Верни мне мою любовь

Он целовал ее, боясь от себя опустить. Ее нежные и родные губы действовали на него так магнетически, заставляя забыть даже свое собственное имя. Она запустила ладонь в его мягкие воздушные пряди волосы и не прекращала их теребить подушечками тоненьких пальчиков. Они вошли в дом, закрываясь ото всех на все замки, боясь пропустить хоть кого-то в их отдельную жизнь. Клаус жил своей жизнью, как и Елена, но вместе у них была одна своя собственная отдельная жизнь на двоих, которая началась ровно тогда, когда она открыла дверь его кабинета. За окном барабанил дождь, стуча громко по стеклу. Он словно злился, что не мог войти в дом и нагло напоминал о себе. Но им обоим было все равно, потому что существовала только одно время, место и действие. Только то, что происходило между ними сейчас и ничего больше. Клаус шептал ей на ушко, как сильно скучал по ней, медленно скользя губами по ее удлиненной шее. Каждый ее стон заставлял его вскипать от пучины страсти. Никто не мог так сильно повлиять на него и оставить после себя только приятные воспоминания. Как же ее было так мало в его жизни, что Клаус задыхался без Елены. Каждое мгновение, проведенное с ней, стоило на вес золота, а ему было все мало и мало. Даже если бы у них были тысячи жизней, и в каждой из них они были бы вместе, ее все равно было бы слишком мало. Елена закрыла глаза, находясь в абсолютной власти своих чувств. Как только он касался ее кожи, она просто горела и пылала изнутри. Неважно брал ли он ее за ладонь или касался ее груди, обнимал ее за точеную талию, или гладил шелковистые волосы. Каждое его прикосновение разжигало в ней неистовый огонь, который невозможно было ничем потушить. - Ты останешься? – робко спросила она, вспомнив, что сейчас поздний вечер. Она боялась услышать отрицательный ответ, но она должна была знать, что ждет ее впереди. Клаус прижал ее к стене, скинув какой-то столик с непонятными мелкими вещицами. Все его внимание было сосредоточено только на ней, и все, что окружало их, казалось бесцветным блеклым пятном. - А ты меня прогоняешь? – улыбнулся ехидно он, забираясь рукой под ее тонкую тунику. Елена тут же вскрикнула, как только он коснулся ее груди. Она готова была накинуться на него в ту же секунду, но она все еще находила в себе силы, чтобы выстоять. Но произнести что-то связное для девушки казалось на грани фантастики. Она просто откинула голову назад, подаваясь его умелым рукам. Кажется, он знал все ее точки и помнил каждую клетку ее тела и с легкостью мог довести девушку до пика удовольствия только одними незамысловатыми касаниями. Скинув с него футболку и отбросив ненужную вещь в сторону, Елена жадно припала губами к его рельефным мышцам. Ее руки в ту же секунду потянулись к кожаному ремню, чтобы избавиться от слишком тесной одежды. Но Клаус вовсе не спешил, растягивая каждый момент, поэтому он тут же убрал ее руку со своего ремня. Он продолжал играть и дразнить ее, целуя в губы, заводя и лаская при этом грудь, но дальше так и не заходил. Девушка завела его в свою комнату и властно толкнула на свою кровать. Клаус даже оторопел от такой настойчивости, поражаясь дикому темпераменту скромной Елены. Она в мгновение ока превращалась в дикую, страстную и гибкую кошку, отбрасывая свою неуверенность, нервозность и скромность. Кажется, что она имела много лик: неуверенная в себе девочка, милая и обаятельная девушка, и страстная сексуальная женщина. Но она ему нравилась любой, особенно сейчас, такая роскошная, гибкая, грациозная. Клаус с интересом наблюдал за ее плавными движениями, напоминающими отдаленно страстный горячий сексуальный танец. Взмахнув руками, подобно лесной нимфе девушка приготовилась