Всё под небесами

Две части "Хитрости" - это узкий сюжетный лаз, который я всеми силами стараюсь сделать светлым и удобопроходимым.

***

Только подойдя к главным воротам Нечистой Юдоли, Вэй Ин сообразил, что никогда воочию не видел цитадели ордена Не. Ни до своей смерти, ни после. Но он узнавал и эти красные фонари, и эти темно-зеленые флаги с золотой головой зверя: все как в Cопереживании, во время которого Вэй Ин разделил с Чифэн-цзунем все пять чувств. Воспоминание о пережитом наложилось на реальность, замутило взгляд. Вэй Ин сделал один неуверенный шаг и тут же был остановлен дежурившим у ворот адептом, который вежливо осведомился о цели их визита. Пришлось на лету сочинять правдоподобный предлог. Получилось. Их пропустили. Вэй Ин и Ю Цзиньхуа пересекли огромную, выложенную гранитом площадь, направились к центральному входу, вошли в парадную залу. Там еще один караульный преградил им путь. "Как у них тут все стало строго: охрана, караулы, дежурные". Вэй Ин повторил рассказ о целях и причинах визита, и опять все прошло как по маслу. За залой Вэй Ин увидел ту самую комнату отдыха, в которой Гуанъяо играл Минцзюэ на гуцине, напротив — дверь в личный кабинет Главы ордена. Теперь тот наверняка принадлежал Хуайсану. Вэй Ин по-хозяйски раздвинул створки. Заглянул. Картины на стенах, веера уаншан и жешан развешаны над столом и над низкой лежанкой в углу. Россыпи книг, пыль, запахи бумаги, дерева, чернил, клея, красок и невидимых насекомых, которые всем этим питались; запах одиночества. Вэй Ину стало неуютно. Словно кабинет исказил Ци, сделал ее густой, давящей. Усянь ощутил свою несовместимость с этим местом, и ноги сами понесли из-под высоких сводов. Ю Цзиньхуа поспешила за ним. Они оставляли за собой коридоры, переходы, галереи и снова коридоры, которые превращались в лабиринт теней. Неожиданно впереди показался тоннель, который вывел на тренировочную площадку во внутреннем дворе Нечистой Юдоли. Там их притормозили в третий раз. «Ну сколько можно? Они что, друг другу совсем не доверяют?» — подумала Ю Цзиньхуа. Вэй Ин проникновенным голосом принялся излагать все ту же историю, которая с каждым повтором становилась все больше похожа на правду. Слова отлетали у него от зубов, как горох от стены: «Очаровательная девица Ю Цзиньхуа пришла навестить моего друга детства, Хуайсана, чтобы требовать справедливости. Она не может получить весточки от отца! Неслыханно! А я?! О! А мне надо спросить мнение Верховного Заклинателя о подарке. Речь идет о предстоящей свадьбе Цзинь Лина — Главы ордена Ланьлин Цзинь. Дело деликатное и не терпящее отлагательств». В подтверждении истории Вэй Ин в третий раз достал из кармана в рукаве коробочки с оберегами. Показал. Адепт посмотрел на протянутые предметы, потом в глаза просителю. Те были темные, излучали уверенное почтение. Голос — в меру спокойный, манеры — в меру настойчивые. Синий ханьфу травников и нефритовые коробочки тонкой работы, в которых явно были очень ценные подарки, источали мощную энергию. Адепт под впечатлением невольно сделал шаг назад. Вэй Ин сделал движение вперед… Но что-то пошло не так. Дежурный нахмурился, поднял руку и застыл, не зная что же делать дальше. Столкнувшись с Вэй Усянем, несчастный никак не мог понять, почему ему неуютно в присутствии этого красивого, вежливого и улыбчивого человека. Тот ведь весь перед ним как на ладони и смиренно ожидает разрешения пройти на личную половину Верховного Заклинателя! А что касается лица… В лицо Вэй Усяня никто особенно не вглядывался. Во-первых, потому что ходил упорный слух, что лицо это дьявольски меняет свои черты, гипнотизирует, является в кошмарных снах. А во-вторых, во