Абсурд... или сумасшедшая история нашей любви

Билл сидел на балконе, который был с другой стороны дома, и медленно выдыхал дым в утренний воздух. В душе царило спокойствие, но отголоски горечи ещё были слышны в сознании. Полторы сотни душ, полторы сотни глупых парней, которым просто промыли мозг и наобещали золотые горы. Полторы сотни мальчишек, для которых жизнь только набирала обороты; которые только начинали о чём-то мечтать, что-то планировать на будущее, влюбляться, в конце концов. Все они полегли ни за что, просто из-за прихоти своих главарей, все они мертвы и больше не существуют в этом мире. Но если бы он не убил бы их, они бы прикончили его и Тома. Они не шакалы, скорее, просто волки, которые привыкли исполнять приказы своего вожака. Они бы убили, не моргнув и глазом, потому что таков приказ, хоть сами и не ненавидели. Убили бы за клевету одного безумца, который просто хотел уничтожить его. Сами того не понимая, они бы сделали для него услугу. И вопрос, за что их с Томом так ненавидят, в который раз всплывает в сознании. За успешность и власть, чем они обладают? Или за то, что они вместе? В чём причина такой ненависти и желание убить? Да, сами не ангелы, сами много раз подставляли и сбрасывали с дистанции, сами неоднократно испытывали далеко не радужные чувства по отношению к своим врагам. Но разве это повод наказывать их таким способом? Билл вздохнул и втайне порадовался, что Джей сейчас в США. Если бы и его хотя бы чуть-чуть зацепило, Альфа бы умер на месте. Собственная боль ничто по сравнению с болью твоих близких людей. Он был рад, что Влад успел попасть в дом и помочь Дину. Всё-таки прелесть наёмных убийц в том, что они сами принимают решения, не советуясь с другими членами группировки, но подчиняясь главарю. Вдруг раздался щелчок двери, и на балкон вышел Том. Трезвый, хоть немного и взволнованный. Он подошёл к задумчивому Альфе и обнял его за шею, касаясь губами уха: — Скажи мне, что ты ни о чём не жалеешь. Билл усмехнулся, касаясь пальцами его рук. — Знаешь, сладкий, вот скажешь ты что-то на подобии этого, а мне потом думай, стоять или падать, — он поднял голову, встречаясь глазами с омегой, — не жалею, глупый. Как я могу жалеть о том, что спас тебе жизнь? Или о том, что на ближайший год обеспечил нам спокойное существование? Не скрою, на душе паршиво и гадко, ибо я не привык убивать своих людей, но на кон было поставлено слишком ценное для меня – ты, чтобы не рисковать. Том слабо улыбнулся, присаживаясь рядом с парнем. — Прости. Просто я видел, в каком ты состоянии был, когда выходил покурить, поэтому и решил, что тебя совесть терзает с виной на пару. Билл закатил глаза и вздохнул. — Том… пойми и ты, для меня тяжело в моральном плане осознать и понять, что я их убил. Совести у меня давно нет, а насчёт вины не знаю даже, может, слегка. Но я поступал как дикий загнанный в угол зверь, я должен был выбирать либо их уважение и почёт, либо твоя жизнь. Ясное дело, я выбрал второе, и, по иронии судьбы, получил первое. Не все люди стали нападать, многие просто ушли, ну, а те полторы сотни, что мертвы… Что ж, пусть земля им будет пухом. Хорошие бойцы были, жаль, клевета их свела в могилы. — Я не представляю, каково тебе, — честно сказал Том, бросив взгляд вниз, — меня не учили жалеть или миловать, дарить кому-то жизнь или просто отпускать с миром, я не знаю, что такое благородство или сострадание. Всё, что мне известно, это то, что мне надо найти цель и убить её, не обращая внимания на то, кем она была в прошлом: другом или знакомым. Меня просто сделали машиной смерти у Кобр, ведь наркотики были лишь прикрытием, настоящее задание заключалось в том, чтобы убивать. Я хоть и числился как один из главарей банды, но никогда им не был. Я не нёс ответственность за людей, меня они мало волновали, я всегда думал только о себе, стараясь найти выгоду для себя. Я жил так три года, а потом пришлось залечь на дно, и я встретил тебя в том проклятом коридоре института. Билл приподнял бровь. — И