное бы вы хотели сказать и кому? — продолжил Ким.
— Спасибо моим друзьям, что были со мной, когда я думал, что для меня уже все кончено.
— Родителям, которые дали мне возможность попытаться стать тем, кем я хочу быть.
— Ваш дом со всем имуществом загорелся. После спасения близких у вас есть время, чтобы вернуться в дом еще раз и спасти какую-то одну вещь. Что это за вещь и почему вы выбираете ее?
— Не уверен, что я в одиночку смогу его вытащить, — фыркнул Юнги, — но это мое пианино. Это мой первый музыкальный инструмент, с него начался весь мой путь.
— Мамина шкатулка, — сказал Чонгук. — Она хранит там все важные документы, семейные фотографии, мои детские рисунки и глупые подарки.
— Смерть кого из членов вашей семьи задела бы вас больше всего? Почему?
— Отец. Потому что я никогда не видел его слабым, поэтому его уход стал бы для меня действительно чем-то переломным.
— Мама. Потому что она была со мной всегда, несмотря ни на что.
— Поделитесь личной проблемой и попросите вашего партнера посоветовать, как ее решить.
— Ох, даже не знаю… Я немного застрял, — неуверенно сказал Юнги, смотря в глаза Чонгука. — У меня закончился промоушн, продвижение микса и… Я не знаю, что мне делать. В том плане, что у меня нет материала для чего-то нового, и я чувствую вину за то, что недостаточно хорош, чтобы создавать музыку так часто, как я этого хочу. И я уже пару месяцев сижу на месте. Я помогаю своим друзьям с их работой, но для собственного имени я не могу ничего сделать.
— О, высокие требования к себе, — понимающе улыбнулся Чонгук. — Я не думаю, что хорош тот артист, который выпускает новые песни каждый месяц. Ты же сам сказал, что не хочешь обесценивать свою музыку, поэтому то, что у тебя сейчас нет идей для нее, можно использовать как шанс для отдыха и поиска чего-то нового. Понимающие фанаты не станут осуждать тебя за то, что ты взял перерыв. Я обычно в такие моменты, когда у меня не получается выполнить один из проектов, пытаюсь найти стоящие идеи для него в самом простом, что меня окружает. Обычно это работает.
Юнги тяжело вздохнул, думая, что он, возможно, уже нашел то, что ему было нужно.
— А ты, Чонгук-ши? — подтолкнул его Джин.
— Я не знаю, делаю ли я все возможное для того, чтобы в конце получить желаемый результат. И, естественно, я не узнаю этого, пока не дойду до конца. Но у меня все время такое чувство, будто я совершенно все делаю не так, как надо.
— Не бойся ошибаться, Чонгук, — мягко произнес Юнги. — Ты все делаешь правильно, если это приносит тебе удовольствие. Если в конце окажется, что это не то, что ты планировал, то начни заново или попробуй что-то еще. Я уверен, что у тебя хватит сил на это. Просто наслаждайся процессом, учеба или работа не должны быть для тебя пыткой.
— Последний вопрос. Расскажите о своей первой любви, — попросил Джин. — Если кто-то из вас скажет «музыка», то я ударю его блокнотом по лицу.
Парни рассмеялись, одновременно подняв руки в воздух, словно сдаваясь, чем вызывали тяжелый вздох у Сокджина, с громким хлопком закрывшего свой блокнот.
***
— Было странно, но довольно весело, — протянул Юнги. Они спустились вниз по лестнице у главного входа на кафедру психологии. Был теплый и солнечный апрель, вокруг почти не было студентов, только парочка ребят, пьющих кофе из бумажных стаканчиков на одной из скамеек. Чонгук взглянул на голубое чистое небо и кивнул на слова старшего, сжимая левой рукой лямку рюкзака, висящего на спине. Им, кажется, пора было попрощаться друг с другом и разойтись. Но Гук остановился на последней ступеньке, смотря на мелкую зеленую траву, упрямо растущую сквозь щели между серыми тротуарными плитками под ногами Юнги. Ему не хотелось уходить, у него был выходной, который проводить в пустой квартире было сродни самоубийству. Чимин и Тэхен вернутся только вечером, поэтому Чонгуку придется придумать, чем заняться после того, как Мин помашет ему рукой и уйдет. — Я, кстати, не шутил, когда сказал, что хочу есть, — вдруг серьезно сказал Юнги. — Кажется, я видел где-то здесь неплохое местечко. Чонгук вскинул голову, смотря на легко приподнятые уголки губ и протянутую широкую ладонь с тремя кольцами: на большом, указательном пальцах и мизинце. Он сошел с нижней ступеньки и аккуратно схватился пальцами за прохладную руку Юнги, ответив: — Отличная идея, хен. Я, конечно, не Табло, но постараюсь составить тебе достойную компанию. — Возможно, что ты вытеснил его с первой строчки людей, которых я хочу пригласить на обед, — улыбнулся Мин. — Или на свидание.
