Never mind

Светловолосый парень едет по маленькой улочке, листая свой плейлист и подбирая музыку под настроение, которого совсем нет. Как бы хреново на душе не было, Чимин улыбается. Может, он и не хочет здесь находиться, но должен. Ради Тэхена должен. Ради солнца по утрам должен. Ради закатов должен. Просто должен жить. В какой момент все полетело к чертям? Когда Чимин упустил? Когда в коляску попал? Нет. Когда жить захотел? Нет. Когда свет под именем Чонгук пришёл? Да. Чимин выпал из реальности, и Тэхен был прав: Пак действительно не видел ничего. Его ослепили, дышать наконец-то разрешили. Лёгкие, как два танцора. Левый танцор, правый танцор. Они танцуют и в организм поступает кислород. Но не каждый может стать чьим-то кислородом. Чимин хотя бы за это просит прощение у Чонгука. За то, что не смог стать его кислородом. Чимин злится. На себя, на Чонгука и на весь мир, но все же больше на себя. Пак пообещал Тэхену забыть его. Он забудет, но чуть позже. Ким прав и в том, что он сломает его. Лучше бы Чимину не знать, что происходит в жизни Чона. Лучше бы не знать. Солнце обдаёт приятным теплом, парень подставляет под него своё худощавое лицо. За все это время в больнице Чимин сильно похудел. Ребра обнажили себя и стали очень сильно выступать. Щеки, которые у Пака были всегда, исчезли. За место них пришли острые скулы и прозрачный взгляд, не выражавший ничего. Он улыбается, но взгляд даёт ясно понять, что с ним не все в порядке. Он молча всегда кивает, старается улыбнуться шире, говоря, что это пройдёт, что он справится. Это всего лишь временные трудности в его голове. Воспоминания от старой жизни нахлынули новой вспышкой. Где они знакомятся с Тэхеном, где Пак танцует и отдаёт себя полностью этому. В то время ему было абсолютно плевать на боль в мышцах, на боль в спине. Танцы перекрывали любую боль. Чимин не уверен, что сейчас бы смог жить ради танцев, когда раньше он мог что угодно отдать. Сейчас же ему страшно зайти в тренировочный зал и попробовать сделать хотя бы пару простых движений. Да даже дома перед зеркалом страшно. Ноги есть, сил нет. Чимин всегда считал себя сильным: какие травмы на соревнованиях он не получал, но вставал и продолжал танцевать. Через танцы все могли увидеть его эмоции, будь то злость, страх, счастье. Неважно. Он чувствовал своё тело и чувствовал музыку. Слезы наворачиваются сами собой. Музыку включать было плохой идеей. Пак резко выдергивает наушники и кидает в колени, продолжая ехать. Люди смотрят то на него, потом за него и он ничего не понимает, хотя уже давно привык к таким взглядам людей и сочувствующим лицам. Но сейчас определенно что-то другое. — Чимин? Сердце неприятно кольнуло. Тело начинает дрожать, но явно не из-за холода. Медленно, будто боясь спугнуть своё воображение, поворачивается. — Чонгук? — шёпотом уточняет Чимин и видит его. Чонгук стоит на другой стороне, во взгляде читается страх и нетерпение. Чонгук смотрит по сторонам, чтобы перейти дорогу, но никто его не пропускает. Чимин застыл. Он уже не отличает, где реальный Чонгук, а где его воображение. — Не надо, пожалуйста, — шёпотом произносит Чимин. — Только не подходи, — Чонгук видит, как губы Пака шевелятся, но разобрать, что тот говорит, не может. — Я не смогу. Чимин разворачивает коляску и уезжает. Его нет здесь, это только больное воображение. Он точно сошёл с ума. Чимин накидывает капюшон на голову и отдаляется от пытающегося перейти дорогу Чонгука. Доехав до подъезда и обернувшись в последний раз, дабы убедиться в правдивости своих мыслей, заходит домой. Ты больной ублюдок, Чимин. Ты чертовски болен, Чимин. Ты просто идиот, Чимин.

