Нескончаемый кошмар

      Что есть свобода? Это отсутствие рамок и стеснений, что позволяет человеку совершать любые поступки, где никто и ничто не может ограничить их. Свободу можно также рассматривать как и статус отношений, в которых находится человек. Часто свободу путают с одиночеством.       А юноша пятнадцати лет от роду, возвращаясь по подземным, секретным катокомбам ко дворцу скрытно царапает дорогим пером внизу стены: И вечером никто не ждёт, И делать можно всё, что хочется, И как же это называется? Свобода или...

Одиночество

.

***

      Братья были друг у друга всю свою сознательную жизнь, но несмотря на физическое присутствие было чёткое ощущение, граничущее с печалью, отсутствие какой бы то ни было моральной поддержки, или даже материнской любви. Всё детство с Дримом и Найтмером нянчились служанки, которые не позволяли мальчикам даже лишние десять минут проводить на прогулках, за уроками, или при приёме пищи. Всё шло по строгому расписанию. Скорее даже это была воля отца, руководящего городской армией, правой рукой короля, и знатного герцога, что славился не только своими военными заслугами, но и двумя взрослеющими сыновьями, для которых уже с детства была заготовлена золотая жизнь полная привелегий, развлечений и балов, наравне с элитным образованием у самых лучших учителей.

***

      — Les étendues des mers ont conquis mon coeur...(Ах как мечтаю я увидеть море) — Однажды тихо сказал беловолосый юноша, сидя во время полуденного занятия в специально отведённого для него и преподавателя французского языка кабинете, заглядываясь сквозь узоры в витражных окнах на беспокойное море. Возможно, не стоило ему говорить об этом мадам Шаттелье, ведь Найтмер ещё не знает до конца, можно ли доверять этой даме. — Aber ich fürchte, der Traum wird nicht wahr. (Но боюсь, мечте не суждено быть исполнённой) — Со слабой улыбкой закончил он на немецком. Этот язык тоже входил в программу обязательных для изучения, ведь кто знает, может его отцу предоставится выгодное предложение, чтобы свести второго сына с милой немкой? Выдавать своих красавиц-дочерей за выгодные сделки в то время в Англии входило в порядок вещей, а уж юношей только и растили для этих самых девушек. — Но душу мою тревожат сомнения, — после краткой паузы молодой принц отвёл взгляд в пол, — найдётся ли душа родная, в лице столь милых дам с Руси.— А говорил он, разумеется, о скорой встрече с одной барышней, что являлась старшей дочерью одного Русского князя. Конечно, союз их будет заключён в основном опираясь на мнения отцов, нежели самих детей, — да кто их вообще будет слушать?       — Ne soyez pas distrait, jeune prince, la leçon est à venir. (Не отвлекайтесь, юный принц, урок идёт) — Хмуро подмечает преподаватель, буровя взглядом юношу.       — Ох не серчайте же, мадам, пусть мыслями я всё же там, но телом прямо перед вами, на русский лад всё воспевая, спешу вам сообщить одно, — совершенно естественно сказал принц на русском, словно это его родной язык, — мадам Мари, княгиня та, уж в осиленье языка не так сильна, а потому, нет смысла восхищать её моим произношением с прекрасным anticipation красивого словца.       — Quelle insolence! L'enfant est le diable, pas autrement! (Какая наглость! Ребёнок— дьявол, не иначе!) — Возмутилась женщина шипением, закрыв лишь рот изящной тканью рукава.       Шёл тысяча семьсот шестьдесят девятый , и отношения у Франции с Русью были крайне шаткие, и прекрасно зная, по какой именно причине его учитель переехал в Англию и приглянулся его отцу как преподаватель, а быть может и в другом плане, юный Найтмер не упускал момента, когда можно было бы упомянуть о родине мадам Шаттелье и пустить замудрёную шутку.       — Пусть не сильна девица та в французском, но покорить её уж Вашим русским, Вам, принц, удасться с легонца. Поэтому отец послал меня — «гонца», проверить, как урок идёт. — В приёме у дверей стоял брат принца — Дрим, второй, участный на престол. Пусть рано думать им ещё об этом, но братья равные год в год, идут плечом к плечу ко трону, и знают — будет лишь один сидеть и править у короны. — Как вижу я — Madame Chatelier возмущена до края. Так что же, брат, ты ей сказал?       А потому в лице родного брата, Дрим видит в Найтмере соперника, идущему в разлад с его укладом. Соперником, что глаз с пурпурным отсветом кладёт на то же место, в том же троне он видит силуэт лишь свой.       — Нет место ничему такому, что требовало бы присутствия вершителя-вредителя закону, а, брат? Кто сам уроки пропуская, меня решает навестить?       Первый принц с локонам из златых волос несколько смущённо посмотрел на пол. Врёт о причине появленья — не иначе.       — Ох Солнце, звёзды, каюсь. Пришёл к тебе я далеко не в указании отца, а сэр Амрэ меня уж пять минут как ищет. Однако я не избегаю нашего старца... Так утомляет это изученье       — «Благое» дело брат, прогуливать немецкий. — С издевкой тянет Найтмер.       — Уж не даются мне все жизни Гогенцоллерных! — Принц прикладывает руку к сердцу для пущего эффекта.       — Династия не так сложна. Ты разберись, и будет проще. А в этот миг мне не мешай. Не видишь ты, нам с Шаттелье ещё грамматику учить? Ступай обратно, брат, не беспокой зря старика.

