Он пишет

Это странно: писать о каштановых кудрях, строгих глазах и фарфоровой коже, когда привык писать совсем не об этом — загорелые длинные ноги, глаза, ищущие приключения и светлые волосы, похожие на солнечный свет. Но когда любовь не была странной? *** Она зовет его Дэном, и он живет этими моментами, когда его имя скатывается с её языка сладко, словно мед. Не Дэниэл, не Хамфри, не Бруклин и не Капустная Голова. Просто Дэн. Для него она — Блэр. За исключением тех случаев, когда она — Уолдорф. И один раз «брезгливый, гламурно-стразовый завистливо-вредный девчачий ужас». *** Он пишет. Он пишет, потому что в его рассказах они могут быть только вдвоем: без Серены (для которой он всегда был просто игрушкой), без Чака (который только и может, что причинять боль) и без Луи (который никогда не любил её ради неё самой). Только они вдвоем в созданном им мире. Дэн пишет, потому что он — писатель, а она — его муза, и он никак не может ею насытиться. Но все же реальность побеждает (она всегда побеждает), и он выплывает из своего воображения и возвращается обратно в реальный мир, где существуют Серена, Чак и Луи, которые дышат, живут и делают то, что хочет делать Дэн, потому что «Ты Блэр Уолдорф, а я Капустная Голова». Он удивляется, когда в ответ на это Блэр дает ему пощечину: — Нет, — говорит она, и что-то в её голосе показывает ему, что ей наплевать на мнение окружающих: в её голосе мелькает именно та решимость, что Дэн так обожает. — Ты — Дэн. Его имя скатывается с её языка, и его кровь кипит. То, что Блэр делает с ним сильнее действия любого наркотика, и Дэн просто хочет, чтобы она повторяла его имя снова и снова, пока он не скончается от передозировки. — И я как бы влюблена в Дэна. (А теперь ему тоже все равно на мнение всех окружающих).