***

— Я же просил тебя! Я думал, мы договорились. — Я люблю его. — Что? — выкатил глаза Ким. — Ты слышал меня, Тэхен, — спокойно отвечает парень. — Не вздумай повторить это ещё раз. Я разорву тебя, обещаю. — Я люблю его. Я правда лю... — Хватит! Я сказал хватит! Где ты, мать твою, был, когда уходил? Где любовь твоя была? — выплывает парень. — А я отвечу тебе! В заднице она была, Чонгук! Тебе было абсолютно плевать! — Значит так, — подорвался брюнет. — Закрой свой рот! Да как ты смеешь меня осуждать? — не выдержал Чонгук. — Ты самый умный и святой? Я свои ошибки знаю, но давай мы будем честными, — рычит Чонгук. — Это ты выставил меня из больницы. Это ты нашёл меня и предложил сделку, чтобы я больше не подходил к нему и не появлялся в его жизни, но взамен ты сделаешь так, что он будет счастлив, так? — орет Чон. — Так! Но что-то счастья на его лице не видно! Я правда люблю его, я безумно люблю его! Ну не могу я без него! Что ты прикажешь мне с этим сделать? Перерезать себе глотку? Что? Что, Тэхен? — Чонгук выдыхает, теплые капли падают на стеклянный кофейный столик, разбиваясь сами и разбивая душу хозяина. — Как жить без того, кто стал для тебя всем? Да, я идиот! Да, я полный придурок! Я не заслуживаю его! И я знаю все свои ошибки, я всегда буду помнить их, они у меня шрамом на сердце выжжены. Забыть захочу — не смогу. Я сдерживался! Я не подходил близко! Смотрел издалека. Но этого чертовски мало! Да ты даже ничего мне не рассказываешь! Никто, даже Хосок не говорит, что с ним, как он прошёл реабилитацию после того, как порезал вены, как жил все эти месяцы в больнице. Я знаю твоё короткое «с ним все хорошо», не более. Так, что же мне делать, Тэхен? — Думаешь, любить издалека намного сложнее, чем когда ты близко? — притихает Тэхен. — Встань на его место и проживи так, как он. Представь, какого ему было любить тебя? Ты был рядом, так близко, но он ничего не мог сделать. Ты целовал его, но он все равно ничего не мог сделать, потому что для тебя, — Тэхен тыкает прямо в левую грудь, — это ничего не значило. Ты просто пытался справиться со своими проблемами за счёт него, — Тэхен обходит Чонгука и встает сзади, поворачиваясь спиной к нему. Чонгук утыкается в свои ладони, вопит. Вспоминать те моменты — невозможно. Сейчас он смотрит на них по-другому. Он видит каждую скрытую эмоцию Пака, от этого становится тяжелее дышать. Тэхен знает, куда давить. — Прости, Чонгук, что заставляю тебя вспоминать это вновь, но, ради Пак Чимина я готов разрушить тебя ещё миллионы раз. Сейчас для него ты — видение, мираж, галлюцинация. Не более. — А ты у него хоть раз спросил, что хочет он? — Чонгук поднимает мокрые от слез глаза. — Он же сам делал тебе замечание, что ты никогда его не слушаешь, — Тэхен замирает, понимает, что Чон в какой-то степени прав. Но что делать Тэхену? Он старается сделать как можно лучше. Кажется, выходит не очень. — Он же даже не знает, что я люблю его. Правда люблю. — Ты не остановишься? — Тэхен, на самом деле, даже не спрашивает, прекрасно и сам ответ знает. — Нет, — Тэхен глубоко выдыхает, присаживается на корточки напротив Чонгука, кладёт руку на плечо, говоря тем самым, чтобы тот смотрел ему в глаза. — Не знаю, будет ли это моей глупостью или нет, но я больше не буду мешаться на вашей дороге. Я верю, что ты любишь его, потому что тут, — Тэхен подносит свою ладонь к сердцу Чонгука, — горит ярко красным пламенем. Я мешаю тебе не потому, что считаю врагом, нет, совсем не так. Я правда боюсь, что больше он не выдержит. Он думает, что сошёл с ума. И он сошёл с ума, — Ким слегка улыбается. — Но только он думает, что сошёл с ума из-за якобы галлюцинаций, но он сошёл с ума из-за любви к тебе. — Он... До сих пор... — Да, Чонгук, он любит тебя. Наверное, ты действительно прав. Я был и буду с ним эгоистом. Я делаю только то, что считаю нужным. Но меня можно понять. Я с того самого момента, когда Пак попал в больницу и ему сказали, что ходить он не сможет, стал его мамой, другом, братом, парнем, да кем угодно, я был каждым, потому что кроме меня никого не было. Он нужен был всем, когда был знаменит, когда был крут, а мне он нужен был всегда. В этом крошечном человеке я нашёл своё спасение в то время, как я не смог стать для него таковым. Но ты, — Тэхен сжимает плечо Чонгука. — Ты смог. Ненадолго. Но смог, — Ким грустно улыбается и встаёт на ноги. — Если ты сможешь сделать это во второй раз и навсегда, то дерзай. Только прошу тебя, не разрушь. Будь аккуратнее. — Тэхен... — Ничего не говори, это может быть и моя ошибка, — Тэхен пожимает плечами. — Спасибо. Тэхен коротко кивнул и ушёл.

