Goodnight lovers

When I feel the warmth Of your very soul I forget I'm cold And crying When your lips touch mine And I lose control I forget I'm old And dying*

Баки чувствует это за миг до того, как уснуть. Стив проскальзывает тенью к его кровати и аккуратно садится рядом на постель. Он ждет несколько минут, а потом опускает ладонь на его плечо. Прикосновения, легкие и нежные, столь невесомые, что становится почти щекотно. Он чувствует присутствие Стива, чувствует его запах, манеру движений и то, как грубоватые подушечки пальцев ласково обводят круги на его коже, покрывающейся мурашками. Баки не хочет открывать глаза. Он думает, что мог бы прямо сейчас это сделать: посмотреть на друга возмущенно, потребовать объяснений, выпроводить из своей спальни. Он не этого хочет. Баки взволнован и пытается подавить дрожь, и всеми силами старается держать дыхание ровным. Стив пришел… для чего? Пожелать ему спокойной ночи? Проверить, все ли в порядке? Дотронуться мягко и ласково, едва ощутимо, выбить Баки из колеи, заставить надеяться и верить? Баки прошептал тогда у платформы, в бреду, практически в слезах, крепко обнимая Стива: «Господи, я думал, ты не вернешься ко мне». А получил недоуменный взгляд, широкую улыбку и «Я всегда вернусь к тебе, Бак, что бы ни случилось. Как бы я мог оставить тебя? Чтобы вы с Сэмом поубивали друг друга? Нет, приятель, за вами нужен глаз да глаз». И сильные руки на плече и на талии, взгляд, полный обещания не оставлять, Сэм, кудахчущий и вьющийся вокруг Роджерса, а потом переезд, спокойные дни, медленно приходящие в себя люди вокруг, не смеющие поверить в собственное счастье. И Стив рядом, опекающий, заботящийся, до зубного скрежета милый и обходительный. «Все еще боится», – думает Баки и принимает всю ту заботу о нем и ответственность, которую друг взвалил на себя, с теплой улыбкой и радостью на душе. «Стив еще со мной», – думает он и расплывается в улыбке, когда Роджерс предлагает съехаться, как раньше. «Стив, кажется, сошел с ума», – думает он, когда тот едва уловимо касается губами его плеча, замирая на секунду, а потом поднимается выше и целует в висок, не дыша. «Ну и к черту, Барнс. Не этого ли ты хотел?» – думает он, расслабляясь в руках Стива. Роджерс прижимается ртом к его щеке, снова к плечу, оглаживает ладонью предплечье и поднимается с кровати, уходит так неслышно, что Баки с его обостренными чувствами едва может уловить, как Стив прикрывает дверь. *** Стив приходит на следующую ночь, и все повторяется. И на следующую. И еще через день. Баки подозревает, что Стив может знать о том, что он не спит. Что Баки просто притворяется или просыпается, когда тот уже невесомо оставляет поцелуи на его теле, или даже когда Стив уже уходит. Барнс не знает точно, почему он, солдат и снайпер, чувствительный к любым звукам и передвижениям, не всегда просыпается вовремя, но возможно, все объясняется его безоговорочным доверием к Стиву, в узнаваемости и принятии. Стив ничего не говорит об этом ни ночью, ни днем, а Баки принимает условия игры. Если Стив знает или даже просто догадывается, Баки не уверен, что сам готов открыто поговорить об этом. «Привет, Стив, я в курсе, что ты целуешь меня по ночам, и мне так нравится, что я готов сию минуту раздвинуть ноги. Может, в следующий раз будешь действовать увереннее?» Господи, нет. На краю сознания витает мысль, что Баки боится взаимного признания чувств больше, чем физической близости. К тому же, он мечтал о Стиве, сколько себя помнит, но разделяет ли Роджерс его трепетные чувства? По всей вероятности выходит, что да, но от дрожи в коленях при мысли о том, что это не так, Баки избавиться не может. «Еще немножечко обожду», – думает он и наслаждается легкими, едва ли не невинными прикосновениями по ночам так, будто это последнее, что ему дозволено. Само собой, это не все, и Баки удается убедиться в этом, когда недели через две после «их первой ночи» Стив испуганно и осторожно касается его губ своими, замирает на секунду и отшатывается, нервно сжимая в кулаке одеяло. Баки чувствует незримо, как Стив вглядывается в его спокойное лицо, как нависает и пытается понять, не разбудил ли, а может, не стало ли это последней каплей терпения друга. Баки ощущает, как зудит кожа, фантомно и нелогично, как сильно он хочет потянуться и обвить руками плечи Стива, притягивая ближе, но останавливает себя до того, как Стив отворачивается и почти бегом направляется к двери. Явно разнервничался и топает, как слон, и даже не оборачивается, когда