***

      Как только юноша покинул кабинет и оставил за собой спокойную тишину, Найтмер с преподавателем мог продолжить урок. Мысли его всё ещё частично продолжали летать где-то за пределами этой комнаты, и думая о скорой коронации он был в душе немного больше счастлив.       Их отец — король, правитель, имеет двух почти что взрослых сыновей, чьи имена — Найтмер и Дрим. По исполнению шестнадцати годов проходит коронация, которая уже официально оглашает об их членстве в королевской семьи, и теперь имена принцев будут звучать повсюду чаще, и не придётся так старательно сидеть в затворничестве многие года, ведь если честным быть, наверняка это ужасно утомляет — свет Божий видеть только из окна, сидя за стенами дворца.       Неоспоримый плюс в том, что юноши были очень образованы, культурны и умны не по годам, что часто в зависть шло другим же королям, чьи дети со свободной совестью по улицам столицы разгуляли, и глупости своей не замечали, женились на попало-ком, смешав кровь истинную и дворную, на что иной раз злились короли. Беря пример с таких исходов отец мальчишек решил не выпускать их за пределы замка, давая же взамен и внутрестенные гуляние, и королевские балы, учителя же были лучшие отобраны для них. Но молодая кровь свободы пожелала.       — Нельзя так быть, отец! Мы света белого не видим впрок, неужто даже раз нельзя нам посетить искусной ярмарки порог?! — Возгнедовал беловолосый принц.       — Нельзя сын мой гулять вам там, — пороки! Пороки прошлых королей меня многому научили, уж не хочу, чтобы бы вы заблудили, к нелестной девушке под юбку. Тебе ли, Найтмер, девицы светские не полюбились? Иль хочешь ты сыскать любви среди бездумных лиц? Девчушки те ли, мастерицы, в ткачельне, пригляделись принцу? — На хмурый взгляд отца, принц Найтмер закатил глаза. — Нелестно это — на улице девиц себе искать, и с ними же потом гулять, а после сказки сочинять о вечной верности друг другу. Неведома простому люду лик истинной любви сейчас. Особы юные в большом внимании купаясь, всё время выжидают час, когда пробьют часы у нас полуночь. И встречи вожделеют с вами.       — Юнцы по нраву мне сейчас... — Пробормотал под нос принц молодой, ссутулившись, прочь мысли свои унося отсюда прямо с телом бренным. В последствии, сев на колени пред камином в гостевой, занялся погружением в романы, в той дивной книге под софой, запрятаной вдаль от глаз шальных.