***

Очередной кошмар. Пак вот уже который месяц просыпается в холодном поту и со слезами на глазах. Он не помнит, что ему снится, но это не даёт ему нормально поспать. Чимин прошёл на кухню, поставил турку на плиту и посмотрел на часы. Три часа ночи. Тэхену звонить не вариант, ему надо отдыхать. Чимин больше не немощный, да и не ребёнок, сам справится. Неизвестный номер: — Почему ты не спишь? Чимин отвлекается на звук входящего смс. Нахмурив брови, пытается понять, кто это может писать. Долго не думая, он подходит к окну, но в темноте никого не видно. Чимин: — Кто это? Неизвестный номер: — Неужели это так важно? Чимин: — Ну, вообще-то да. Сейчас ночь, Вы откуда-то знаете, что я не сплю, а получается знаете, где я живу, и у Вас есть мой номер. Разве это не странно? Неизвестный номер: — Я случайно набрал твой номер и также просто написал, почему не спишь, ты не единственный/ая, кому я написал. Но ты быстро отвечаешь. Просто совпадение. Я не маньяк. Извини, если напугал. Чимин усмехнулся и отложил телефон в сторону, не отвечая на последнее смс. Бред. Понимая, что уже точно не уснёт, решил просто посмотреть телевизор. Под него, как по-волшебству, Чимин всё же смог уснуть, не слыша вновь приходящие смс. Пак проснулся ближе к обеду, сладко потянулся и взял телефон, чтобы проверить, сколько времени. Вместе с этим он увидел десять пропущенных от Тэхена и три пропущенных от Юнги, два из которых явно заставил Тэхен. Не то, чтобы Юнги все равно, просто он более мудрый и понимает, что Пак просто спит, а не зарезал себя здесь. Кроме пропущенных вызовов были и смс. Чимин открывает диалог с ночным знакомым. Неизвестный отправитель: — Эй, ты что, правда испугался/ась? Неизвестный отправитель: — Да брось, я же даже не знаю, девочка ты или мальчик. Неизвестный отправитель: — Нет, это поразительно, ты что, уснул/а? Неизвестный отправитель: — Ты правда, похоже, уснул/а;( Чимин улыбается, а затем шумно выдыхает. Ну и дурак какой-то. Не успел Чимин заблокировать телефон, как он вновь вибрирует. Неизвестный отправитель: — Доброе утро:) Кхм, точнее день. Чимин тихо выругивается. Теперь придётся отвечать ему, потому что сообщение считается прочитанным. Неизвестный отправитель: — Ого, так я опять в точку попал! Круто! Чимин: — Добрый день! Ха-ха, ну да. Вы точно за мной не следите?:) Неизвестный отправитель: — Точно, просто я волшебник. Кто сидит по ту сторону экрана? Чимин: — Так Вы же волшебник! Угадайте! Неизвестный отправитель: — Вредный человек какой/ая!:( Чимин: — Тут мужчина. И, я так понимаю, Вы тоже мужчина. Неизвестный отправитель: — Ты тоже волшебник? Хм, почему так официально? Чимин: — Ну, секрет прост, Вы пишете от мужского лица. Либо волшебником стать очень просто. А официально потому, что я не знаю, кто Вы, и не знаю, сколько Вам лет, так же, как и Вы не знаете про меня. Неизвестный отправитель: — Какой зануда :/ Чимин ничего не отвечает, блокирует этот контакт и откладывает телефон в сторону. Контрастный душ приводит его в чувства. Он понемногу собирается, накидывая на себя тёплую оверсайз кофту, чёрные штаны и излюбленные большие кроссовки. На улице вновь дождь. Чимина он успокаивает. Пак достаёт коляску и, сев в неё, выезжает из квартиры. Путь от своего дома до дома Тэхена относительно недолог, но за это время Пак успел промокнуть до нитки. — Чиминни, совсем придурок? Ты со своей коляской в гроб меня сведёшь. Неужели нельзя было на такси доехать? — возмущается друг. — Я хотел прогуляться, Тэхен. — Тогда на своих двоих бы дошёл, тебе полезнее, ты, кстати, упражнения делаешь? — А... Ну, да, конечно, — запинается Чимин, понимая, что он ни черта не делал.  