Тройной праздник

От обилия золотого цвета рябило в глазах. Цзинь Цзы Сюань потер указательным и средним пальцами виски и удрученно выдохнул: — Меньше золота, больше пурпура. Делайте красиво, но не вычурно. Адепты в клановых одеждах Лань Лин Цзиня недоуменно переглянулись, но тут же принялись свешивать ярко-желтые ленты и гобелены. Подготовка к празднику шла полным ходом, но Цзы Сюань уже был готов взорваться от взвалившейся на его плечи ответственности. Он умел управлять Орденом, вести дипломатические дела с самыми осторожными и наглыми кланами, более чем хорошо владел мечом и стрелял из лука, но совершенно не умел заниматься организационными делами. С этим неплохо справлялись Янь Ли и Мэн Яо. Но его А-Ли только-только родила, и Цзы Сюань даже и подумать не мог взвалить на свою жену такие проблемы, а Мэн Яо куда-то запропастился. Сказал, что не придет на день рождения брата — и по совместительству месяц жизни маленького Цзинь Лина. По правде говоря, Цзы Сюань только недавно начал видеть в Мэн Яо не слугу, а родственника, брата. Но если бастард Гуан Шаня еще в самом начале пытался наладить отношения с Цзы Сюанем, а потом, поняв безуспешность этих попыток, сохранял достаточно нейтральное положение, то Цзы Сюань только-только сейчас начал чувствовать к Мэн Яо братскую любовь. Сблизили их обстоятельства. Сначала то были ночные охоты — Мэн Яо не слишком искусно владел оружием и предпочитал разбираться с мелкой или средней нечистью, не мешая Цзы Сюаню достигать высоких успехов. Но как-то Цзы Сюаня хорошо цапнул трехсотлетний монстр — и пока все адепты замерли в нерешительности, Мэн Яо отвлек зверя на себя, сделавшись живой мишенью. За спасение жизни наследника его здоровски наградили, вот только Мэн Яо до сих пор прихрамывает на правую ногу. Во многом именно молодая хозяйка Ордена Лань Лин Цзинь помогла помириться двум единокровным братьям. С появлением в Башне Кои Янь Ли лицо Мэн Яо просветлело: он начал иногда улыбаться искренней, а не вынужденной улыбкой. Цзы Сюань ревновал. Думал, что Мэн Яо тянет руки к его невесте, и даже грубо задел брата, сказав, что ребенку шлюхи девушка из благородного ордена не по зубам. После этого случилась первая ссора между молодым наследником ордена Лань Лин Цзинь и единственной дочерью Юй Цзы Юань и Цзян Фэн Мяня. — А-Яо, — спокойно, твёрдо и уверенно произнесла тогда Янь Ли во всеуслышание, — не заслуживает тех грязных слов, что ты ему сказал. Он твой брат! Как можно быть таким грубым с собственным братом? Я разочарована, молодой господин Цзинь. Этот «Молодой господин Цзинь» остро въелся в сознание Цзы Сюаня. Слова, сказанные серьезным тоном, ранили в самое сердце: его невеста должна называть его по имени, а не так официально, будто они чужие друг другу люди. А потом Цзы Сюань, помирившись с Янь Ли и даже попросив (через собственное неудовольствие и гордыню) у Мэн Яо прощение, понял, что брат его, этот самый Мэн Яо, тоже называет Цзы Сюаня «молодым господином Цзинь». Как совершенно чужого человека. А Цзы Сюань до поры до времени этого даже и не замечал. Сейчас уже Цзы Сюань пытался сладить с Мэн Яо, но тот только вежливо улыбался и держал брата от себя в стороне. Зато Янь Ли он воспринимал как собственную сестру. И называли они друг друга А-Ли и А-Яо. И думали они друг о друге как брат о сестре, заботились, спрашивали о самочувствии. Дева Цзян, в конце концов, никогда не смотрела на Мэн Яо через призму его родословной. Она никогда не опускалась до оскорбления матери Мэн Яо, не кривилась при виде ублюдка, а относилась к родному брату Цзы Сюаню как к равному себе, выращенному не в борделе, а в благородном доме. — Тебя правда нисколько не смущает Мэн Яо? — спросил как-то Цзы Сюань, когда Янь Ли с уже округлым животом опустилась на скамейку в тени деревьев. — Что меня должно в нем смущать? — Его мать? — Уверена, его матушка была прекрасной женщиной, души не чаявшей в сыне. Цзы Сюань удивленно замер, а Янь Ли тихо