Баки, не выдержав, открывает глаза, провожая его взглядом. «Ладно, – думает Баки, – ладно. Я подожду совсем чуть-чуть». *** Утром, когда Баки сонно плетется на кухню и садится за стол, Стив смотрит на него почти неверяще, как будто не ожидал, что увидит друга, что он вообще живет с ним. Он нервно одергивает фартук и протягивает Баки кружку кофе, заглядывая в глаза. Баки тепло улыбается ему, тянется вперед и оглаживает кончиками пальцев руку Стива, аккуратно хватается за ручку кружки. Стив вздрагивает так, что горячая жидкость выплескивается через край и обжигает пальцы. Баки не отпускает его взглядом, ставит кружку на стол и медленно проводит языком по своим пальцам, слизывая чуть липкую жидкость. Баки любит сладкий кофе. И он готов поклясться, что слышит, как вырывается тихий судорожный вздох напополам со стоном из груди Стива. – Спасибо, Стиви, – тянет он и всеми силами старается не засмеяться. *** Весь день Баки отчаянно пытается привлечь внимание Стива и показать, что он совсем не против того, что происходит между ними и могло бы происходить, не прибегая при этом к словам и необходимости выразить чувства, дать свое согласие прямо в лоб. – Помнишь, что ты сказал однажды Брюсу? – полушепотом спрашивает Баки и приземляется рядом со Стивом на диван, кладя голову ему на плечо. Стив вздрагивает, но почти сразу справляется с собой и берет ладонь Баки в свою, мягко поглаживая. – И что же? – Что ждать не стоит, – бормочет Баки, пряча усмешку и утыкаясь лицом ему в шею. *** Баки горячо и странно, и слишком хорошо, и он просыпается от стона, когда чужие губы обхватывают его член. «О боже, – думает он, извиваясь на простынях, не в силах держать тело под контролем, – да что это… господи, Стив». Мольба почти срывается с его губ, и он резко захлопывает глаза, когда Роджерс поднимает голову, чтобы взглянуть на него. Сколько уже времени? Сколько он спал, и как долго это продолжалось? У Баки стоит так крепко, а в животе сворачивается узел такого невероятного наслаждения, что он едва может выдержать наплыв, не говоря уже о том, насколько действия Стива стали неожиданными по сравнению с тем, какой он был осторожный и сдержанный во все предыдущие ночи. И, да, это хорошо, это прекрасно. Стив его услышал и стал действовать смелее. Баки трясет от ощущений и от того, насколько Стив стал решительнее, проводя языком по всей длине его члена. Баки с трудом сдерживается, чтобы не начать стонать, и, господи, кричать, чтобы не притянуть Стива к себе, цепляя его губы своими, чтобы не сжимать бедра слишком крепко и не закинуть ноги ему на плечи, прося о большем. Стив старательно вылизывает головку, проводит руками по влажной коже бедер, всасывает член в себя глубже и умудряется вытворять языком такие вещи, что у Баки дыхание перехватывает. Он кончает, когда Стив ныряет пальцами вниз, под его член и яйца, и надавливает на сжатое колечко мышц, и гладит до тех пор, пока Баки не обмякает в постели, оглушенный таким оргазмом, которого у него в жизни, кажется, никогда еще не было. Наверное, он отключается на какое-то время, потому что следующее, что Баки помнит – как Стив целует его в щеку, гладит по оголившемуся животу и быстро уходит из комнаты. На нем надето белье, и спермы нигде нет, так что он может только предположить, что Стив обтер его насухо или, боже, мог проглотить все, что выплеснул из себя Баки, в бессознательном состоянии выгибаясь на кровати. От этой мысли в животе будто снова что-то взрывается, довольно мягко и почти лениво, тянет дрожью от паха к груди, и Баки думает, что если бы не отключился, если бы не был так потерян и расслаблен после оргазма, то мог бы притянуть Стива к себе, обхватить его член пальцами и губами, получить еще больше ласки и намного больше удовольствия, довести Стива до разрядки два, три, четыре раза, не выпускать его из постели до утра. Баки засыпает с мыслью о том, что в следующий раз, пожалуй, так и сделает. *** Баки трусит. Серьезно, после всех этих событий, он думает, что способен переступить через все сомнения и сказать Стиву о своих чувствах. Но на протяжении дня, когда он садится рядом и открывает рот, он просто не может. Что, если он и не сдался Стиву со своими чувствами? Что происходит между ним и Стивом ночью? Просто секс? Но ведь Роджерс успел сбежать прежде, чем Баки бы смог предпринять хоть какие-то действия, чтобы позаботиться о нем в ответ. Это просто странно. И что, если у Стива просто пунктик такой на спящих людей? Спящего Баки. Нужен ли он целиком и