Тэхен закатывает глаза и вопит. — Пак Чимин, я соберу вещи и перееду обратно к тебе! — Эй, куда это принцесса собирается убежать от меня? — подходит сзади Юнги, коротко кивает Чимину и утыкается в шею возлюбленного. — Не беспокойся, Чимин, я не выпущу его из своей квартиры, — Чимин улыбнулся, благодарственно кивая. — Спасибо, Юнги. — А кто тебя спрашивать будет, м? — Тэхен разворачивается лицом к Юнги. — Поговори мне тут. Уйдёшь, потом плохо будет, — Юнги слегка поглаживает бёдра Тэхена и смотрит на него с вызовом, мол, давай проверим. А Тэхен проверять не хочет. — Так, стоп. А то вы прямо тут трахните друг друга, — Чимин прыскает смехом. Тэхен стоит весь красный, а Юнги, кажется, вообще все равно. — Заткнись, Чимин. А ты, — поворачивается вновь к Юнги. — Вроде куда-то собирался. — Уже бегу, но, если я приеду и тебя не будет дома, — Юнги строго смотрит на Тэхена. — Ты знаешь, что будет с твоей задницей, — он подмигивает Чимину и выходит из квартиры. Тэхен категорически отказывался идти на улицу в такую погоду. Поэтому они спокойно развалились на диване, включили телевизор и как в старые добрые времена обняли друг друга, и смотрели очередное неинтересное шоу. Ближе к вечеру Чимин начал собираться домой. Как бы Тэхен не уговаривал Чимина остаться, тот был против, ссылаясь на то, что он хочет подышать воздухом. — Чимин, ну встань ты с этой коляски! Ты же правда скоро прирастешь туда. — Пока, Тэхен~а. В дверь позвонили и парни напряглись, в глазке никого видно не было. Тэхен открывает дверь и на него наваливается Юнги. — Какого черта? — смотрит Тэхен на Чимина, будто тот знает, в чем дело. — Юнги, ты что, пьяный? Да где ты успел? — О, моя красавица, — пьяно улыбается Юнги, а следом смотрит на дверь. — А... Гд.. Где он? — Кто он? Ты как до дома добрался, тупица? — Я тебе сейчас по губам дам, Тэхен! Если я выпил, это не значит, что можно со мной так разговаривать, — Тэхен только цокнул и откинул Юнги к стене. — Ладно, ребят, я пойду. — Чиминни, лучше не выходи. Он ждёт, — Юнги доходит до дивана и начинает смеяться. — О чем он? — непонимающе смотрит Чимин. — Кто его знает? Может, лучше у нас останешься? — Ой, нет. Я поеду домой, — Тэхен закатил глаза, обнял друга и закрыл дверь. Выезжая на улицу, Чимин втягивает запах мокрого асфальта, в блаженстве прикрывает глаза и начинает свой путь домой. — Чимин. Который день он уже его избегает, больное воображение не хочет отпускать. Чимин, не обращая внимания, едет дальше. — Я не воображение, Чимин. Больно. — Это я. Не произноси. — Чонгук. Зачем? — Остановись, Чимин. И Чимин останавливается. Точнее, какая-то невидимая сила тормозит колеса. — Чонгук? Разворачивается. — Да, Чимин. Пак не выдерживает. Не верит. И вновь уезжает. Так быстро, как только может. Чтобы мираж, который он так любит, не догнал, не остановил его. Чимин выезжает к дороге и слышит отчаянный ор. — Пак Чимин, дай все объяснить тебе! Я молю тебя, остановись. И он останавливается во второй раз. Чонгук из последних сил подбегает и падает на колени, опуская голову прямо перед коляской Пака. Дрожавшая рука сама тянется к мокрым волосам парня. Чимин не руководит собой сейчас. Ему конкретно наплевать. Но почувствовать жизнь впереди себя безумно хочется. Убедиться хочется, что настоящий. Но кому легче будет? Рука слегка проводит по волосам и тело под ней вздрагивает. У Чимина голова кружится от этой реальности. Он шумно выдыхает и приоткрывает рот в немом писке, когда Чонгук поднимает голову и смотрит с такой нежностью и болью в глазах. Берет его руку в свою и к сердцу ведёт. — Почувствуй как сильно бьется. Оно ради тебя бьется. Чимин не сдерживается, по его щекам начинают скатываться горькие слёзы. — Ты настоящий, — не верит Чимин. — Я всегда был настоящим. Я всегда следовал за тобой. Я всегда был рядом, Чимин. Он резко отдергивает свою руку, объезжает Чонгука и едет