засмеялась и объяснила мужу, словно глупому: — А-Сюань, мой шиди… нет, мой брат! — Вэй Ин стал практиковать темные искусства. Более того, он защищает остатки ордена Ци Шань Вэнь. Однако это не мешает мне любить Вэй Ина так же сильно, как и раньше. Мы, в конце концов, семья. Цзинь Цзы Сюань еще в юности успел несколько раз крупно поссориться с Вэй Ином, и доселе он испытывал по большей части к нему уважение за заслуги на военном поприще, однако, доля неприязни всё равно оставалась. Янь Ли с несвойственной для нее грустью в голосе честно призналась: — Я так жалею, что А-Сянь не смог прийти к нам на свадьбу. Цзы Сюань неловко улыбнулся ободряющей улыбкой. Во многом именно Гуан Шань виноват в раздоре Вэй У Сяня со всем миром заклинателей, и эту вину отчасти Цзы Сюань перекладывал на свои плечи. — Янь Ли, я совсем не против, если Вэй У Сянь придет на праздник по рождению нашего ребенка, — сказал тогда Цзы Сюань, уже представляя, как ему долго и упорно придется спорить с главой ордена Цзинь. Как же он пожалел о тех необдуманных словах! И ладно бы, если бы пришел только Вэй У Сянь, Цзян Вань Инь и близкие родственники семейства Цзинь, но дитя Цзы Сюаня и Янь Ли, Цзинь Лин, родился аккурат за месяц перед днем рождения Цзы Сюаня. Празднество обещало быть огромным. И всё бы ничего, но Мэн Яо, всегда организующий любые мероприятия, ушел в самый неподходящий момент. И Цзы Сюань в панике носился по Башне Кои, пытаясь везде успеть. Янь Ли наблюдала за ним из окошка и тихо хихикала, укачивая А-Лина. Неудивительно, что к своему дню рождению именинник выглядел чуть хуже мертвого Вэнь Цюн Линя. Старейшина И Лин подарил действительно хороший подарок маленькому Цзинь Лину — колокольчик, отпугивающий нечисть. Цзы Сюань отметил качественную работу умелого мастера-заклинателя и очень удивился, когда узнал, что Вэй У Сянь сам работал над подарком. А настоящий фурор произвел Вэнь Нин. Слухи о разумном лютом мертвеце доходили даже до деревенских жителей, но видели его немногие. Вэнь Цюн Линь, как бы не старался скрыть свое лицо под ворохом темных волос, не остался незамеченным. Младшие адепты, ведомые любопытством, подходили, смотрели заинтересованно, но не трогали. Все заклинатели заметно оживились, когда к лютому мертвецу подошла Цзян Янь Ли и поприветствовала его как дорогого гостя в Башне Кои. Вэнь Нин тогда впервые заговорил, и адепты, изумленно загалдев, буквально накинулись на говорящий труп. Янь Ли по-доброму улыбнулась и, ничуть не боясь, предложила Вэнь Цюн Линю подержать А-Лина на руках. Зато боялся Вэнь Нин. Вместе с ним боялся и Цзы Сюань, а вот Янь Ли выглядела так, словно контролировала ситуацию, и ее не смущало, что ребенка будет трогать разумный, но все-таки настоящий труп. Потом Янь Ли благосклонно сунула малыша в руки Цзян Вань Иня. Глава Ордена Цзян держал ребенка с нечитаемым выражением лица, но Цзинь Цзы Сюань точно видел, как у Цзян Чэна дернулся левый глаз. Вань Инь почти в панике передал ребенка Старейшине И Лин. «Янь Ли, святые боги, не давай нашего сына всяким подозрительным личностям! — подумал Цзы Сюань и тут мысленно добавил, словно боялся, что его супруга умеет читать чужие мысли: — Ладно, Главе Ордена Цзян можно, он не практикует темные искусства». Но Вэй У Сянь ладил с младенцами куда лучше, чем Вэнь Нин, Цзян Чэн и, к стыду папаши, Цзы Сюань. Подошедший Гуан Шань с неизменно высокомерно-наигранной улыбкой поинтересовался, почему Старейшина И Лин заявился на праздник без своего Суй Бяня. Цзинь Цзы Сюань мгновенно уловил напряжение, витавшее в воздухе, но с такими проблемами обычно справлялся Мэн Яо, а теперь… — А мы собираемся драться, Глава Ордена Цзинь? — спросила Янь Ли с простодушным, немного наивным выражением лица. Заклинатели вокруг кинули на нее непонимающий взгляд. — Если да, то прошу меня простить: я сейчас же возьму у брата Цзы Дянь. Гуан Шаня перекосило. Цзы Сюань, как и Цзян Вань Инь, удивленно замер. А Старейшина И Лин заливисто