Hindsight, As They Say, Is Twenty-Twenty

Бетти Купер всегда считала себя решительным человеком. Она не постеснялась рассказать Арчи, как она относилась к нему в старшей школе, она всегда противостояла родителям, когда чувствовала, что права, и когда она покинула Ривердейл, она даже не посмотрела в зеркало заднего вида на прощание. Но стоя на оживленной улице Нью-Йорка перед старым книжным магазином, уставившись на книгу в витрине, Бетти не уверена, насколько она решительна на самом деле. Название книги — «Вороны в её волосах», а автором значится Форсайт Джонс Третий. Это потрясает ее до глубины души — увидеть это имя; она не видела Джагхеда Джонса годами, с той ночи, когда он разбил ей сердце. Она даже не думала о нем в течение нескольких месяцев, которые, как она полагает, является прогрессом по сравнению с тем, как это было сразу после того, как они расстались, но просто увидеть его имя снова — возвращает все эти воспоминания на поверхность. Воспоминания о пропитанных слезами подушках и поздние ночи за чашкой чая с мамой. Смутные воспоминания об Арчи с разбитыми костяшками пальцев и синяк под левым глазом Джагхеда, то, как он смотрел на нее с сожалением в глазах, но без слез в голосе, говоря ей, что он больше не может лгать и говорить, что он видит их будущее вместе. Бетти вспоминает, как спрашивала его, не было ли там кого-то еще, спрашивала, что она сделала неправильно, но он не мог сказать ей ничего, кроме того, что он изменился. — Я уже не тот мальчик, что залез в твое окно, цитируя Ромео и Джульетту, Бетти. Эти слова преследовали Бетти в течение многих лет. Она поклялась себе, что, оставив Ривердейл навсегда, она навсегда оставит Джагхеда позади, но сейчас с кошельком в руке она поднимается по ступеням книжного магазина. Милый старик за прилавком бормочет что-то о том, что книга очень хорошо раскупается и он надеется, что она ей понравится, а затем Бетти возвращается на улицу, натягивая куртку от прохладного ветра и наблюдая, как темные грозовые тучи собираются на горизонте. Книга в пакете бьет её по бедру всю дорогу домой. Книга лежит на комоде целых два месяца, прежде чем она действительно открывает ее. Бетти говорит себе, что слишком занята, чтобы проводить время за чтением для удовольствия, но она знает, что это не правда. В течение первого месяца она действительно читала некоторые статьи в Интернете, пока книга лежала нераскрытой на комоде, и обнаруживает, что старик говорил правду. Роман был хорошо принят, его поместили в несколько списков для чтения и даже номинировали на премию «Новые и молодые авторы». Это впечатляет ее, и поэтому однажды ночью, заказав слишком много китайской еды, просматривая телеканалы и придя к выводу, что весь мир сходит с ума, Бетти идет к комоду и берет книгу, заперев входную дверь и заварив себе очень большой чайник чая Эрл Грей, она начинает читать. На часах 10:30, когда Бетти переворачивает первую страницу, но к тому времени, когда она тянет на себя своё бледно-розовое пуховое одеяло и засыпает, солнце уже светит над горизонтом, а часы показывают 5:30. Пока она засыпает, Бетти думает про себя, что ей повезло, что завтра суббота. По крайней мере, она может провести свои выходные с бутылкой или парой бутылок вина, не беспокоясь о том, чтобы скрыть похмелье от своих коллег. Книга лежит рядом, запутавшись в ее простынях, и выглядит намного хуже, чем до этого. На большинстве страниц влажные следы слез, а задняя обложка погнулась после того, как Бетти бросила книгу об стену. Обычно она бы никогда этого не сделала, но после прочтения особенно душераздирающего описания, она просто не могла ничего с собой поделать. Ей снятся сны. Сны о черной коже, скользящей по плечам, и жемчуге, сияющим как петля вокруг горла темноволосой девушки. Она плачет во сне и когда просыпается, она все еще плачет, потому что, наконец, Бетти видит вещи такими, какими они были на самом деле. Теперь ей интересно, как она не заметила этого раньше, даже не удосужилась задаться вопросом о всех тех временах, когда Джагхед начал смотреть на то, что, как он утверждал, было ничем (теперь Бетти знает лучше) или как он перестал делиться своими работами с ней, говоря, что: — Это даже не хорошо, Бетти! — когда она пыталась читать через его плечо или… — Я