Такая болезненная любовь.

***

      Всё до боли знакомо, те же стены и потолок, те же тумбочки и шкафы, набитые мангой и учебниками, а так же давно покоевшийся на полу том манги. Нацуки протирает сонные глазки и тянется вниз что бы достать книжку, в итоге сама сваливаясь на пол. — Ай! — болезненный стон и попытка поднялся с пола.       Нацуки смешивает всё это. Берёт мангу и убирает в маленький портфель к учебникам. Пора собираться в школу и в клуб одновременно. Девушка смотрит на часы — 6:05. Всего-то. Розово-волосая зевает, прикрываея рот ладошкой и идёт в ванну, дабы привести себя в порядок.       После проделанной манипуляций над причёской, две ленты свисают с маленьких хвостиков, а заколка в виде песочных часов удерживает чёлку, прикреплённую к противоположной стороне волос. Лицо было вымыто и усталость как рукой сняло. После она переоделась в обыденную форму и, прихватив поджаренный тост, понеслась бегом из дома с хлебом во рту. Она была готова. Была готова рассказать о своих чувствах.

***

— Ммм, — промычала ещё сонная Юри, приподнимаясь с пола и потягиваясь на месте, становясь на носочки.       На часах показывает 6:30 утра, через полтора часа уроки и снова клуб, и снова стих для любимой, и снова куча боли и ревности к подруге. Девушка недовольно морщится от лучей солнца, которые пробрались в её комнату через окно и попали прямо в глаза, ослепляя. Ей даже показалось, что она увидела в окне бегущую любимую с куском тоста в зубах, но ей не показалось. Когда она по вертела головой, то так уже скрылась из виду. — Покажется же такое...— бормочет про себя фиолетово-волосая, начиная приводить себя в порядок.       Расчёсанные волосы. Аккуратно сидящая одежда, а под рукавами новые бинты, под которыми кроется вся боль девушки. Выглаженная юбка и чистый пиджак. По её виду, человек может сказать что Юри – довольно прилежная ученица, с милым личиком и красивыми формами тела, но они не будут знать только одно – как изуродованы её запястья на руках и с какой силой её чувства разрывают её же напополам.

***

— Юри не верит в любовь, но сама поддаётся этому чувству. — Юри ненавидит Сайори, но считает её своей подругой. — Юри всегда стесняется, притворяясь невинной настолько, насколько это возможно, хотя на деле лишь прячет порезы на собственных руках. — Юри интроверт, но в итоге общается с людьми. — Юри не нравятся люди, но всё же она принимает факт их существования. — Юри не печёт кексы хоть из теста, хоть из любви. Она коллекционирует ножи и тонны собственной боли. — Юри противно от посторонних улыбок, но она улыбается в ответ. — Юри никогда не плачет, ведь подавляет в себе желание выплакаться в подушку, нежели плечо. — Юри противно собственное существование, но она об этом никогда не скажет.

А Нацуки – наоборот.

***

— Хей, Юри, — окликнул вновь одиночно сидящую девушку тоненькие голосок. Выше указанной нечего не оставалось, как только залиться алым румянцем и взглянуть на обладательницу этого голоса. — Хочешь.. — уже чуть краснея и с запинкой пытается выдавить подошедшая Нацуки, держа перед собой тонкую книгу.

В классе нет никого. Только они и их собственные чувства.

— Д-да..? — замечая полную тишину в кабинете, решается подать голос Юри. — Хочешь, сделаем так, как в этой манге? — задаёт вопрос розово-волосая, поднимая открытую мангу перед глазами подруги, показывая ей страницу с картинкой, на которой отображается поцелуй, а сама отводит взгляд.       Юри моментально вспыхивает, превращаясь в спелый помидор и, не зная, куда девать взор собственных глаз, понимает, бежать от этих эмоций уже некуда и медленно кивает в знак согласия. — Тогда.. — не менее смущённо произносит Нацуки, легонько беря любимую за подбородок, приподнимая её смущённое личико на себе. Несколько минут безмятежно рассматривает, а после невесомо касается своими, чуть потрескавшимися губами её.       После чего Юри отвечает, думая лишь о том, что губы возлюбленной на вкус – как те кексы, что девушка умеет готовить. Хотя нет.. Намного вкуснее, чем обыкновенные кексы.

***

Во всём виновата манга.