к своему фирменному спонтанному танцу. Покружившись пару раз перед любимым мужчиной, Елена и сама завелась не на шутку, улавливая его томные и вожделенные взгляды. Он по-прежнему лежал на спине, разглядывая ее привлекательное тело, которое все еще было скрыто под одеждой, в то время как сам Клаус оказался без верха с небрежно расстегнутыми брюками. Он продолжал терпеливо выжидать, когда же Елена прыгнет к нему на кровать, чтобы утонуть с головой в тайфуне страсти. Искры так и метали во все углы этого маленького, но уютного дома. И эпицентром всего служили несколько красивых и плавных движений Гилберт. Конечно, до профессиональных танцовщиц, умеющих сексуально раздеваться на публике, Елене было далеко. Однако старания девушки понравиться и зажечь своего молодого человека увенчались успехом. Клаус готов был вскочить в любую секунду, чтобы заполучить ее. Ослепленный одним единственным желанием, он хотел ее до безумия. Елена уже не стеснялась себя и вовсе «отключила» голову. Она больше не боялась показаться развратной и пошлой, ей самой нравилось все, что она делала. Как только она оказывалась рядом с Клаусом, то в ее груди зажигался самый горячий и пылкий огонь, готовый выпалить все что, попадалось на его пути. Покачав изящно бедрами, девушка кокетливо поиграла с туникой: то медленно, то быстро задирая ее верх. И когда Елена приготовилась вовсе снять ее одним коронным движением, как делают это фигуристые стриптезерши, то с треском провалила свой номер. Клаус видел многое на своем веку, и конечно доводилось бывать и в публичных домах, но такой вот самобытный искренний танец от Гилберт занял бы у него первое место! Ведь туника вместе с красивым ожерельем запуталась в ее волосах, от чего девушка еще больше занервничала. Ей так хотелось поскорее распрощаться со своей одеждой, но даже в таком, казалось бы, простом деле, требовалась самая настоящая подготовка и мастерство. Запутавшись окончательно в своей тунике, девушка готова была разорвать свою одежду, но Клаус был тут как тут. Благодаря его помощи, Елена смогла наконец-то сравняться с ним, оставшись только в своих джинсах. Она горько сожалела, что раздеться сексуально перед Клаусом так и не получилось. - Это был самый крутой стриптиз, который я когда-либо видел! – засмеялся блондин, поправляя роскошные, но теперь уже неряшливые волосы своей любимой. - Я хотела, чтобы все было как в кино! – покраснела девушка, прижимаясь к нему еще ближе. – Кажется, стриптиз – не мое! Его руки тем временем мастерски расправились с совершенно ненужным бюстгальтером. Он, действительно умел обращаться с девушками как надо. «Интересно, сколько у него все их было до Кэролайн», - подумала про себя Елена, дрожа от прикосновения его теплых рук. - Знаешь, я за такой стриптиз заплатил бы пару миллионов! – снова захихикал он, покусывая ее нижнюю губу. – Где еще увидишь фирменную неуклюжесть Гилберт? Оторвавшись на несколько секунд от сладких и манящих губ девушки, блондин пристально посмотрел в любимые глаза. Наверное, это был самый глупый момент, совершенно не похожий на тот, что обычно показывают в самых красивых фильмах о любви, но он настал. - Как же я обожаю свою неуклюжую девочку! Даже стриптиз не проходит у тебя без казусов, но я … – нежно произнес он, запнувшись на последнем же предложении. Он не умел говорить громких слов и никогда не бросал их на ветер. И лишь после продолжительной паузы, Клаус все же решился сказать такие трудные, но важные слова: – Я люблю тебя, Елена! Девушка закрыла глаза, не веря услышанным словам. Неужели и он полюбил ее так, как полюбила она? Может быть это просто сон? Она боялась закрыть глаза, чтобы не отпугнуть это чудесное