полностью, разговорчивый и молчаливый, спящий и бодрствующий, со всей его страстью, которую он готов подарить Стиву, и со всей же своей любовью? Баки не знает ответа и боится спросить. Боится, что сам же отнимет у себя то, что ему уже доступно. Поэтому Баки строит глазки Стиву, как может, и флиртует почти в открытую. Почти. И, кажется, тот плохо разбирается во флирте. Он почти не реагирует на заигрывания, пока Баки не говорит: – Не хочешь остаться сегодня со мной? Стив замирает на секунду, не донеся вилки до рта, а потом откладывает ее и внимательно смотрит на Баки. – Что? – Ты мог бы остаться. Если бы захотел, – и в пропасть с головой, – остаться со мной ночью. Стив так широко распахивает глаза, что Баки на мгновение кажется, будто не он вытворял прошлой ночью с его телом все эти волнующе-возбуждающие вещи. Но Стив берет себя в руки, расслабляется и с мягкой улыбкой спрашивает: – Так ты хочешь, чтобы я остался? – Я был бы рад, – отвечает Баки, и это все, что он может из себя выдавить. – Хорошо, – улыбаясь от уха до уха, произносит Стив и снова берет в руки вилку. – Хорошо. *** «И что, черт возьми, это было? Я действительно пригласил его в свою постель?», – думает Баки и целенаправленно идет в ванную комнату, хватая по пути тюбик со смазкой. Потому что он выжмет из этой ночи все, что сможет, или помрет, никогда не признавшись Роджерсу, что хочет заполучить его член в свою задницу, а самого Стива в своего постоянного спутника по жизни. И он определенно настроен на первый исход событий. Ближайшее времяпрепровождение в ванной обещает быть интересным, а если и дальше все получится, то еще лучше. Перед сном Баки нервничает так, что роняет почти все, до чего дотрагивается, и все же натягивает на себя чистое белье и ложится в постель, дожидаясь Стива. Тот чистит зубы в ванной и явно не спешит выходить, так что когда он появляется, Баки, порядком уставший нервничать и сморенный в мягкой кровати, утыкается носом в подушку и почти не обращает внимания, как Стив забирается под одеяло на вторую половину его широкой кровати. – Спокойной ночи, Бак, – шепчет Стив и наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку. У Баки перехватывает дыхание, он тянется рукой за Стивом, чтобы притянуть его к себе ближе и поцеловать в ответ, но хватает пальцами лишь воздух, а Стив уже отодвинулся от него на кровати настолько далеко, насколько это возможно, и отвернулся в другую сторону. Баки лежит, недоумевая, несколько минут и все же упрямо придвигается к Стиву, обнимая его со спины, и тот переплетает их пальцы вместе у себя на груди. *** Баки просыпается, лежа на животе, когда чужие пальцы гладят его по бедрам и легко цепляют белье, стягивая его вниз. Он не стал надевать футболку и сейчас чувствует, как Стив прижимается губами к его спине, скользит языком по пояснице и ныряет ниже, слегка раздвигая пальцами ягодицы. В этой позе Баки намного проще скрыть свое пробуждение, но он все равно закусывает подушку и старается подавить вырывающиеся хриплые стоны. Он судорожно дышит, пока Стив ласкает его пальцами и языком, и приподнимает зад кверху, навстречу ласке. Роджерс сразу же проскальзывает рукой ниже, под его бедра, чтобы обхватить ладонью наливающийся член, погладить большим пальцем головку, подразнить и сжать покрепче, пока Баки тихонько поскуливает и хватает ртом воздух, стараясь делать это не слишком громко. Стив нежный и ласковый, и настырный, и почти доводит Баки до исступления ласками, целуя куда придется, гладя по спине и между бедрами, легко прикусывая его задницу, впивается пальцами в упругие половинки. Баки почти воет в подушку, захлебываясь рыданиями, потому что это слишком много, и он явно не ожидал такого резкого и всепоглощающего наплыва ощущений. Стив ныряет пальцами в расслабленную смазанную дырку, двигает так медленно сначала одним, а потом двумя и тремя пальцами, мягко надавливая на простату. Баки уже раскрыт, он раздвигает ноги еще шире, подается назад к ласкающим прикосновениям, он хватается руками за подушку и стискивает ее в кулаках, уходит от слишком ярких вспышек удовольствия и тут же трется до боли вставшим членом о матрас, и не знает, куда себя деть и как попросить о большем. Он в курсе, что Стив давно догадался, что Баки не спит, но вымолвить просьбу – выше его сил, особенно учитывая то, что он едва ли может дышать и вряд ли сможет связно выразить свои мысли вслух. Он готов разрыдаться, когда чувствует, как Стив садится ему на бедра и придерживает за бока, пытаясь найти более