просто экспериментирую с некоторыми новыми стилями, и мне просто не очень удобно делиться ими прямо сейчас, — когда она надулась в ответ на его слова. После прочтения его книги, Бетти знает, что на самом деле происходило под этой серой шапочкой, и это намного хуже, чем-то, что он разлюбил ее — потому что правда в том, что он явно влюбился в кого-то другого. В Веронику Лодж, лучшую подругу Бетти, если быть точным. И теперь Бетти знает это, потому что кто мог прочитать эту книгу и не понять? Конечно, не Бетти, которая когда-то утверждала, что знает Веронику лучше, чем она сама. Она помнит, как говорила это однажды, после того, как у Вероники была хандра после расставания с Реджи Мантла, хандра, что мгновенно исчезла после того, как Бетти предложила девушке совершить поход по магазинам, но только в Нью-Йорке. К сожалению, она также помнит, как Джагхед пытался скрыть радость, засунув в рот целый гамбургер. Бетти не связывала эти две ситуации воедино в то время, но теперь, как говорится дважды два. Эта мысль заставляет её чувствовать себя плохо, и поэтому она наливает себе еще один бокал вина, позволяя воспоминанию за воспоминанием накрыть ее. *** Две недели спустя, Бетти сидит в странном маленьком кафе в верхнем Ист-сайде и чувствует себя смехотворно нервной. Она ждет девушку с волосами цвета угля. На самом деле она не разговаривала с Вероникой в течение нескольких лет. Несмотря на то, что они обе жили в одном городе, и у них не было ни одной реальной причины не проводить время вместе, две девушки, которые когда-то были лучшими друзьями, медленно, но верно шли по своим собственным путям, оставляя их дружбу позади в розовом сиянии их школьных воспоминаний. Ни одна из них не хотела, чтобы это произошло; когда они впервые расстались, то поддерживали почти постоянный контакт, созваниваясь каждый вечер. Но затем был пропущен один телефонный звонок, а затем еще один; смски стали оставаться без ответа, и довольно скоро связь между Би и Ви прекратилась. Бетти посмотрела на часы, заметив, что Вероника опаздывает на десять минут. Не то чтобы Бетти была действительно расстроена — она знала, что Вероника была занята своей работой в качестве редактора модного журнала, а смс Бетти была слишком внезапной, став шоком, что Вероника смогла найти для нее время так быстро в ее напряженном графике. Колокольчик над дверью звенит, и подняв глаза, Бетти наблюдает, как объект ее мыслей входит в кафе. Вероника сразу же видит ее и спешит к столу, на ее лице радостная улыбка, когда она кричит: — Беттс! Дорогая, сколько лет! Невозможно оставаться стойкой перед лицом харизмы Вероники Лодж, и довольно скоро Бетти чувствует, как застенчивая улыбка расползается по ее лицу, когда она слушает, как Вероника превозносит достоинства какого-то нового фотографа, с которым ей удалось подписать семилетний контракт с её журналом. Все это очень впечатляет, и Бетти почти решает не поднимать тему книги Джагхеда и просто наслаждаться проведением дня со своей старой подругой, когда Вероника внезапно обрывает предложение и с присущей её прямотой спрашивает: — Так ты планируешь рассказать, почему ты попросила меня о встрече? И не говори мне, что соскучилась по моей блистательной персоне, я знаю, что не поэтому ты хочешь увидеть меня после всего этого времени. На мгновение Бетти обдумывает ложь: может быть, она сможет убедить Веронику, что она просто скучала по ней и хотела увидеть знакомое лицо. Только… Только тогда Бетти никогда не получит ответы, в которых она так отчаянно нуждается; никогда не узнает, была ли любовь Джагхеда к Веронике взаимной (или есть). Поэтому она отодвигает свою чашку в сторону и наклоняется вперед, положив локти на стол и сложив руки. — Ну, если честно… Мне было интересно, читала ли ты книгу Джагхеда? Глаза Вероники слегка расширяются, ее пальцы сжимают кофейную кружку и костяшки пальцев за полсекунды меняют цвет с мокко на бумагу. Однако ее губы все еще ухмыляются, и Бетти задается вопросом, считает ли Вероника, что этого достаточно, чтобы она не заметила другие ее реакции. Это не так. — На самом деле да. Еще до того, как она была опубликована. Бетти чувствует, что выражение её лица становится смущенным, но все же не торопится: лицо Вероники выражает лишь неловкость — никакой