Когда его заберут домой.

Сначала они не ладят. Собачатся до посинения, выплескивают упрёки литрами и совершенно не хотят друг друга понимать. Не так ходишь, не так дышишь, не так думаешь - в обе стороны абсолютно искреннее неприятие и нежелание даже попытаться понять. - На дворе двадцать первый век, Капитан. - И это значит, что нужно перестать быть человеком? Чимин злится, скрипит зубами, но смалчивает. Чимин - ураган, чистый хаос в абсолюте, наделённый мозгами на грани с опасной их концентрацией. Чонгук - ошибка системы, утерянное звено своего временного отрезка, до шкалящего раздражения правильный. Они говорят о ненависти друг к другу, морщатся от упоминания имён даже, но только в перерывах между миссиями. - Кто ты без своего костюма? - Чонгук, наверное, даже не понимает, насколько правильно он рассчитывает свой удар. Чимин, конечно, и не морщится вовсе, колко отбривает, ставя на место механически, но в голове откладывается - не доверять. Он доверия не стоит. *** Здание опасно кренится и начинает неумолимо съезжать вбок. Чимин летит выше, сканируя территорию на потенциальных не самых удачливых гражданских, не успевших эвакуироваться. На внутреннем экране шлема мигает движущаяся точка и Чимин матерится сквозь зубы, когда видит в окне сине-красную форму, мелькающую где-то внутри. Одним точным ударом выбивает окно и, хватая протянутую руку, выволакивает Чонгука за секунду до - и высотка складывается словно сдутый порывом ветра карточный домик. - Не продуманно, Кэп. - Ну, не у всех есть костюм, позволяющий летать. - Ну и не все Пак Чимины, знаешь ли. Чонгук фыркает на удивление по-доброму, а в следующую секунду, как оба касаются ногами земли, выставляет щит, отпихивая Чимина в сторону. Стрела с взрывным наконечником, направленная прямо в голову Железному Человеку, не доходит до своей цели. Чимин кидает скупое «спасибо». За спиной осталась не одна общая битва, где вдвоём они работают намного эффективнее. Чимин боится признавать, но он понемногу доверяется. *** Как оказывается впоследствие, хаос можно упорядочить, а статистическую ошибку перестать воспринимать как таковую априори. База Мстителей Чонгуку становится домом, а они сами - семьей. Он не пытается формулировать эту мысль вслух, но это сквозит во всём: действиях, кинутых впопыхах коротких фразах, в общих шутках. Из многочисленных издёвок Чимина остается лишь «капитан сосулька», да и то произносящаяся таким тоном, что незамедлительно вызывает смешки со стороны остальных - Железный Человек не железно размяк. Тот не комментирует, а потом утром, пока все спят, в очередной раз помогает разбираться в новом мире, раскладывая его по полочкам, восполняя пропущенные Чоном сорок лет. Они говорят о политике и искусстве, истории и книгах, философских течениях и модных веяниях. Чимин ощущает, что он в ответе за это - и ноша его не приносит ему неудобств. Чимину нравится быть проводником для Кэпа - героя, некогда утерянного в ледниках и найденного так неожиданно. А ещё больше ему нравится быть другом для Чонгука, обычного человека, растерянно к Паку тянущемуся. *** У Чимина в груди новый реактор и старая раскладушка в подрагивающей руке. Минутный порыв разбить ту о стену удаётся обуздать. Наспех написанное красивым почерком письмо тут же, сбоку. Каждый новый взгляд на него вызывает чистый неразбавленный ничем гнев, поднимающийся вверх по телу и застревающий в горле желанием закричать. И он кричит. Словно раненый зверь, воет практически. А потом складывает всё в коробку и прячет подальше, с глаз долой. « - Он мой друг, Чимин. - И я им был.» Щит, вонзающийся в грудь и запертый в сейфе мастерской, когда снится ему, всегда доходит до своей финальной точки - пробивает глубже в броню, вспарывает грудные пластины - и тогда Чимин просыпается. Стирая капли ледяного пота, катящиеся со лба, идёт на кухню и пьет залпом несколько стаканов воды. В ушах эхом стоит хруст крошащегося на части реактора, а перед глазами решительность в глазах Чонгука, который во снах снова и снова делает то, на что не решился тогда. *** Когда они встречаются в следующий раз, Чимина не держат ноги. Он пробыл в космосе без еды и воды немалое количество времени, его тело изможденно, а внутреннее смирение стискивает грудную клетку так, словно все происходящее - галлюцинация, и он всё ещё там, в