удобное положение, притирается крепким, влажным членом к ложбинке между ягодицами и оглаживает ладонями его спину, чуть тянет за плечи к себе, наклоняется, чтобы прикусить кожу на шее и мочку уха. – Баки, – шепчет он ему в ухо, а затем берет член в руку и надавливает головкой совсем чуть-чуть внутрь, но Баки уже захлебывается в стоне. У него хватает сил только на то, чтобы протянуть руку в сторону прикроватной тумбочки, где он оставил смазку перед тем, как лечь в постель. Стив понятливо хмыкает, отстраняется на мгновение и снова садится сверху. Барнс слышит щелчок колпачка, а затем как Стив выдавливает гель и размазывает его по стволу, другой ладонью придавливая поясницу Баки к кровати. А потом он чувствует, как скользкая головка плавно проскальзывает внутрь, преодолевая небольшое сопротивление. Баки расслабляется, как может, и стонет в голос, потому что это так полно и так ярко, и так восхитительно осознавать, что Стив, его Стив в нем, полностью, господи, это почти на грани. – Пожалуйста, Стив, – первые слова, которые он произносит этой ночью, почти тонут в его стонах и вздохах, потому что он не может выговорить хоть что-то связно и слитно, но Стив проезжается носом между его лопаток, целует и кусает за плечо чуть ли не до боли и толкается, плотно прижимаясь пахом к его заднице. И начинает двигаться. И все, что может Баки с этого момента – протянуть руки назад, схватиться скользкими пальцами под коленями Стива и направлять его в себя, дергая почти остервенело, только чтобы Роджерс уже прекратил его мучить плавными движениями. А когда Стив послушно резко толкается вперед и наваливается сверху, вышибая из Баки дух, и продолжает втрахивать его в кровать в сумасшедшем темпе, Баки кричит и теряется в ощущениях. Он приходит в себя перевернутым на спину, его ноги закинуты Стиву на плечи, а член снова истекает смазкой и прижимается к животу. Он смаргивает пелену с глаз и теряет дыхание, когда чувствует глубокий толчок внутрь. Он слышит, как между ягодиц просто хлюпает все от смазки и спермы. И это… хорошо. Да, хорошо. Стив нависает сверху, придерживая его за ноги, и целует нежно в колено, улыбаясь при этом во всю ширь рта. – Стиви? – Мне даже нравится, как ты отключаешься после оргазма. Значит, тебе понравилось? – спрашивает он, так наивно сверкая честными глазами, что Баки даже не хочется язвить в ответ. – Мне… да, ох, да! – он выгибается и хватает Стива за плечи, притягивая к себе. И тогда Стив ложится сверху, позволяя ногам Баки соскользнуть с плеч и обвить его за талию. – Черт возьми, ты такой красивый, Бак, – на выдохе шепчет ему Стив прямо в губы, а потом зацеловывает все его лицо, переходит на шею, впивается в нежную кожу, снова возвращается к губам, смотрит прямо в глаза, и боже, что это за взгляд. Баки готов отдать душу за него. – Родной мой. Любимый. Господи, Баки, я всегда хотел тебя, только тебя. – Правда? – сквозь вздохи спрашивает Барнс, ловя губами губы Стива. Тот впивается в его рот, проскальзывает языком внутрь, оглаживает изнутри, и двигаться так не слишком удобно, но, черт возьми, Баки так хорошо, так сладко, его прошивает удовольствием от самых висков до кончиков пальцев на ногах, а в животе искрит каждый раз, когда Стив вдавливает его в кровать. – Правда, – Стив кладет ладонь ему на щеку, убирает налипшие на лицо пряди длинных волос, вглядывается, всматривается и шепчет почти на грани слышимости, – люблю тебя, Баки. Так сильно, я просто… – Да, я тоже, да, господи, Стив, – он хватается за него еще крепче, придавливает скрещенными ногами за спину к себе, трется всем телом, членом о его живот, запрокидывает голову и кончает, крича что-то бессвязное, когда Стив особенно сильно толкается внутрь и впивается поцелуем ему в горло. *** – Боже мой, Барнс, ты меня умотал. Я чертов суперсолдат, но это не значит, что я могу снова. – Пожалуйста, пожалуйста, Стиви, всего еще один разочек, – Баки трется об него полный истомы, ластится, прижимается тесно и жарко и вылизывает шею под кадыком, старательно орудуя кулаком внизу, и да, у Стива снова стоит, но он не уверен, что сможет продолжить этот марафон. – Смазка где-то на кровати, найди и приступай, – с обреченностью ворчит Роджерс, переворачиваясь на живот и выпячивая задницу наверх, подкладывает под бедра подушку. – Стив, ты… – Да. И у Баки, кажется, сердечки в глазах и руки сами тянутся к округлым ягодицам, поглаживая и сжимая их пальцами. – Серьезно мне позволишь? Стив усмехается и отвечает: – Баки, да, только дай мне уже поспать…