мгновение. Но Клаус не медлил и не давал ей даже опомниться. Схватив ее в свои крепкие руки, он тотчас же повалил ее на кровать. Его ладонь смиренно покоилась на ее щеке, но через несколько мгновений проскользнула к шее и ключице и остановилась у груди. Тихий стон вырвался с уст девушки, когда Клаус несильно сжал их. Сквозь страстный поцелуй вырвался еще один протяжный и судорожный стон удовольствия. Блаженная улыбка Елены только еще больше пробудила в нем желание обладать этим воистину красивым и желанным телом. Проведя по нему теплыми и шершавыми ладонями, Клаус почувствовал, как оно горит и плавится в его руках и как по нему пробегают мурашки. Ее запах одурманивает похуже любого яда, а ее громкие стоны возбуждают все больше и больше. Она вытягивает шею, чтобы дотянуться до его лица. Замерев на мгновение, Клаус и сам пытается отдышаться, прежде чем снова на него обрушиться целый тайфун самых разных чувств. Но Елена не позволяет ему прерываться, считая любую остановку и дистанцию невыносимой пыткой. Никогда в жизни она не влюблялась так отчаянно, так настырно и так смело. Его рваное дыхание палило ее разгоряченную кожу, а влажные поцелуи, оставленные на ее теле, сводили с ума до головокружения, до потери сознания, до полной эйфории. Губы, язык, руки – все смешалось воедино, стоило только ему коснуться ее, как девушка пластично выгибалась и охотно реагировала на любое прикосновение. Избавившись от своих джинсов, Елена почувствовала приятную легкость, и оставалось только проделать то же самое с Клаусом. Ее пальчики снова потянулись к его штанам и сразу же устранили преграду в виде молнии и пуговицы. Ее ладони ложатся на его ягодицы, большие пальцы проникают внутрь и вот последняя преграда уже позади. Резкими и властными движениями, Елена изменила позицию, оказавшись теперь сверху. Она никак не могла совладать со своей бушующей страстью и подобно вулкану выплескивала огненную лаву в виде медленных, но частых поцелуев, покрывающих его привлекательный торс. Елена поднималась выше, покрывая поцелуями шею, иногда покусывая кожу, где слышался рванный и учащенный пульс. Клаус откинул ее волосы назад, чтобы снова ее поцеловать. Его не мучили больше сомнения, колебания, или даже совесть. Он хотел ее безумно, и не думать о ней было самым настоящим преступлением! Лучше сгореть дотла в огненном пламене любви, бросая вызов судьбе, чем сидеть на месте и медленно тлеть, как свеча, ожидая свой конец. Елена Гилберт подобно цунами поглотила его, не давая ни малейшего шанса спастись и убежать прочь. Не выдержав больше слишком долгого ожидания, Клаус избавил девушку от последнего предмета одежды, мешавший им почувствовать друг друга. Так что теперь все вещи, которые были на них несколько минут назад, валялись повсюду в хаотичном порядке, но разве это было так важно? Поднявшись с кровати, Клаус властно и все также нетерпеливо пододвинул к себе девушку. И уже через пару секунд его губы поймали ее безумные вздохи наслаждения. Ее ладони плавно скользили по его телу, иногда царапая ноготками его кожу, что и Клаус и не мог больше сдерживать свои стоны. Елена окончательно потеряла силы, контроль и чувства, чтобы хоть каким-то образом сдерживать себя. В груди бешено колотилось сердце, с силой ударяясь о грудную клетку. Рухнув снова на кровать, она жадно ловила воздух, задыхаясь от наслаждения, блаженства и удовольствия. Клаус расслабил тело, но только чтобы снова дотянуться до ее искусанных губ. Его манящие и пухлые губы обошли каждый сантиметр ее пылающего тела. Он определенно знал все самые чувствительные места, и умело приводил их в действия, разжигая жгучий огонь. Капельки пота стекали с его лба, и с каждой секундой