вглядывании не было нужды. Вертлявого и дерзкого Старейшину всегда можно было найти в толпе по черной шелковой одежде или в непосредственной близости от Второго Молодого господина Лань. Когда есть такие прекрасные ориентиры — незачем запоминать лицо! А представить, даже чисто умозрительно, что перед ним стоит Старейшина Илин собственной персоной, адепт не мог, потому что был новичком в мире заклинателей. От него ускользала логика поведения Вэй Ина и его способность явиться самолично в Нечистую Юдоль, как в пучину дракона, после того, что якобы он учинил в Павильоне. Но Старейшина стоял перед ним, и застигнутый врасплох незадачливый адепт был в полном замешательстве. Интуиция кричала ему «не пропускать», а глаза и рассудок требовали немедленно уступить дорогу. Если бы у бедолаги было больше времени, он бы наконец обратил внимание на красную ленту в волосах или заметил бы дьявольские искорки в глубине глаз, тогда бы в его старательном мозгу сложилась мозаика, он позвал бы стражу, оповестил бы орден, стал бы героем. Но Ю Цзиньхуа не дала адепту и шанса. Ее терпение лопнуло. Она решительным жестом вынула из волос нефритовую заколку и продемонстрировала искусно инкрустированные мечи, скрещенные в пасти дракона: знак одного из самых высокопоставленных приближенных Верховного Заклинателя. Демонстрация заколки от такого покровителя как удар меча развеяла все сомнения адепта. Он сделал жест, показывая, в каком направлении надо двигаться: «Глава ордена сейчас в парке». Вэй Ин и Ю Цзиньхуа прошли под сень деревьев, вдохнули благоухание жимолости, сосновых игл, с облегчением услышали пение птиц. «Какой контраст с тяжелыми и немыми камнями Нечистой Юдоли», — подумал Вэй Ин. Посреди великолепных сосен увидели беседку белого камня, между ее колонн поблескивало золотыми полосами черное ханьфу Главы ордена Не. В сердце Вэй Ина стало тепло от вида знакомой фигуры, склонившейся над бумагами. Точно как в Облачных Глубинах! Вэй Ина обуяло внезапное желание подшутить над Хуайсаном, растормошить его, как он это часто делал в юности. Он шкодливо посмотрел на Цзиньхуа. «Как дите малое! Сколько ему лет!» Поднес палец к губам. «Тсс». Потянул девушку за собой, неслышными шагами поднялся по стертым ступенькам в беседку. Уже собирался хлопнуть в ладоши или накинуть на глаза Хуайсана свою ленту, но вспомнил, зачем он здесь: удостовериться, что за трагедией с запрещенными талисманами не стоит Верховный Заклинатель. Спохватившись, Вэй Ин встал у Не Хуайсана за спиной, но так, чтобы видеть часть его лица. Решил чуть-чуть понаблюдать за «Незнайкой» над бумагами. Тем более что видеть его без веера, без озадаченного и беспомощного выражения на лице было в новинку. Он по-прежнему сочетал в себе утонченность, изящество и благородство, которые отличали младшего Не в юные годы. Только теперь черты эти ужесточились, огрубели. Вдалеке от посторонних взглядов и при утреннем робком освещении Хуайсан стал неуловимо похож на Минцзюэ и совсем был не похож на человека, которого любой может подчинить своей воле. От этого открытия Вэй Ин несдержанно выдохнул: «Серьезный Не Хуайсан, не прячущий свое лицо за расписным шелком — что-то в этом мире все-таки меняется!» Хуайсан вздрогнул, поднял глаза от бумаг. Обернулся. Чтобы скрыть замешательство, отточенным жестом извлек веер из рукава, спрятался за занавесь женшана, но в этот раз сделал заученное движение чуть медленнее, позволяя Вэй Ину увидеть быструю красивую улыбку. — Я думал, что сегодня меня не побеспокоят, — извиняющимся тоном сказал он. — Годы летят как стрела, Вэй Ин. Мы так давно не встречались. — Да? А я и не заметил. Совет, на котором тебя избрали