***

      Через несколько часов приятного и долгожданного чтения у камина принц погрузился в дрёму. Треск и пощёлкивание дров упоительно действовали на окружающий маленький мир, который воссоздался у Найтмера после оставленного романом послевкусия.       Балл должен был начаться через несколько часов, как раз по времени, приближённому к полуночи. Тем временем второй принц спешно обходит всё комнаты замка, распахивая с шумом двери и всматриваясь в вечернюю темноту, что падала из окон внутрь помещенья.       Упав на софу в гостинной без сил, Дрим тяжело вздохнул, — куда же мог Найтмер подеваться?—, и опустив понурый взгляд он смог увидеть в полутьме знакомый, беловласый силуэт, что мирно спал, расположились во близь стоящем кресле. И дабы скоро так не прерывать его покой, он тихо начал возмущаться:       — Всю ночь читает небылицы... И вот плоды от этих книг! — Златоволосый чуть ближе к брату наклонился. — А всё Кузнецкий мост и вечные французы. Оттуда моды к нам, и авторы, и музы. И обещанья всё даёт, что спать не ляжет он до встречи. Однако ж что я вижу?       — Все обещанья — впрок. Не исполнять мне их в тот час, как я скажу тебе, «пророк»... — Ответил тихо чтец.       — Не нужно этих слов.       — Ах как же так?       — Дело искать тебя — полно морок.       — Разве просил я?       — Не просил.       — Так что ж ты тужишь?       — Закрутился. К нам дама приезжает, госпожа Вергенцких. И новости не так хороши...       — Почём уж так?       — Потом всё расскажу. Сейчас уж время нам на балл идти, мой друг.