вины. — Что ты имеешь ввиду? — Джагхед… Ну, я была первой, кто прочитал «Вороны в ее волосах». Джагхед показал мне роман, так и не отправив его своему издателю, что, кстати, было бы колоссальной тратой — в конце концов, он работал над ним со старшей школы, так что после того, как он его показал мне, я… Вероника делает паузу, и ее смех разносится по всему кафе. Это не нервный смех, это ностальгический смех — тот, который показывает, что по крайней мере для Вероники воспоминания были приятными. — Я отправила роман моему другу, который работает в издательском бизнесе. Я просто хотела, услышать его мнение из любопытства, но он в конечном итоге так его полюбил, а остальное, как говорится, история! Бетти смотрит, как Вероника делает глоток кофе, и не может собраться с мыслями. Возможно ли, что Вероника не заметила поразительного сходства между ней и главной героиней романа? И как так получилось, что Вероника и Джагхед тесно общаются, когда она и Бетти не смогли. Вероника опускает кружку, и Бетти решается: — Это было очень мило с твоей стороны, Ви. Я прочитала книгу несколько недель назад, и я не могла не заметить, что главная героиня довольно сильно напоминает… ну, тебя. Губы сливового цвета сжимаются, а миндальные глаза сужаются от слов Бетти. — Бетти, книга Джагхеда о парне, который решает не заканчивать жизнь самоубийством, когда девушка, в которую он влюбляется, показывает ему, что жизнь намного прекраснее, чем он думал. Ты говоришь, что я та девушка, а значит, что Джагхед неудавшийся самоубийца? — Нет, он… — Нет, Бетти, он не такой. И, честно говоря, я шокирована, что ты даже подумала, что это возможно! Лицо Бетти вспыхивает розовым от резкого тона Вероники, и слезы собираются в уголках ее глаз. Вероника должно быть замечает это, поскольку ее следующие слова заметно более нежны. — Послушай Би, Джагхед — писатель, и писатели черпают вдохновение из вещей и людей вокруг них. Так что да, возможно, главная героиня похожа на меня тем фактом, что у нее черные волосы и маленький рост, но эти вещи чисто физические, не так ли? Она смотрит на Бетти выжидающим взглядом, явно ожидая, что Бетти оставит эту тему. И Бетти знает, что должна, она действительно знает, но поскольку шансы, что она и Вероника снова увидят друг друга в обозримом будущем, в лучшем случае невелики, она решает просто закончить то, что начала. — Я знаю, Вероника, я знаю, я просто… Ты сказала, что Джагхед начал писать книгу в старшей школе, примерно в то время, когда он расстался со мной, и я должна спросить — вы тогда встречались? Поэтому он порвал со мной? Вероника подается вперед в своем кресле, сотни разных выражений сменяются на её лице, когда она слушает слова Бетти, и когда она отвечает, ее глаза вспыхивают множеством эмоций, которые Бетти не может разгадать. — Бетти, я скажу это только один раз, потому что мы больше не в старшей школе, и я верю, что ты мне доверяешь. Джагхед и я не встречались. Мы даже не были друзьями в тот момент, мы стали больше общаться только после колледжа. Плюс, как ты можешь даже подумать, что я могла сделать что-то подобное с тобой? Мы были лучшими друзьями, Бетти! Ты и я, Би и Ви, готовые покорить мир. Бетти сжимается под ее острым взглядом, смущенная тем, что причинила боль, которая отчетливо видна на лице Вероники. — Прости меня, Ви. Я просто… Ты знаешь меня — как только у меня возникает идея, я не могу избавиться от нее, не пройдя весь путь до конца. Я знаю, что ты бы этого не сделала. Мне жаль, что я это сказала, Ви. — Все в порядке, Бетти. В конце концов, мы все иногда делаем ошибки. Полагаю, я просто подумала, что ты уже двигаешься дальше. Прошло семь или восемь лет с тех пор, как это произошло? — Я двигаюсь дальше! Мне было просто интересно. Вероника смотрит на неё, явно неубежденная её словами, но больше ничего не говорит, вместо этого они перемещают разговор в более безопасные воды. Они сидят там еще полчаса, отчаянно пытаясь вернуть чувство легкой небрежности, которое ещё чувствовалось в ранней части их разговора. Они терпят неудачу, и их прощание в лучшем случае вежливое, в худшем — враждебное. Бетти вызывает такси, и когда она садится в него, Вероника уже чем-то занята в своем телефоне и даже не смотрит в её сторону. *** Вероника вздыхает с