Верховным, словно только вчера закончился. — Да-да… тебе виднее… да-да. С этими словами новый, незнакомый Хуайсан исчез, вместо него перед Вэй Ином снова появился привычный Хуайсан-Незнайка. Растерянный и неуверенный в себе. «А что-то в этом мире остается неизменным», — решил Вэй Ин. Хуайсан бросил быстрый поверхностный взгляд на наследницу травника Ю — она стояла, опустив голову, смотрела из-под полуопущенных ресниц. То ли смущалась, то ли смеялась. В глазах главы Ордена мелькнуло узнавание и досада. — Что вновь привело в мой дом молодую госпожу Ю Цзиньхуа? А тебя, Вэй Ин? — голос изобразил несмелое, но искреннее любопытство и ни ноты напряжения. Словно Вэй Ин был желанный гость. Словно ничего страшного не случилось в Ланьлине. Словно он и не в розыске вовсе. «Как ему это удается?» — подумал Вэй Ин, а вслух ответил за обоих: — Два дела, — широко улыбнулся, но улыбки в голосе не послышалось. — Скорая свадьба и пошатнувшееся здоровье. Про какое из двух ты хочешь послушать первым? — В мире так мало радости, — сказал Хуайсан, растягивая слова, словно пытаясь сделать непосильный выбор между двумя соблазнительными предложениями. — Я бы сначала послушал про свадьбу. Но пошатнувшееся здоровье — тема важная. Хуайсан сделал веером элегантный взмах, откуда-то из-за колонны возник адепт. — Будь любезен, попроси лекаря пройти в беседку. Адепт поклонился и быстрым шагом направился внутрь резиденции. Хуайсан обратился теперь к визитерам: — Пока мы ждем лекаря, можно поговорить о свадьбе. Совместим приятное с полезным. Молодая госпожа? Вина или чаю? Присаживайтесь рядом. Без церемоний. — Я пью и то, и то, спасибо, — обронила Цзиньхуа и присела по левую руку от Не Хуайсана. — Приятно удивлен. Вэй Ин? Выпьем за встречу. Ты все еще не разлюбил «Улыбку»? — Я дьявольски постоянен в своих пристрастиях, Хуайсан, — Вэй Ин шлепнулся на циновку напротив Главы Не. Еще одно манерное движение веера. Еще один адепт спешит по дорожке в дом, но быстро возвращается с сосудами. Темная терпкая жидкость льется в три пиалы, потом адепт отходит. Встает на почтительном расстоянии, так, чтобы ветер относил разговор в противоположную от него сторону. — За встречу после стольких лет, Вэй Ин! И за процветание рода Ю! — поднял Хуайсан свою пиалу. Пригубил. Поставил. — Итак, свадьба. Ты ведь приготовил подарок, Вэй Ин? Не ради него ли отправился с Ханьгуан-цзюнем на выставку в Большой Павильон? — Все так, Хуайсан. Смотри. Вэй Ин высыпал все, что было у него в рукаве, на чайный столик, вытянул из вороха вещей коробочки. Открыл. В одной лежал со-пянь в виде орхидеи, расцветшей на серебряном ромбе, в другой — со-пянь в виде лотоса, инкрустированного нефритом и кораллом. Обе вещицы обладали невероятной защитной мощью, скрытой в каплях белого золота. — В этот раз обереги защищают не от демонов — от людей и от странных узоров на пропавших предметах из метеоритного металла, — прокомментировал свое творение Вэй Ин. — Ты ведь в этом тоже кое-что понимаешь, да, Хуайсан? — Цзинь Лин, несмотря на всю ответственность перед орденом Цзинь, все еще весьма энергичный юноша с бешеным нравом. Его поведение и красота девы Мянь Мянь могут вызвать зависть. Твой подарок очень кстати, — театрально проговорил Хуайсан, а сам не мог отвести глаз от лежащей рядом с открытыми коробочками Стигийской Печати. — Мне очень хочется подарить эти подарки, Хуайсан!.. — Вэй Ин посмотрел на Цзиньхуа, словно ища ее поддержки, но девушка перестала следить за разговором с того момента, как глава Не упомянул о лекаре. Она смотрела в одну точку. Ждала. Вэй Ин понял, что из этой беседки она пойдет совсем в другую сторону, но ему все равно стало грустно от того, что