Never mind

Люди не задумываются о том, как много они имеют. Они дышат, видят, бегают, прикасаются и чувствуют. Чимин перестал чувствовать два года назад. Роковая ошибка лишила его многих удовольствий жизни. В один момент показалось, что он потерял абсолютно всё: любовь, работу, друзей, путешествия, а самое главное — смысл. — Чимин, я сказал поехали. Хватит вести себя, как дурак. Мы же с тобой договорились, — Тэхен размахивает руками, а Чимину совершенно неинтересно, что последующее скажет ему друг. — Ты обещал мне. Чимин поворачивается на друга, вопросительно поднимает бровь и ухмыляется. — Когда это я обещал? Я лишь сказал, что попробую, — Чимин пожимает плечами. — Что? Но... Господи, ты невыносим, — Тэхен развернулся и ушёл в гостиную. — Слава богу, — выдохнул Чимин. Два года не жизни, а мучений. Он жутко устал и больше ни во что не верит. Чудес не бывает. Люди убегают при первом же твоём провале. Если ты стал безнадежным и ненужным, то считай это клеймом. Мы не в сказке и далеко не у каждого в конце свой «Хэппи энд». Да, Чимин сдался. Встать на ноги кажется чем-то невозможным. Он свыкся с мыслью, что никогда больше не сможет ходить, не сможет бегать, а самое обидное, что он больше не сможет танцевать. Все друзья и знакомые знали, что Чимин жил ради танцев. Танцы — его стихия. Для него это не просто движения, через них о многом можно сказать, например: страсть, горечь, любовь. Раньше он вызывал у людей восторг и восхищение, у некоторых даже зависть, а сейчас только жалость. Никому не нужна хрен пойми зачем придуманная «Жалость». Жить ради жалости? Нет, спасибо. Лучше сгнить в могиле, чем видеть оборачивающихся на тебя людей с сожалением в глазах. Хоть врачи и говорят, что шанс есть, главное верить и не сдаваться. Пак не верит. Больше не верит. Инвалидная коляска стала вторым домом для него. За эти два года он поменял штук пять. Порывы злости так и не прошли. А вместо милого мальчика пришёл саркастический инвалид, которого Тэхен на дух не переносит. — Ну уж нет, так не пойдёт, — Тэхен вернулся в комнату и злостно посмотрел на Пака. — Нет, Тэхен. Отвали. Я не поеду. Да какой, блять, в этом смысл? Мои ноги как не двигались, так и не двигаются, — Чимин чуть ли не кричит. Его сильно задолбала «забота» друга. — Тем более тебе, Тэхен. Зачем ты возишься со мной? Зачем я тебе такой нужен? Посмотри на меня! Нет больше того Чимина. Тот Чимин умер два года назад, в Америке. Почему ты не оставил меня... — Чимин притупился, — ...как все они, — блондин шепотом произносит эти слова, прикрывая веки. — Зачем мне это? Почему? Серьезно, Чимин? Ты серьезно считаешь, что из-за этого я бы тебя когда-нибудь оставил? Нет, ну это уже наглость. Ты где свою совесть потерял, маленький индюк? — Тэхен злорадно посмотрел на друга и стал подходить. — Стой! Не смей! Я кому говорю!? — Ты не оставляешь мне выбора. Будешь упираться — я тебе в лобешник дам. — Ладно-ладно. У меня ещё от старых ударов болит голова, — Чимин улыбнулся, вспоминая, как друг насильно повёз его в больницу, а когда тот стал упираться — бил по лбу. У Тэхена зазвонил телефон и по его виду можно было понять, что это звонит лечащий врач. — Здравствуйте. Да, он как обычно упирался, — Тэхен немного улыбнулся на ответ врача. — Скоро будем.