облегчением, закрывая за собой дверь квартиры. Она знает, что ей следовало вернуться на работу, но после встречи с Бетти ей кажется, что она более чем заработала себе выходной. Из глубины квартиры она слышит звон колокольчика своей кошки Клео. Она скользит в свою спальню, останавливаясь перед высоким зеркалом, чтобы снять сережки (жемчужины, подарок от бабушки на двадцать пятый день рождения или на ее выпуск из колледжа? Вероника точно и не помнит). Она слышит шаги за спиной и смотрит на отражение в зеркало, даже когда парень подходит к ней сзади и прижимается лбом к ее плечу, длинными пальцами распутывая сложную прическу. — Как ты вошел? — спрашивает она, будто не знает. — Ключ. Я хотел удивить тебя, — его голос заглушен у нее на плече, и он немного отодвигается, прежде чем продолжить. — Я нашел что-то твое. Джагхед поднимает руку перед ее глазами — изумрудные камни ярко сверкают в оранжевом солнечном свете, который заполняет комнату. Вероника задыхается, вытаскивая кольцо из его рук и надевает на свой палец. — Ты нашел его! — Конечно, нашел и я жду благодарственного поцелуя, — он делает паузу, полностью отстраняясь от нее. — Но только когда ты распустишь волосы. Я отказываюсь целовать тебя, не имея возможности запустить пальцы в твои волосы. Вероника ухмыляется, поднимая руку, чтобы помочь ему, но он отталкивает ее пальцы. Она делает глубокий вдох — запах чеснока заполняет ее нос, и ее губы расползаются в улыбке, зная, что он, скорее всего, полдня провел на кухне. Однако улыбка исчезает, когда она смотрит на свой комод, а именно на стопку конвертов. — Ты был прав, — шепчет она, глядя ему в глаза. — Конечно, я был прав. Ложки — это всегда последнее, что ты вынимаешь из посудомоечной машины, и ты никогда не моешь посуду без перчаток, и ты никогда не надеваешь кольцо под перчатки, потому что тебе не нравится, когда твои руки выглядят комковатыми. Вот! — восклицает он, выпутывая последние пряди волос и вытаскивая последнюю шпильку. Он выглядит так комично счастливо, а его слова настолько беззаботны, что Вероника не может удержаться от смеха. — Это не… я имею в виду, что в этом ты тоже прав, но я не про это. Его руки гладят ее бока, его левая рука слегка дотрагивается до молнии платья, а глаза блестят от удовольствия. — В чем еще я был прав? — Ты был прав насчет того, чтобы мы не приглашали никого, кроме твоего отца и моей мамы из Ривердейла. Выражение его лица застывает, и он отступает, чтобы сесть на кровать. Вероника не сводит с него глаз, но не поворачивается, вместо этого принимается расчесывать волосы. — Я так понимаю, что кофе с Бетти прошло не очень хорошо, — он колеблется, а затем добавляет. — Ты в порядке? — Я в порядке, правда. Бетти просто немного стеснялась. Вероника подходит к комоду, и два незапечатанных конверта летят в мусорную корзину. Она чувствует, как его глаза неотрывно следят ней, когда она выпрямляется, ее пальцы тянутся, прослеживая рельефную надпись на одном из оставшихся конвертов: «Вы приглашены на свадьбу Форсайта Джонса Третьего и Вероники Лодж» — Ты сказала ей? — спрашивает Джагхед. Его лицо напрягается, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на него, и Вероника успокаивающе улыбается, спеша встать перед ним. — Нет. Она только что прочитала твою книгу и оказалась быстрее, чем я. Желудок Вероники скручивается от беспокойства, поскольку Джагхед не замечает ее шуток, и она без колебаний наклоняет голову, чтобы его глаза встретились с ней: — Нужно было сказать ей? Слова Вероники словно возвращают Джагхеда обратно к реальности, и он улыбается ей. — Конечно, нет! Я просто хотел пойти с тобой, чтобы тебе не пришлось разговаривать с ней самостоятельно. Вероника тоже смеется, опуская пальцы в его волосы и наслаждаясь ощущением мягкости его черных кудрей. — Ты, кажется, забыл, Джагхед. Я Вероника Лодж, и Веронике Лодж не требуется помощь, когда речь идет о ревнивых бывших девушках. — Вероника Лодж, да? Джагхед дразнит, сжимая пальцы и дергая её на себя, пока Вероника практически не падает ему на колени. Она мягко улыбается, наблюдая, как он смотрит на неё. Джагхед кладет руки ей на плечи, наклонившись вперед достаточно сильно, чтобы его нос коснулся ее, пока он шепчет в её приоткрытые губы: — А как насчет Вероники Джонс?