как, повлияла наша встреча на тебя? — Как будто только на меня, — проговорил омега, фыркнув, — естественно, повлияла. Ты не представляешь, что было со мной в первые дни, мало того, что течка мозги выносила, так ещё и осознание того, что ты мой Альфа, добавляло масла в огонь. Сколько себя помню, я ненавидел свою сущность, всегда старался её скрыть, как-то замаскировать, но лишь бы не быть сопливым омегой. Я по характеру под это определение не подходил, да и по нраву тоже. А с тобой я хотел и хочу сбрасывать эту маску недоальфы с лица, я могу быть уверенным в том, что ты меня подержишь в любом деле, не приписывая сюда наши статусы, и не делая акцент на том, что я чем-то слабее тебя. Я знаю, что ты во многом превосходишь меня, как по знаниям, так и по силе, но я буду пытаться стать тебе ровней, потому что не хочу, чувствовать себя неразумным ребёнком в твоём присутствии. Несмотря на то, что мы пережили за эти месяцы, что сделали и какие решения приняли, я знаю, что до конца понять тебя и твои поступки не смогу, потому что воспитан по-другому. Я был убийцей и бандитом много лет, я скрывал свою суть за маской шугливого и нервного «Альфы», когда на самом деле таковым не был. И не буду, несмотря на все усилия. С тобой я это понял, когда немного узнал тебя, понял, что всё, что я делал до нашей встречи, было фальшью и детским лепетом, потому что мало одной силы, нужны ещё и мозги, которые слишком поздно стали появляться в моей пустой голове. Ты прав был, когда говорил, что у меня стандартное представление о паре и об Альфах в частности. Мне вдолбили в голову, что Альфа должен быть сильным и успешным, что главным для него является работа и секс, что он скуп на эмоции и по большому счёту безразличен ко многим вещам. Но ты разбил это представление в пух и прах, за что спасибо тебе, и за то, что в очередной раз спас мой зад. Билл усмехнулся и заставил омегу разинуть рот от изумления, когда встал перед ним на колени. — Твою речь я выслушал, дай теперь сказать мне, — брюнет вздохнул и чуть прикрыл глаза. — Сколько себя помню, я подозревал у себя раздвоение личности: с одной стороны я был бесшабашным сорвиголовой, который трахал всё, что видел и нагло стебал своих друзей, с другой же стороны я был расчётливым, хладнокровным и жестоким гением, которому убить — раз плюнуть. Я и делил свою жизнь на две. В одной я был сын миллиардера Вильгельм Каулитц, во второй — главарь криминальной группировки Первый Всеядный. Мои способности и знания приобретённые, так что не надо делать на них акцент. Ты прав, что по сравнению со мной, ты во многом уступаешь, но запомни раз и навсегда, я никогда не считал тебя неразумным ребёнком или слабым. Даже когда встретил, не скрою, в первые дни думал только о твоей сладкой попке, но потом я стал тебя узнавать, я стал понимать, что ты не просто омега, который покорно раздвинет ноги, а с шипами и вагоном положительных качеств, о которых я стал забывать. Я жил своей жизнью двадцать три года, из которых семь был бандитом номер один. Здесь не статус важен или воспитание, хотя, второе тоже влияет немало. Криминал — это не шутки, раз сунулся сюда, попробуй потом вылезти. Это как болото или сыпучие пески: шаг в сторону — смерть. Но помимо этого, он ломает личность и вылепливает нового человека, только сильный может выжить и не сломаться. Ты сильный, потому что держишься за жизнь когтями и зубами, ты смелый, потому что не боишься рисковать, хотя и надо иногда тебе по шее давать, чтобы двери чужим не открывал. Я за это тебя выбрал, за эту силу духа и бесшабашность, я смог разглядеть в тебе многие качества, отбрасывая фальшь в сторону. Насчёт мозгов не беспокойся, когда немного отойдём от всех этих дел, я по полной займусь тобой и твоими знаниями, всё же человек не может знать всего, а учиться никогда не поздно. И по поводу спасения твоей золотой попки… — Билл слегка приподнялся, оказываясь на одном уровне с лицом удивлённого омеги, — я бы себе не простил, если бы опоздал хоть на