становилось все жарче и жарче. Это было невероятное чувство – обладать сердцем, душой и телом этой прелестной и милой девушки. Ему до безумия нравились ее идеальные изгибы тела, которые он мог поставить наравне с идеальными пропорциями греческих богинь. Он брал ее властно и требовательно, срывая с нее не то крики, не то стоны. Она двигалась бедрами в такт его движениям, закинув ноги на его талию. Эти стоны становились все чаще и более отрывистые, а тела просто сгорали от щемящего чувства изнутри. Она металась по кровати, то оставляя легкие царапины на его спине, то сжимала руками шелковые простыни, не зная, куда себя деть от маниакальной страсти. Ей было настолько хорошо, что она была готова прокричать его имя тысяча раз в единой молитве. А Клаус продолжал доводить их обоих на вершину блаженства так, что воздуха становилось все меньше и меньше. Ее опухшее от стонов-криков горло все еще не могло сдерживать громких звуков. Но Клаус не думал останавливаться, постепенно наращивая бешеный темп. Ритм его движений ускорился, еще и потом еще… И вот она прогибается, блаженно закрывая глаза, готовая кричать на весь мир о своем удовольствии. Клаус отстраняется от нее, получив невероятную порцию наслаждения. По телу пробегает приятная дрожь, получая наконец-то желанные сладкие конвульсии, которые лихо заполонили каждую клетку таким неимоверным теплом. Время словно замерло, и весь мир остановился и замедлил свой ход. В голове нет больше никаких мыслей, только волны приятного блаженства и умиротворения охватили их целиком и полностью. Елена прижалась к нему всем своим телом, положив свою голову на его грудь. Клаус сохранял молчание, перебирая пальцами ее шелковистые волосы. Она лежала с довольной улыбкой на лице, не в силах даже пошевельнуться. А он легкими поцелуями покрыл ее плечо, словно благодарил за самое приятное время в своей жизни. В его голове билась только одна мысль, уже давно коробившая его душу. Она должна быть рядом, всегда, просто так, без всякой причины и повода. И вся его жизнь теперь делилась на два отрезка: до и после. И с каждой проведенной секундой с ней, Клаус отчетливее понимал, что пора рушить за собой мосты и переходить на другой берег. - О чем ты думаешь? – перебила его ход мыслей Елена, затаив дыхание. - Как бы нам вдвоем не проспать завтра на работу! – отшутился он, не переставая гладить ее волосы. Он услышал ее заливистый смех, и не мог не поддержать эту радость. Однако после чувства невесомости и умиротворения появлялась огромная тяжесть в груди. Кто-то другой ждал его дома, и рано или поздно надо будет возвращаться, а ему так просто хотелось, чтобы это милое создание было всегда с ним рядом, просто так, без всякой причины и повода… Небольшое лирическое отступление: Прошу минуточку вашего драгоценного внимания, прилагаю это стихотворение как дополнение к данной главе)))) Я нашла тебя, и, знаешь не верю, Ни себе, ни тому, что происходит вокруг, Когда ты, самый нужный, стоишь за дверью, Я бегу открывать и летит все из рук. Я нашла тебя, небу сказать спасибо-мало, Я готова упасть на колени, пред тем, кто мне тебя дал, Я верила, знала, ждала и мечтала, Но вот он, ты здесь-это самый сладкий финал. Я нашла тебя, боже, скажи мне, чем я его заслужила, Это счастье, с зеленого цвета глазами-мечта, Я кричала, я знаешь как о тебе просила? Сама удивлялась что ждать могла так... Я нашла тебя, веришь, другого не надо совсем, Лишь твое бы дыханье сводило с ума, Лишь твое бы сердце билось ближе из всех, Лишь бы только с тобой просыпаться с утра. Я нашла тебя, добрый и верный, Теплый и нежный, и только лишь мой, Я нашла тебя и вселенной спасибо наверно, Что из семи миллиардов ты самый родной.