***

      Найтмер и Дрим позже узнали о скором визите одного уважаемого герцога, что должен был приехать с дочерью и её личным сопровождающим — лучшего рыцаря его армии, а наличие оной ещё раз говорило о том, что он высокопоставленный член элитного общества. Братья когда услышали эту новость даже посмеялись и поинтересовались, почему же он не взял всю армию? Их отец ответил, что нечего глумиться над герцогом, ведь из людей с родной кровью у него осталась только дочь, коей совсем недавно исполнилось шестнадцать лет.       Задумка короля была таковой: девушка приходит на бал знакомясь с его сыновьями, общаясь с ними выбирает, кому предпочёт отдать свой вечер и проводит его с ним. Таким образом он пытался свести своих детей уже пять раз, но к чёрту были посланы его попытки: ни Найтмеру, ни Дриму девушки не показали ничего такого особенного в себе, что могло бы их заинтересовать. По общему согласию братьев был принят вердикт, что все они как одна, как под копирку, ничем не примечательны, но пылки.       Перед глазами вновь мельтешат подолы дорогих платьев, крупных дизайнерских шляп с яркими перьями на них. Бижутерия и украшения ловят свет от неохватываемых размеров люстры сверху и отражая блеск то и дело режет глаза стоящим рядом, или же наоборот, заманчиво привлекают к себе взгляды.       Беловолосый принц стоит рядом со столом закусок вместе с братом, решив продолжить разговор, вдруг молвит он, прервав благую тишину:       — Ужасный век! Не знаешь, что начать. Все умудрились не по ле'там. А пуще дочери да сами добряки. — Найтмер взглядом следит за отцом, принимающих гостей. — Дались нам эти языки! Берём же побродяг, и в дом, и по билетам. Чтоб их же дочерей учить всему — и танцам непростым, и нежностям, и вздохам. Как-будто в жёны их готовят скоморохам.       — Будь тише, брат, за языком следи.       К ним подошёл отец, заведомо сказав гостям осматриваться, пусть и зря, ведь были они здесь чуть ранне.       — Дрим, Найтмер, будьте благословны. Княжна Мари довольно молода, французский не её стязя — прошу вас, молвите при ней на русском.       — Здесь как получится, отец. Вдруг ей скажу auf wiedersehen (прощайте) на немецком?       — На виселицу вас. — Нахмурившись, сказал король.       — Ох боже мой. — Со скукой Найтмер протянул. — Не может быть всё так печально.       — В другом её заслуга, сын.       — Посмотрим мы, поговорим.       Дрим молча наблюдал за диалогом, а после засмеялся, и был его порыв подхвачен Найтом в пару. Уж больно весело прошла беседа.       — О чём беседу короли вели? — Как тень ступила к ним мадмуазель Мари. За ней стоял её исконе верный рыцарь.       — Приветствую, мадам. — Принц Дрим склонился в полуклоне. — Поездка как вам? Тут да там, должно быть, много повидали. А пока не было Вас гости воспевали.       — Принц Дрим как раньше блещет изысканьем. А Найтмер что? — Та улыбнулась скромно, взглянув на беловласого с конца.       — Принц Дрим идёт в пример отца. — Пожав плечами сказал Найт, осматривая юношу позади Мари. — Не нужно Вам много образца.       — Ах, туше, брат!       — Ну, Дрим, не льсти позря. Зачем нам праздность эта вся?       — Не праздность вовсе это! — Забавно хмурясь восклицал принц Дрим.— Вежливостью гласится это!       — Покуда зря. Вот посмотри на юношу за дамой. — Найтмер кивнул на охряняемого дамы. — Гляди, суть — истинно покорный. Вся вежливость и красость тут. Как Вас зовут, месье?       — Кросс, Найтмер принц.       — Как славно. — Хлопнул в ладони он. — Действительно забавно. Умрёшь ли за Мари? Стоишь горой? Иль чаю принесёшь, как вдруг попросит?       — Всё сделаю.       — Он королевский стражник, брат. И нечего тут удивляться. — Нахмурившись, сказал после улыбки Кросса Дрим.       — На моей памяти впервые дивит — улыбаться... Что с тобой, Кросс? — Спросила девушка недоумённо.       — Не довелось мне раннее смеяться. Позвольте вольность в этот час. — С обыкновенной своей сдержанностью спросил рыцарь.       — Прошу Вас... — смущённо прошептала дама.       — Благодраю. — Откланялся вмиг Кросс, и ровно встав, на Дрима глянул. — Позвольте, принц, Вас упросить, и позволить сопроводить. — Спросил высокий юноша сверясь со взглядом девушки, кивнул. Они-то знали, кто подумал о двух сразу.       — А как же Ваша госпожа? — Спросил Дрим удивлённо.       — Та в обороне хороша.       — Притормозим на этом.       — Покажите дворец, принц Дрим?       — Не только это. — Улыбкой солнца озаря продолжил Дрим повествованье. — Владенья наши велики. И сад, и двор...       — Вы — короли. Чего ж дивиться этому?

***

      Тем временем под светский час продолжилась интилигентная игра Найтмера и Мари с глазу на глаз, ведь положила острый взгляд княгиня та на принца, у коего познания истории как раз были в запас.       — Как кстати, сделку совершить готовы?       — У Англии свои доминионы.       — О пораженье с США забыли?       — История знакома Вам в канонах.       — Что есть то есть.       — Не упускайте всех законов.       — Ах, вижу, Вас смутили языки?       — В истории они важны, пусть знаете её, смотрю, Вы в этом хороши.       — Благодарю мой принц.       — Доселе Ваш.       — Неужто не согласны?       — Вы — впромашь.       — Какой кошмар! Не прямо ли сейчас Вы уступить готовы?       — Смею откланяться в сей час. Иные обязательства встречают нас, в согласии на брак. Au revoir pour toujours (прощайте навсегда), миледи. — Откланявшись с ухмылкой на лице, принц Натймер зал покинул.

***