***

— Зря, Пак Чимин, Вы в себя не верите. Прогресс-то есть. — Я хожу? Нет! А значит прогресса нет. Спасибо за все, надеюсь, мы никогда больше не встретимся. — Я тоже надеюсь, что мы больше с Вами не увидимся, но, — доктор улыбнулся, — только после того, как выздоровеете. И, Тэхен, он всегда был таким? — доктор взглянул на друга Пака. — К счастью, нет, — Тэхен немного помрачнел, но сразу оправился. — Эм, мы можем идти? — Мне надо задать пару вопросов Вам. — А разве не со мной надо разговаривать? — Чимина ужасно нервирует этот врач. — Поскольку Вы не особо горите желанием лечиться, то, думаю, разговаривать надо именно с Тэхеном. Ведь если бы не он, то Вы бы даже не начали реабилитацию, — доктор по-прежнему улыбался. Он стал привыкать к такому Чимину. — Да, конечно. Чимин, может, ты хочешь кофе? — Как будто если я скажу, что не хочу, то вы меня прямо тут оставите. — Нет, но ты сможешь занять себя хоть чем-то минут на пятнадцать. Чимин в который раз закатил глаз и выехал из кабинета. — Ну и черт с вами. Пак все-таки решил доехать к автомату с напитками и взять себе кофе. Пока машина набирает ему растворимый, наверняка ужасно невкусный кофе, он оглядывает коридор больницы. «Так оживленно», — думает Пак. Люди бегают туда-сюда по этажам в поисках нужного врача, порой не замечая никого на своём пути. Машинка запищала неприятным звуком, от чего Чимин скрючился и достал быстрее свой кофе, который через пять секунд оказался на полу. — Какого... — Чимин в ярости разворачивает коляску в сторону виновника сия торжества, а вместо замухрышки видит перед собой Бога, правда, немного неуклюжего, но Бога. Слова улетучились сами собой. — Господи, простите... Извините. Я такой неуклюжий, — молодой человек повторяет слова извинений и отходит немного в сторону. Когда Чимин наконец приходит в себя, то ядерный взрыв происходит сам собой. — Очки не пробовал надевать? У Вас явные проблемы со зрением. Я, может, и не врач, но слепошар вижу издалека. — Вы меня, конечно, извините, но разговаривать со мной так не надо. Я тоже умею хамить, но... — Боже, только не начинай, что вот, мол, «Ты в кресле и это очень неуважительно» и бла-бла-бла. — Мне кажется или Вы себя жалеете? Ничего подобного я не собирался говорить. Я лишь хотел сказать, что это я пролил кофе и я виноват. И мы, вроде, не знакомы, а Вы разговариваете со мной на «ты». — Ты че, козел! Это кто жалеет? Я? Если бы я встал, то начистил бы тебе морду. — Ну да, конечно, — мужчина хмыкнул, — и все-таки, я оплачу Вам новый кофе, но, пожалуйста, только не этот. Я куплю Вам хороший кофе. Только перестаньте орать на всю больницу. Вас даже не задело. — Ну все, паршивец, ты доигрался. Как только Чимин начал приближаться к парню, то из кабинета вышел Тэхен. — Что за... — в растерянности смотрит Ким, — Чимин, твою дивизию! — на крик Тэхена выскочил врач. — Что здесь происходит, Чонгук? — врач обращался к темноволосому парню, и тот явно не знал, что сказать. — Этот неуклюжий болван... — Чимин, я попрошу не выражаться так, на моего брата тем более. — Значит, Чимин. Ну все, Чимин, жди хороший кофе, — Чонгук подмигнул и развернулся к брату. — Пошли, Хосок, — брюнет похлопал старшего по плечу, развернулся, уже шепотом говоря, но Чимин услышал: « Ну и ненормальные тут у вас». — Вам крупно не повезло с братом. Я бы его в приют ещё в детстве отдал, — кричит на весь коридор Пак. — Я не жалуюсь, — в ответку крикнул ему Чонгук. — Вот козел, — пробубнил блондин. — Я жду объяснений, — Тэхен сложил руки на груди и встал, так сказать, в «боевую стойку». — Какой-то придурок, точнее, вон тот придурок, — Чимин указывал на Чонгука, заходившего в кабинет его врача. — Не заметил меня. Да как такое можно не заметить, черт возьми, — он раскидывает руками вокруг коляски. — Споткнулся об коляску: и сам грохнулся, и мой кофе вылил. — И ты, естественно, решил устроить бунт, я правильно понимаю? — Тэхен устало потёр виски. — Да, правда я молодец? — Пак улыбнулся во все тридцать два зуба, надеясь, что друг его похвалит. — Ты безнадёжен, — улыбается Ким и везёт друга на улицу. — Без тебя знаю. — Я не об этом. И ты прекрасно это понимаешь. А в плане ног у тебя действительно прогресс, я не знаю всех этих медицинских терминов, но, если Хосок сказал, значит так и есть. Верь ему, он очень хороший врач. Ты ещё его благодарить должен, что он с тобой, таким упрямым, возится, — Чимин чувствует на голове руку, которая немного потрепала его волосы. — Закроем эту тему. Останься сегодня со мной. — Я на протяжении трёх месяцев живу с тобой. — Посмотрим фильм? — улыбается Пак. — Конечно, Чим.

***

— Почему он такой... — Чонгук немного задумался. — Борзый? — усмехнулся Хосок. — Да, точно, — хихикнул Чон. — У него достаточно сложная ситуация, это нормально в его положении. Он обозлён на всё и вся. Но не признает этого. — Нельзя же так кидаться на людей. Уверен, если бы не коляска, он бы меня там разорвал как бедную овечку, — в притворном страхе округляет глаза Гук. — Да ты себя видел, овечка? Раньше он не был таким, — Хосок понимает Чимина, он стольких пациентов повидал, и Пак не самое ужасное. — Откуда ты знаешь? — Чон младший берет конфету из чаши и закидывает в рот. — Вы давно знакомы? — Нет, я разговаривал с его другом, чтобы лучше понять эмоциональное состояние Чимина. Но потом Тэхен услышал ваши крики и выбежал, а я за ним. — Мне надо узнать, когда он будет в следующий раз, — Чонгук присаживается на диван. — Зачем? — Я должен ему кофе, — Гук хмыкает. — Когда он придет в следующий раз? — Сложно сказать, может, и не придет больше. — Это как? — Вот так. Если бы не его друг, то он бы так и не начал своё лечение. Чимин достаточно сложный пациент. Он не хочет лечиться. — Эм, что с ним не так? Почему? — Не верит. — Что снова будет ходить? — Именно. Он потерял смысл в этом. Когда человек многое теряет разом — он опустошается. Чимину надо найти новый смысл, и только тогда шансы увеличатся. — Они есть? — с какой-то опаской спрашивает Чон. Со стороны может показаться, что он начал переживать за этого парня. — Есть, но очень низкие. А с его желанием... сам понимаешь. — Ладно, я понял. Ты мне позвони, как он будет. — Чонгук, лучше бы брату хоть раз кофе принёс. — Ноги есть? Вот и все. — Смотри, ему так не скажи. Загрызет. Чонгук смеётся и думает об озлобленном светлом мальчике. Ему интересно, как он улыбается. Представляя, как пухлые губы приоткрываются от улыбки, а улыбка от его шутки, он ловит эйфорию. Может, он сможет показать, что есть к чему стремиться? Что найти смысл не сложно и более того, он готов помочь его ему найти. Только вот вредному мальчишке это явно не надо. Почему-то у Чонгука дикое желание помочь парню вновь поверить в себя. Он хочет увидеть другую сторону Чимина. Светлую сторону Чимина.