расхохотался. Услышав громкий, искренний смех своего шишу*, Цзинь Лин проснулся, сонно потер глазки и радостно заулюлюкал. Гуан Шань хотел ответить невестке что-то колкое, но Мадам Цзинь, будто случайно покачнувшись, всем своим весом встала мужу на носок сапога. Цзинь Гуан Шаня перекосило в другую сторону. Ближе к полудню в обеденную залу Башни Кои пришли дорогие гости — представители из ордена Гу Су Лань и Цин Хэ Не. Что было удивительно — Главы двух великих Орденов пришли на «пустяковый» в политическом масштабе праздник. И каково же было удивление Цзинь Цзы Сюаня, когда Чи Фэн Цзунь в парадных одеждах завел руки за спину и, немного повозившись, практически за шкирку вытащил бледного и чем-то раздосадованного Мэн Яо. — Брат? — выдохнул Цзы Сюань. Мэн Яо развернулся и попытался спрятаться за спинами заклинателей в белых одеждах, но Цзэ У Цзюнь, сохраняя на лице искреннюю добродушную улыбку, расставил руки и «поймал» в свои объятия младшего названого брата. Тот несколько раз безуспешно брыкнулся, но, поняв бесполезность этих попыток, уткнулся лицом в грудь Главы Ордена Лань. Цзэ У Цзюнь похлопал Мэн Яо по спине. — А-Яо не хотел идти на праздник, — громко и четко заявил Лань Си Чэнь, и Мэн Яо в его объятиях напрягся и замер. — Мой названый брат такой скромник: никому не сказал, что его день рождения совпадает с днем рождения молодого наследника Ордена Цзинь. Глава Ордена Не, до этого держащийся на приличном расстоянии от Главы Ордена Лань, кинул несколько церемониальных фраз Гуан Шаню, Цзы Сюаню с Янь Ли и Цзян Вань Иню, подошел к Лань Си Чэню и осторожно дернул на себя побледневшего Мэн Яо и, схватив за предплечье, направился к выделенной для ордена Не части стола. Мэн Яо старательно прикрывал лицо волосами и не поднимал взгляд. Цзы Сюань не понимал: как его никогда никого не стесняющийся брат мог вести себя подобным образом? Как всегда безупречный внешне Мэн Яо мог заявиться на праздник в потрепанных одеждах и выставить себя посмешищем. — Прошу прощения за этот беспорядок, -мягко сказал Лань Си Чэнь. — А-Яо так не хотел выходить из храма, что нам пришлось его напоить и увести силой. К сожалению, верхнее ханьфу А-Яо примнулось. «Из какого такого храма?» — подумалось Цзы Сюаню. Но эти мысли померкли сразу после того, как Янь Ли тихонько шлепнула его по локтю: — Почему ты не сказал, что у Мэн Яо сегодня тоже день рождения? Цзы Сюаня прошибло холодным потом. А он и не знал, что они с братом родились в один день! И Гуан Шань, судя по озадаченному лицу, тоже. — О, боги, это же твой родной брат, А-Сюань! Разумеется, Янь Ли на правах второй хозяйки выдернула всё еще сопротивляющегося Мэн Яо из-под ручонок названых братьев и усадила за один стол с собой, А-Лином и Цзы Сюанем: — Тройной праздник — это прекрасно! Мэн Яо, в отличие от Цзы Сюаня, поздравляли неохотно и, наверное, только чтобы угодить Гуан Шаню. Янь Ли умная — она сразу это заприметила, поэтому наклонилась и тихо прошептала: — А-Яо, предлагаю вечером собраться в узком семейном кругу и отметить твой и А-Сюаня дни рождения без чужих людей. Янь Ли шепнула эту мысль Старейшине И Лин, занятому подразниванием Лань Ван Цзи. Лань Ван Цзи передал послание Лань Си Чэню, Вэй У Сянь — Цзян Чэну. Цзэ У Цзюнь в свою очередь не переминул и позвал с собой Чи Фэн Цзуня. Цзинь Гуан Шаню и Мадам Цзинь самим пришлось заканчивать праздник и объяснять гостям, куда делись именниники и малыш А-Лин. А Старейшина И Лин, Хань Гуан Цзюнь, Цзэ У Цзюнь, Чи Фэн Цзунь, Сань Ду Шеншоу, Мэн Яо, Цзы Сюань, Янь Ли с А-Лином и даже Вэнь Цюн Линь в почти семейном кругу собрались на личной кухне молодой хозяйки Лань Лин Цзиня и вкусно, без напряжение и со смехом, отужинали лучшими блюдами Юнь Мэн Цзяна. И как-то за очередной чаркой вина Цзы Сюань уже без стеснения называл Мэн Яо А-Яо, а сам Мэн Яо Цзы Сюаня — А-Сюанем. А потом Цзэ У Цзюнь и Хань Гуан Цзюнь тоже выпили… Но именинники и Янь Ли стараются об этом даже не вспоминать.