Чисто странное убийство

От лица Люси

В «Хвосте феи» стояла неестественная, звенящая тишина. Она давила на уши сильнее, чем любой шум. Обычно здесь пахло кофе, корицей и бесконечными сплетнями, которые Леви, словно белка, собирала для своих статей. Колокольчик над дверью звенел каждые пять минут. Грей, вечно прохлаждающийся с видом «я здесь главный», на самом деле едва успевал поворачиваться. А Джувия… Джувия сидела бы в своем углу, словно верный страж, и буравила взглядом любую девушку, осмелившуюся подойти к барной стойке ближе, чем на полицейский метр. Сегодня воздух казался спертым, тяжелым, словно само кафе затаило дыхание перед бурей. Запах кофе смешивался с запахом моего страха. Нацу сидел напротив и прожигал меня взглядом. Его розовые волосы, вечно торчащие во все стороны, сейчас были взлохмачены до состояния «я только что проснулся от кошмара, где меня били током». Пальцы выбивали на столешнице дробь — нервную, рваную. Раз-два-три-четыре-пять. Пауза. Снова. Его челюсть была сжата так, что, казалось, зубы сейчас начнут крошиться. Грей делал вид, что протирает стаканы. Он стоял за стойкой и с маниакальным усердием надраивал один-единственный бокал уже минут пятнадцать. Тот блестел так, что мог бы посылать сигналы на Марс. Его механические движения и отсутствующий взгляд, то и дело соскальзывающий в нашу сторону, говорили об одном: он прислушивается. К каждому слову. Я чувствовала себя преступницей на допросе. Только вот преступление мое было — глупость. И цена ему могла быть — жизнь подруги. — Итак, — начал Нацу, и его голос прозвучал холодно, как скальпель. — Леви пропала. Ты дала ей дурацкий совет. Она, как всегда, решила, что она бессмертный журналист-супергерой, и поперлась искать воришку сама. А теперь напряги свой мозг. Где. Она. Может. Быть. — Я не знаю, — ответила я, и мой голос дрогнул. Я ненавидела себя за эту дрожь. Я, лучшая ученица академии, отставной капитан, который мог расколоть любого, сейчас была просто испуганной девчонкой. Я прокручивала в голове наш разговор, слово за словом. Как я могла быть такой самонадеянной идиоткой? Леви — это ведь не просто «девушка из кафе». Это чистая энергия, помноженная на абсолютное отсутствие инстинкта самосохранения и помноженная еще раз на невероятное желание доказать кое-кому, что она чего-то стоит. А я взяла и выдала ей пошаговую инструкцию, как сунуть голову в пасть льва. — Ты вообще хоть что-то знаешь? — он резко вскочил, и стаканы на стойке жалобно звякнули. Его кулак с силой впечатался в столешницу. Я вздрогнула. — Кто ты, черт возьми, такая? Почему ты живешь в этом доме-призраке, где даже трава, кажется, шепчется по ночам? И что это за дьявольский символ в лесу? Внутри меня что-то оборвалось и рухнуло вниз, в холодную пустоту. — Какой… символ? Нацу замялся. Я видела эту борьбу в его глазах. Полицейский против друга. Долг против чувств. Он сжал и разжал кулаки, словно пытаясь выдавить из себя нужное решение. Потом резко выдохнул, вытащил телефон и швырнул его на стол с такой силой, что тот проехался по столешнице и замер прямо передо мной. Экран светился. Я посмотрела на фотографию. Плохое качество. Темнота. Смазанные пиксели ночного леса. Но я узнала. Сразу. Без вариантов. От этого знания кровь застыла в жилах. Круг. Тринадцать звезд, соединенных тонкими, как нити, линиями. Симметричный. Безупречный. И от этого — пугающе неправильный. Такой же, как на воротах особняка. Как на гербе над камином в библиотеке. Как на тяжелом серебряном кольце, что лежало сейчас в коробке в моей комнате. — Откуда это? — мой голос сел до шепота. Я смотрела на изображение и чувствовала, как этот символ смотрит на меня в ответ. — Я сфотографировал на дереве. Прямо над местом взрыва. Там, где мы нашли… тело. Вернее, то, что от него осталось. Мир покачнулся. Звуки стали ватными, картинка поплыла. Перед глазами заплясали разноцветные круги, как в детстве, когда я слишком быстро кружилась на карусели. Тело? В лесу? Я была там. Я видела это. И мое подсознание, сжалившись, стерло ту кошмарную картину, оставив только липкий животный страх. — Люси! — Грей, отбросив свой драгоценный бокал, который разлетелся вдребезги о пол, в один прыжок оказался рядом. Он подхватил меня под локоть, не дав сползти со стула. — Эй, ну-ка, дыши! Ты бледная, как то привидение, про которое Леви статью писала. Я вцепилась в его руку, пытаясь заземлиться. — Этот символ… — прошептала я. — Он везде. На воротах поместья. На гербе. На старых портретах. Это знак моей семьи. Моя мать основала этот дом. И я начинаю думать, что не просто так. Нацу и Грей переглянулись. Этот безмолвный мужской диалог я видела сотни раз на допросах. «Ты слышал?» — «Да, слышал». Мгновенный обмен данными. Сейчас это меня не злило. Мне было слишком страшно. — Что это значит, Люси? — голос Нацу изменился. Из него ушла вся язвительность, весь сарказм, вся его защитная «придурковатость». Остался только холодный, острый, как бритва, профессионализм. Он смотрел на меня так, словно от моего ответа зависела не только жизнь Леви. Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Еще один. Мой внутренний следователь, тот, кого я похоронила вместе с мечтой о справедливости, вылез из самодельного склепа, отряхнулся и потребовал взять себя в руки. Анализ. Логика. Холод. Пора вспомнить, кто я. — Это значит, что убийство в лесу связано с моей семьей, — сказала я, открывая глаза. Мой голос окреп. — И, скорее всего, с убийством моей матери. — Твоей матери? — Грей больше не притворялся официантом. Он стоял, опершись на стойку, и смотрел на меня, как на ходячую бомбу. — Мою мать убили, — произнесла я. Эти слова, которые я годами глотала, запихивая обратно в глотку, сейчас вырвались наружу и повисли в воздухе, как приговор. — Несколько лет назад. Полиция не нашла мотивов и списала всё на несчастный случай. Но я точно знаю: ее убили. И теперь я здесь. Чтобы найти правду. И, кажется, правда начала охоту первой. — И ты решила никому не говорить? — Нацу скрестил руки, но его поза была не угрожающей. Он словно пытался понять уравнение. — А кому? Тебе? — я не сдержала горькой усмешки. — Тому парню, что назвал меня мошенницей в первый день знакомства? Который следил за мной, цитировал Шекспира и в итоге был скручен моей охраной? Отличный доверенный, ничего не скажешь. Он поморщился. — Ладно. Проехали. Счет 1:1. Что. Будем. Делать? Я посмотрела на Грея. Тот стоял белый как мел. — Грей, ты знаешь хоть один ломбард в этом городе? Или, может, место, куда местные жулики сбывают краденое? Он покачал головой. — Не знаю. Но если надо, я закрою кафе и… — Нет, — раздался звонкий голос от двери. Все обернулись. На пороге стояла Джувия. Ее синие волосы были растрепаны, а в голубых глазах, обычно затянутых пеленой обожания Грея, сейчас горел стальной огонь. Она тяжело дышала, словно бежала через весь город. Снежинки, запутавшиеся в ее локонах, еще не успели растаять. — Джу? — Грей удивленно поднял бровь. — Джувия слышала всё, — она шагнула внутрь и встала рядом с Греем. — Джувия пойдет вместо Грея. Грей нужен здесь. Он — сердце этого места. Если Леви сможет, она придет сюда. А Джувия… — она запнулась, бросив на меня короткий, но выразительный взгляд, в котором читалась вся гамма чувств от ревности до уважения, — Джувия поможет найти подругу. Джувия тоже любит Леви. Я почувствовала укол совести. Я записала ее в пустоголовые ревнивицы, а она оказалась верным другом. — Хорошо, — кивнула я, принимая командование. — Нацу, Джувия и я — в город. Грей, остаешься на связи. Нам нужен штаб. Если она появится или кто-то что-то узнает — сразу звони. Грей хотел возразить, но Джувия взяла его за руку. — Джувия справится, — тихо сказала она. — И Джувия защитит милого Грея от переживаний. Он вздохнул и вдруг обнял ее. Быстро, порывисто. — Будьте осторожны. Все вы. Мы вышли втроем в морозную ночь. Снег всё падал, крупный и влажный. Он глушил все звуки, делая город похожим на театральную декорацию перед началом самого мрачного акта. Мы шли быстро, почти бежали, и мое сердце колотилось где-то в горле. Я не знала, где искать Леви, но знала, с чего начать. Надо вернуться в особняк. Локи сказал, у них есть досье на всех. Если в городе орудует кто-то, способный на такое зверское убийство в лесу, они должны о нем знать. Только я открыла рот, чтобы предложить это Нацу, как из переулка нам наперерез выскочила темная фигура. Высокая, закутанная в длинный черный плащ. Мы все трое замерли. Рука Нацу метнулась к кобуре. Незнакомец поднял голову, и свет фонаря выхватил из темноты шрам, пересекающий его правый глаз, и копну черных волос. — Джер... Джерар? — выдохнул Нацу с явным потрясением в голосе. — Здравствуй, Саламандр. Давно не виделись, — голос незнакомца был тихим и спокойным, но в нем чувствовалась скрытая сила. Он перевел взгляд на меня, и по моей спине пробежал холодок. — А вы, должно быть, мисс Хартфилия. У нас мало времени. Эрза просила передать, что ваш друг, Гажил, только что уехал в морг. Тело из леса начало подавать признаки... — Признаки чего? — резко спросила я, чувствуя, как желудок сжимается в комок. — На месте сердца у трупа нашли воск. Свечной воск с тем же символом, что вырезан на дереве. Это ритуальное убийство. И тот, кто его совершил, уже выбрал следующую жертву. Эрза ждет вас в участке. Идемте. Мы переглянулись. Выбора не было. Игра началась всерьез.