секунду. Я положил кучу народа из-за тебя и сделаю это ещё раз, потому что никому не позволю навредить тебе. И поверь мне, Томми, заботы главаря — это моё дело и мои проблемы. Том облизнул губы, не отрывая глаз от коленопреклонённого Альфы. — Насколько же ты меня любишь, что готов снова перебить полторы сотни человек? — Настолько, что готов весь мир на колени перед тобой поставить, — серьёзно проговорил Билл и слегка улыбнулся, — как бы сопливо это не звучало. — Ты и сопли — это антонимы, уж поверь мне, — Том чуть наклонился и мягко накрыл губы брюнета своими, начиная целовать робко и несмело, будто боясь спугнуть, но постепенно срываясь с цепи контроля и выпуская тот адреналин, что бурлил в нём в чуть нервных движениях. Одна рука зарылась в волосы и сжала их у корней, чуть оттягивая назад, другая легла на шею и наоборот притянула ближе.   — Ты задался целью мне голову оторвать? — проговорил Билл, слегка отстраняясь от парня и переводя дыхание. Том фыркнул, облизывая и его, и свои губы. — Твоя голова слишком ценна, чтобы её просто так отрывать. — О, это радует, — брюнет поднялся на ноги и провёл пальцами по затылку омеги, чуть стягивая брейды, — но придётся отложить мой эшафот, поскольку нам надо возвращаться домой. — Вот ты заноза в заднице, а! Только хотел расслабиться в твоих руках, как ты весь кайф обломал. Билл рассмеялся, приподнимая брови. — Когда поправишься, тогда и расслабишься. Я не буду трахать тебя с больным боком, уясни это лучше сейчас. Да и потом, что-то я сомневаюсь, что я тебе кайф обломал, я же могу предложить альтернативу. — Да ты что? — Том изогнул бровь и провёл языком по губам, оглядывая тело Альфы. — Я не против эксперимента. — Собирайся, нам ещё от трупа надо избавиться. Омега скривился. — Вот нахер ты про него напомнил? Весь настрой сбил. — Для того и напомнил, чтобы ты немного в себя пришёл, а то у кого-то скоро по всей видимости течка, что о сексе только и думаешь. — Да иди ты в зад! — возмущённо воскликнул Том, хлопая ладонью Альфу по филейной части. — Не думаю я о сексе всё время, просто хочу стресс снять. — Лисёнок, я тебя тоже очень люблю, — Билл наклонился и провёл губами по его щеке, —, но стресс придётся по-другому снимать. Поднимайся, я хочу быстрее попасть домой и обдумать ситуацию на трезвую голову. — Тогда оставь меня здесь, поскольку я трезвости ума не обещаю. — Ага, счаз, — брюнет нагло поднял парня за руку и слегка толкнул в направлении входа, — помечтай. Том ничего не сказал, только усмехнулся и покачал головой, покорно возвращаясь в дом. Владлен сидел за столом в комнате Дина и иногда поглядывал на дремлющего молодого Альфу. Такого взрослого морально и такого ещё ребёнка физически. Пять лет. Эта цифра разделяла их на разные жизни, но не миры. Всё-таки в одной группировке состоят. Один чётко понимал, что есть нерушимое табу, за нарушение которого придёт смерть от руки Билла, другой ещё не до конца осознавал, что за этим последует, но не желал отпускать от себя специфичного омегу. Влад помнит, как впервые увидел парня на тренировке по стрельбе. Одиннадцатилетний пацан с пистолетом в руках сначала рассмешил его, уже устоявшегося наемника. Он даже сделал ставку, что паренёк не попадет ни разу, когда подошёл к другим членам банды, наблюдающими за ним. Билла, который стоял неподалеку, он заметил лишь тогда, когда Альфа отдал приказ открыть огонь по мишеням. «Школьник», как прозвал про себя омега парня, мало того, что не промахнулся и попал в десятку с пяти метров, так ещё сам разобрал пистолет и смирно, как настоящий солдат, встал в строй новичков. Влад не мог избавиться от лёгкого шока и поэтому периодически кидал изумлённые взгляды на парнишку, пока не наткнулся на его глаза. В тот момент его мир перевернулся с ног на голову, когда кофейные, такие обманчиво ласковые и спокойные глаза заставили утонуть в себе, подчинили одним гордым, осмысленным и взрослым взглядом. Тогда омега понял, что попал по крупному и пропал, потому что узнал, что этот молодой