их пути расходятся. Подавив вздох, он повернулся к Хуайсану и улыбнулся от уха до уха: — Очень хочется, чтобы в этот раз ничего плохого не случилось. Будет обидно, если меня и Лань Чжаня кто-то станет выслеживать на узкой тропе. Хуайсан оторвал нечитаемый* взгляд от Печати, сфокусировал его за спиной Вэй Ина, словно пропуская последние слова мимо ушей. Тут же в поле зрения троицы возник представительный пожилой заклинатель, поклонился. Хуайсан встрепенулся и обратился к Ю Цзиньхуа: — Вэй Ин — мой большой друг и большой эгоист. Но даже он нас простит, если мы перейдем от его дел к вашим. Ведь это о расшатанном здоровье вашего батюшки говорил Старейшина Илина? Давайте спросим у моего личного лекаря, почему он не послал вам весточку и заставил так волноваться. — Я не хотел вселять в деву Ю необоснованную радость, — сухо, но почтительно заговорил заклинатель. — Но и сообщать ей о возникших затруднениях мне казалось преждевременным. Прогноз на будущее у мастера Ю хороший, энергии Ян и Инь вошли в резонанс и Ци скоро снова станет единой. Но он еще очень слаб. Улучшение должно вот-вот наступить. Я в этом уверен. Вот только… — Тогда я могла бы быть полезной?! — воскликнула Цзиньхуа. — Здесь, рядом с отцом! Он столькому меня научил! Хуайсан как-то странно взглянул на лекаря, потом осторожно осведомился: — А разве вам не надо быть в лавке? Я, наверное, все как всегда путаю, но не вы ли с батюшкой занимались важными исследованиями какой-то заморской травы? — Без отца ничего не получится, господин Не. Одна я не могу, — Ю Цзиньхуа принялась загибать пальцы. — И следить за перегонкой, и торопить поставщиков, и вести записи наблюдений, и искать тех, на ком можно испытать результаты. Но здесь — другое дело. Я могу помочь лечить отца. Он очень нужен здоровым. — Так прогноз хороший?! Он узнает посетителей? Я смогу с ним поговорить? — вмешался в разговор Вэй Ин. — Мне бы очень хотелось его расспросить об одном пациенте! Лекарь ответил быстро и решительно: — Пока я никого не могу к нему допустить, — посмотрел долгим взглядом на Ю Цзиньхуа. — Но дочь… ее присутствие должно пойти ему на пользу. Да и я бы не отказался от такой помощницы. Если Глава ордена не возражает. Услышав это, Цзиньхуа устремила умоляющий взгляд на господина Не. Все говорили о нем как о справедливом и мягком человеке. Сострадательном и отзывчивом. Безвольном. — О! Как же я могу возражать. Конечно. Конечно! — заговорил тот торопливо, отводя глаза и заливаясь румянцем. — Такой замечательный мастер нужен не только дочери. Если присутствие юной госпожи может помочь… Ю Цзиньхуа почувствовала, что силы оставляют ее. Беспокойство и напряжение последних дней и часов прорвались потоком слез благодарности. Она упала перед Хуайсаном на колени, тот, окончательно смутившись, вскочил с циновки, стал успокаивать травницу. Поддержал ее под локоть, пока она поднималась, проводил ее и лекаря до порога беседки, посмотрел вслед, потом развернулся к Вэй Ину: — Продолжим теперь наш разговор о подарках? Стигийскую Тигриную Печать ты тоже собираешься кому-то преподнести? — интонации Хуайсана перестали быть наигранно-нерешительными, стали безупречно-деловыми. Он резким движением схлопнул веер. Посмотрел Вэй Ину в глаза и не отвел взгляд. Вэй Ин опешил: — А ты много знаешь, Не Хуайсан. Для Незнайки. И тебя не удивляет, что после стольких лет Печать нашлась? Так внезапно? И у меня?! — Я много знаю для Верховного Заклинателя, — парировал Глава ордена Не. Вэй Ину показалось, что вокруг них в беседке резко похолодало. В голосе Хуайсана послышались непреклонные интонации Минцзюэ. «Как интересно, — подумал Вэй Ин. — Кто-то крупно просчитался».