В крипте холодно

      В крипте холодно.       Санса дрожит, потому что замерзла, конечно же, а не от страха. Она теперь слишком взрослая, чтобы бояться.       В крипте темно.       К большому счастью. Санса не хочет видеть испуганные лица женщин и стариков, не хочет рассматривать каменные лики своих немых предков. Она следит только за постоянно суетящимся Тирионом с флягой, которая едва ли не больше его. Он напряжён и взволнован, но почему-то только он кажется леди Старк оплотом спокойствия. Для неё.       В крипте слышны приглушённые крики, лязг стали и топот тысячи ног.       Санса обменивается с Тирионом молчаливыми, понимающими взглядами — там, в кошмарном сне наяву, сражаются их близкие родственники. Они уже слишком взрослые, чтобы бояться, но за своих так страшно. И ничем помочь им нельзя — Сансу и Тириона просто сметут и не заметят.       Она только сейчас понимает, насколько они похожи: обоих били, унижали, обоим вырвали сердце и сбросили его с высоты, разбив на мелкие осколки. Оба переродились во что-то большее, чем в просто наученных жизнью людей.       В крипте холодно.       Санса ёжится, когда в дверь бешено стучат отчаянно кричащие люди. Вскакивает с места, ведомая желанием помочь, но знает — нельзя. Когда всё стихает, её уставший холодный взгляд ищет Тириона. Он стоит подле, и, заметив голубые глаза, на него направленные, еле заметно кивает.       Ты всё сделала правильно, Санса.       А если бы не сделала, то я здесь, рядом, готов помогать.       Тирион никогда не желал ей зла и не хотел причинять боли. И правда — лучший её мужчина.       Как не вовремя сердце заполняет лирика.       В крипте кровь, страх режет кожу и мертвецы с ледяными глазами уничтожают последнее мирное население Севера.       Санса бежит за Тирионом, никого больше не видит, кроме него, ничего не слышит, кроме сумасшедшего стука в груди. Он оборачивается, смотрит только на неё, словно никого больше нет, и машет рукой в сторону уже опустевшей гробницы. Санса падает рядом с ним на холодную землю. Ей страшно, боги, страшно за себя, за других, за оставшихся Старков, за Теона, Бриенну, даже за двух Ланнистеров.       Это конец, она знает.       Может, Тирион — последний, кого Санса видит в своей жизни. Она не против. Взгляд его — взгляд мужа, который просит у жены прощения за их общие ошибки; взгляд человека, который готов защищать супругу любой ценой.       Санса чувствует, как он сжимает её ладонь — отчаянно, крепко и честно. Она бы рассмеялась, право слово, потому что это так глупо — ощущать жизнь на пороге смерти. Это так забавно — сближаться с людьми душой, несмотря на прежнюю неприязнь, когда обоих захватил общий страх.       У Сансы кружится голова, когда она вспоминает о клинке, способным убить мертвецов. Сражение не её стезя, и в тысячный раз она жалеет, что не умеет пользоваться оружием. Кажется, на конце своей жизни ей придётся научиться владеть кинжалом. Тирион, заметив тусклый блеск в руке Сансы, забирает оружие, — ведь у супругов всё общее, не так ли? — и взглядом обещает ей быть смелым. На прощанье целует ей руку: отчаянно, крепко и честно.       В крипте пахнет кровью.       В глазах Тириона Санса видит не надежду. Она видит готовность сражаться до самого конца, видит спасение. И отвечает ему взглядом, полным абсолютной веры в него.       В крипте мертвецы рассыпаются в пыль.       Тирион и Санса ищут друг друга глазами.