далеком и холодном нечто, делает последние вздохи и отчаянно бредит. Чонгук оказывается рядом в секунду, закидывает его руку себе на плечо, ведет за собой надёжно и держит крепко так, словно имеет на это право. Чимин не думает в ту секунду, цепляется за него и, выталкивая слова хрипом через воспаленное горло, сипит: - Я его не спас. Мы проиграли. А потом Чимин приходит в себя. И срывается, выплёвывает желчью всё то, что зудело под кожей, выкрикивает в лицо то, что, как представлял не раз, скажет. Так, чтобы больно было не ему одному. - Для тебя ничего не осталось, кэп, нет подсказок, координат, стратегий. И доверия тоже. Лжец. Вина в темных глазах не приносит желанного облегчения. Чимину тошно от себя, от него, от всего произошедшего. Сложенные жалостливо брови и ходящие желваки на скулах бесят до умопомрачения. Чимин отсоединяет реактор от груди и вручает его в руки Чону, не просто потому что красивый жест, а потому что устал. Пак Чимин чертовски устал, и действие это - беспомощное, сдающееся: забирай, закончи то, что начал. Чонгук открывает рот и Чимин заранее знает, что тот скажет, и уже хочет пожелать ему засунуть извинения себе подальше в героическую задницу, но вместо того отключается, сваливаясь в руки Чонгука. *** Перемирие в данных обстоятельствах было неизбежно и Чимин, если честно, пытается не анализировать. Почти как раньше получается легко, словно и не было ничего между ними. Кажется, так думает Чонгук. Он настороженно принимает некогда оставленный им Паку щит, но улыбается всё более открыто раз за разом. Судя по всему, он Чимину рад. Да и сам Чимин, в принципе, тоже. Топчет горечь, сглатывает обиду. Как и всегда - всё для мира, который в любом случае будет считать его противником, торговцем смерти, социопатом-миллионером - чем угодно, пожалуйста, только не тем, кем тот является на самом деле. Пак знает это - и не злится совершенно: миру нужны другие герои, такие как Чонгук. Но вот он, Чонгук, перемазанный в грязи и крови, стоит на коленях и смотрит на Таноса настолько… Чимин уверен, некогда он смотрел так на него, Чона, вскидывающего свой щит над его грудью. Загнанно, поражённо. Но злорадствовать не выходит. Чимин понимает, что кроме него - никто, и идёт до конца, того, победного, к которому он уверенно двигался раз за разом, игрался словно, каждый раз ставя всё на кон. Когда-нибудь эта стратегия должна была дать осечку. И, когда щёлкает пальцами, Чимин знает, что это тот самый момент. *** Чонгука душат слёзы и, кажется, затянутый слишком сильно галстук на шее тоже. Он ненавидит строгие костюмы - они сковывают движения и наводят на дурные мысли - и обилие чёрного. Вокруг патокой смыкается тишина, и венок, что плывёт так спокойно по водной глади с реактором и сакральной гравировкой «Доказательство того, что у Пак Чимина есть сердце» выглядит неправильно. Пак Чимин отчаянный, громкий и беспорядочный, совершенно иной. Возможно, Чонгуку просто хочется так думать, но ему кажется, что он не хотел бы таких прощаний. *** Когда он возвращается назад в свою реальность, Тэхён и Югём такие же, какими он их помнил, когда уходил. Они смотрят на него со смешением ужаса и непонимания, но потом взгляд падает на золотое кольцо на безымянном пальце. - Та самая...? - Не хочу рассказывать. Чонгук улыбается, осматривает мир вокруг и даёт им возможность думать о том, с чем смириться будет проще. И о параллельном мире, где Чон не допустил своих фатальных ошибок, он молчит. Он накрывает рукой золото на пальце, словно защищает от любых перессудов, и вспоминает глупую склоку на тему того, что в кольца не нужно пытаться вставлять никаких технологий: ни маячков слежения, ни встроенных пульсометров и прочих штук, которых Чонгук так и не научился понимать, пусть и принял ради него. "- Просто кольцо, даже не из вибраниума. Хорошо? - Зануда." Второе кольцо сейчас на пальце того, другого Чимина, который постарел вместе с ним, которого Чонгук уберёг. Самый большой и эгоистичный поступок, что подарил ему второй настоящий дом, более удачную копию первого, которую он потерял. Тэхён смотрит на него с полуулыбкой, через которую пытается не показывать безысходную злость, и принимает щит. Защита мира теперь на их плечах. А Чонгук прикрывает глаза и думает: ему осталось немного, и он снова будет дома. Чимин его заберёт.