Альфа младший брат его шефа. Но это не помешало ему искать возможность увидеть парня за прошедшие четыре года, не помешало стремиться приходить на тренировки, когда там был Школьник, не помешало, привязаться и на что-то надеяться. На заданиях он всегда прикрывал спину парня, не зная, что зачастую Динар делает то же самое, незаметно устраняя врагов, которые хотели напасть на омегу. Так уж вышло, что они стали напарниками, несмотря на разный возраст, умения у них были почти одинаковыми. Да и то, Влад подозревал, что в будущем Альфа ещё больше проявит себя, как боец и как стратег, не хуже своего старшего брата. Омега вздохнул и слабо улыбнулся. — Школьник… Динар заёрзал на кровати и сонно посмотрел на парня, моргая. — Ты не ушёл? Обычно Даймон уходил после того, как спасал его задницу и убирал за ним. Влад усмехнулся, взял со стола стакан сока и, поднявшись на ноги, подошёл к нему, передавая бокал в руку подростка. — Мне приказано быть с тобой до приезда Билла, — омега присел на край кровати, — да и потом, я бы тебя не оставил одного и раненного, совесть бы замучила. Динар приподнял бровь. — А она у тебя есть? Блондин фыркнул. — Где-то на глубине моей тёмной пропащей душонки точно есть. Хотя, я не уверен, может уже сдохла, давно её не слышал. Динар рассмеялся, облизывая губы от сока. — Держу пари, что она уже давным-давно почила. Как и моя, собственно, тоже. Влад улыбнулся уголками губ, забирая полупустой бокал из рук парня и отставляя его обратно на стол, затем он аккуратно прилёг рядом с ним, убирая несколько прядок с его лба. — Ты молодец сегодня, двадцать четыре человека уложить за пятнадцать минут многого стоит. Дин закатил глаза и лёг на спину. — И всё-таки зацепили. Не могу я не вляпаться во что-то. — Отрицать этого не буду, но, говоря по правде, нельзя из такой перестрелки выйти без ранений. Это просто нереально. Поверь мне, я многое видел. — Да я и не сомневаюсь в тебе, — как-то приглушённо проговорил подросток, пристально смотря на омегу из-под полузакрытых век, — тебе надо было родиться Альфой, для омеги ты слишком жестокий, целеустремлённый и умный. — Спасибо, конечно, за сомнительный комплимент, но я предпочту остаться омегой. — Почему? — Ответственности меньше. От Альф многого ожидают, а если не получают желаемого, начинают клевать. Но тебя не будут клевать, поверь мне. — Ты так в этом уверен? Ведь каждый может оступиться, даже такой как я. — Какой «такой»? — чуть возмущённо проговорил Влад, садясь по-турецки и выжидающе смотря на парня. — Динар, ты нормальный, здоровый и красивый Альфа, ты умный и способный, ты можешь фору любому взрослому дать, не говоря уже о сверстниках. То, что на твоём теле шрамы, ещё не значит, что ты какой-то даун или недоразвитый. У меня тоже шрамы есть, так и что с того? Я же не гноблю себя и не считаю отбросом общества. Почему ты не хочешь этого понять? — Но у тебя нет сдвигов в психике, у тебя нет рецидивов и постоянного страха, что в один миг твоё сознание может помахать ручкой и сьебаться на несколько дней в дальний участок мозга. Я за это говорю, а не за шрамы. Влад шумно вздохнул и на миг закрыл глаза, распуская свои волосы. — Ты прав, ничего этого у меня нет, но зато у меня есть память, которая часто напоминает мне о том, кого и как я убил или замучил до смерти. Я помню каждую деталь, и, поверь, это похуже сдвига в психике. Когда я просыпаюсь от собственного крика, вызванным кошмаром, я больше всего на свете хочу забыть всё это, но, — парень печально улыбнулся, — я не могу уже остановиться, это стало моей сутью и моим смыслом, как наркотик, который я ненавижу, но продолжаю любить с каждым новым разом. Так что, по сути, мы оба психи ещё те, я думаю, нечего заострять на этом внимание. Дин хмыкнул и чуть приподнялся, чтобы достать до лица омеги. — Не против сотрудничества: я попытаюсь избавить тебя от кошмаров, а ты вправишь мне мозги, когда они снова переклинят? — прошептал он, едва заметно касаясь щеки Влада губами. — Любой каприз, мой принц.