вперед, попутно утирая слезы. Кому легче от того, что он настоящий? Всегда настоящим был. — Чимин, подожди! Дай мне объясниться. — Не приближайся ко мне больше. Я очень тебя прошу, — не останавливаясь и не смотря на парня, произносит Чимин. Чонгук вновь приближается к Паку, заставляя остановиться и смотреть на него. Чонгук делает шаг назад, потом ещё один, и Чимин снова ничего не понимает. — Хватит играть со мной, Чонгук. Исчезни, — кричит Пак. — Хорошо, Чиминни. Я уйду, — делает ещё шаг назад, Чимин смотрит в сторону и до него быстро доходит, ещё шаг и Чонгука собьет автобус. — Что ты делаешь? — начинает нервничать Чимин. — Иди сюда. Прекрати, — Чонгук делает маленький шаг и отрицательно качает головой одними губами шепча, что не сможет без него. — Прости, Чимин. Я разрушил тебя. Я поздно все понял. — Понял что? — Чонгук опускает голову, грустно ухмыляется и поднимает голову обратно. — Я люблю тебя, Пак Чимин, — последний шаг. — Нет! — кричит Чимин. Автобус с бешеной скоростью проносится. Чонгук с безумным взглядом смотрит на лежавшего на нем Чимина. — Как? Как ты это сделал? — только и шепчет Чонгук, а Чимин шёпотом произносит заветные слова «я люблю тебя», Чонгук задыхается и целует дрожавшего парня. Чимин плачет в поцелуй, но не отстраняется. Им обоим плевать на проходящих людей. В этот поцелуй они вкладывают всю ту боль, что прожили, всю ту ненависть, что держали, всю ту любовь, которая убивала самым мучительным способом. Они отстраняются друг от друга. Чонгук прижимает голову Пака к своему телу. Как же долго они не виделись. Как же долго не дышали друг другом. Пак Чимин только что спас жизнь Чон Чонгуку. Чон Чонгук только что дал жизнь Пак Чимину. — За что ты так со мной? Я мог не успеть. — Тише, — Чонгук утыкается в ухо Пака. — Ты побежал, Чимин. Как ты это сделал? — Ты... Ты не знаешь? — заикается Пак. — Не знаю что? — настораживается Чонгук. — Я сделал операцию. — Пак Чимин, твою мать! Какой же ты дурачок. Ты же... Ты же... Мог умереть. — Судьба не позволила бы мне. Как видишь, я живой. — Но почему ты в коляске? Я всегда видел тебя в коляске. — Тебе не кажется, что это не подходящее время и место? Чонгук поднимает дрожавшего Пака, сразу же обнимая. — Я не отпущу больше тебя. — Я не отдам тебя никому.

***

Год счастья. Год любви. Чонгук привёз Чимина в их место. Уже тогда Чонгук понимал, что влюбился в блондинистого парня по имени Чимин. Отталкивая эти мысли от себя, он чуть не упустил свою судьбу. Два голых тела лежат на пледе под звёздным небом и наслаждаются друг другом. Когда-то, около двух лет назад, им не удалось прочувствовать друг друга полностью, но сейчас, каждый из них собирается наверстать упущенное. Чонгук протяжно стонет в поцелуй и падает на обмякшее тело под собой, что игриво улыбается. — Зачем ты тогда заблокировал меня? — выпаливает Чон. — Когда? — не понимает Чимин, но резко до него доходит. — Так это был ты? — удивляется Пак. — Вот черт, — Чонгук широко улыбается, а Чимин понимает, что за эту улыбку умереть, нет, жить хочет. — Я люблю кошек, — неожиданно произносит Пак, накрывая их тёплым пледом и удобно устраиваясь на плече Чонгука. — Правда? — Чонгук нежно поглаживает белокурые волосы и смотрите на темное небо покрытое огоньками. — Да, у них девять жизней. Я бы тоже так хотел. Я бы сыграл по-другому. — А я бы нет. — Почему? — Мы прошли через много трудностей, но в конце концов мы вместе и мы счастливы, — Чон прижимает ещё сильнее к себе своего ворчливого гнома. — Но иметь девять жизней — это круто. — Ты моя кошка, — нежно шепчет Чонгук. — Я не знаю, какую по счету жизнь ты проживаешь, но будь уверен, я, — Чонгук приближается к Чимину, — был и буду в каждой из них, и ты был и будешь моим в каждой из них.

Сегодня, завтра и навсегда.