В одну из бессонных ночей

       На городские улицы уже давно опустился мрак. На небе едва заметно мерцали звезды, а дороги, на которых уже нельзя было встретить прохожих, освещались лишь фонарями и нечастыми вывесками круглосуточных магазинов. Воздух постепенно проникался ночной свежестью — выйди кто на улицу, его спина бы тут же покрылась мелкими мурашками, а легкие вмиг наполнились приятной прохладой. Кроны покрытых зеленью деревьев совсем не колыхались, словно замерев в странном ожидании чего-то; как будто ночью само время застывало, заставляя минутную стрелку часов двигаться настолько медленно, что, казалось, она должна была вот-вот и вовсе остановиться.        Шел третий час ночи. На пустынную дорогу падал тусклый свет лишь из одного окна, которое казалось каким-то одиноким среди остальных, где свет не горел уже пару последних часов. Через его чуть приоткрытую створку внутрь помещения тонкой струйкой проникал пропитанный прохладой воздух; вся духота, накопленная за день, наконец испарилась из комнаты.        Приглушенный свет стоящей на подоконнике лампы окрашивал стены в желтый оттенок, мягко ложась тем же цветом и на миниатюрную книжку с потрепанным переплетом, страницы которой неторопливо перелистывал Рейген, время от времени прикрывая глаза и потирая переносицу. Бегло, но не спеша водя взглядом по мелкому тексту, он ощущал, что глаза уже устали и начали болеть, а края страниц немного смялись и намокли.        «Сколько я так уже сижу?» — подумал Аратака, вставая с кровати и переводя утомленный взгляд к окну, за которым виднелась только одинокая улица. Деревья, провода, идущие вдоль узкой дороги, соседние дома — все сливалось в одно большое темное пятно, над которым, подобно тяжелому покрывалу, нависало не менее темное небо; лишь местами оно освещалось редкими звездами, словно теснясь посреди бесконечного мрака.        Оставив свою книгу, которой, между прочим, было уже лет десять, — Рейген с самых школьных лет увлекался литературой, храня и перечитывая, наверное, уже в сотый раз любимые истории, — он поплелся на кухню.        Неширокие окна, полупустые стены, которые хотелось бы заполнить фотографиями с родными и друзьями, небольшой стол, всегда находящийся в порядке и полной чистоте… Каждую ночь он проводил одинаково: читал, занимался какими-то мелочами, которые не успел сделать на работе, и засыпал только под утро. Со временем это начинало походить на какой-то бесконечный сон, повторяющийся раз за разом и не дающий никакого покоя. Однако лучше бы это был сон — так думал сам Аратака.        Подождав, пока чайник закипит, Рейген налил себе кофе и, потрепав волосы, сел за стол. С наступлением глубокой ночи его сумбурные и беспокойные до этого мысли постепенно исчезали.        «Да, стена и вправду выглядит очень пустой, — неотрывно глядя в одну точку, выдал он про себя. — Чем бы ее заполнить?» — продолжал он, в глубине души понимая, что торопиться и делать что-то со стеной он не собирается. Однако единственное, что в ту секунду пришло ему на ум, это все те же фотографии. Жаль только, никаких фотографий у него не было, разве что… Та, одна единственная, которая была сделана совершенно случайно в его же офисе.        «Моя фотография с Мобом!» — вдруг поймал себя на мысли он, тут же почти подскакивая с места и чуть ли не перевернув чашку с еще очень горячим напитком.        Внезапно тишину, повисшую в помещении, нарушил стук в дверь. Он был настолько тихим, что сначала Аратака подумал, что ему кажется, но стук снова повторился — на этот раз чуть громче и продолжительнее.        Не понимая, что и кому от него нужно посреди ночи, Рейген поднялся из-за стола и тихим шагом направился к входной двери. Как только он заглянул в глазок, его тут же пронзило удивление, смешанное с беспокойством: за дверью стоял не кто иной, как сам Шигео, потупившись взглядом куда-то в пол. Послышался щелчок, и дверь немного приоткрылась.        — Моб? — позвал парня Аратака, непонимающе глядя на него.        — А-а, учитель… — как-то растерянно отозвался Кагеяма, таки не поднимая глаз.        — Что-то случилось? Зачем ты пришел так поздно? — серьезным тоном спросил он, открывая дверь чуть шире, словно давая возможность парню пройти вглубь дома. Тот же, немного помявшись на месте, все же сделал пару шагов вперед, будто понимая учителя и без лишних слов.        Мельком пробежавшись взглядом по дому Рейгена, Шигео застыл на месте. Видимо, поняв, что ответа не последует, Аратака закрыл дверь и молча проследовал на кухню, как будто позволяя ученику взять ситуацию в свои руки и заговорить тогда, когда он сам того захочет.        В доме вновь воцарилась звенящая тишина, будто в нем не находилось ни одного человека. Единственное, что в этот миг заполняло мысли Рейгена, — полное непонимание происходящего и вопросы, на которые он не мог дать даже намека на ответ.        Прокручивая в голове последние недели, он уже не в первый раз отмечал, что поведение его ученика с каждым последующим днем становится все более странным: какие-то неоднозначные фразы, сказанные словно невзначай, но заставляющие Аратаку впадать в полный ступор, необъяснимо странное поведение и просто мелкие детали, на которые можно было бы и не обращать внимание. Но Рейген был очень внимателен. Может, даже чересчур. Более того, в последнее время эти детали стали уж слишком бросаться в глаза, что теперь их просто невозможно было игнорировать.        — Читаете? — вдруг спустя несколько минут тихо спросил Моб, взяв в руку книгу и заглядывая на кухню.        Рейген только повел бровью и, опустив взгляд на кружку, от которой до сих пор шел едва заметный пар, коротко бросил: «Да». Возможно, сейчас со стороны он казался слишком молчаливым, словно задумавшись о чем-то своем и не желая отвлекаться на что-то, происходящее за пределами его создания; словно ему и вовсе не было никакого дела до того, что Моб заявился в его дом посреди ночи. Но ведь это было далеко не так.        — Не знал, что вам нравятся детективы, — Шигео говорил тихо, но каждое его слово замирало в самом воздухе; говорил так, что между фразами на некоторое время повисало молчание; казалось, он сам, глядя на учителя, давал ему такие необходимые сейчас паузы. — Что еще читаете? — вновь заходя в погруженную в полумрак комнату Рейгена, произнес школьник.        Он не менял своего тона, будто знал, что учитель последует за ним; знал, что, как бы тихо ни звучал его голос, тот все равно уловит все, что будет им сказано. Или недосказано.        И ведь мальчишка был прав.        — А как ты думаешь? — подобно тени, появляясь в дверном проходе, Аратака оперся плечом о косяк и направил пристальный взор на спину Шигео, который, чуть приподняв голову, смотрел куда-то в окно, а затем опустил взор.        — Почему вы спрашиваете об этом меня? — рука Кагеямы коснулась пары книг, лежащих около лампы на подоконнике. Совсем чистые, ни одной пылинки не отражалось в желтом свете.        — Тот же вопрос хочу задать и тебе, — голова Моба слегка повернулась. — У меня такое ощущение, словно ты, только заступив за порог этого дома, спрашиваешь у меня же, почему ты пришел, — снова поправляя уже растрепанные волосы, не колеблясь, выдал Аратака и подошел ближе. Ближе к окну и книгам, на которых лежала рука его ученика. — Немой вопрос, на который ты и сам не в силах дать четкий ответ, — твердо добавил он, переходя на полушепот, будто в этот момент большего и не требовалось.        — Может, вам нравится психология? — неторопливо проведя указательным пальцем по темно красной обложке, на которой мелким шрифтом было написано «Psychology», ответил Кагеяма и наконец перевел свой взгляд на стоящего сзади учителя.        В груди последнего будто вмиг что-то перевернулось, заставляя Рейгена тут же отвести какой-то озадаченный взор в сторону кровати. И снова это чувство.        — Учитель, — его голос вновь вырвал Аратаку из заключения в собственном сознании. — Мне кажется, или вы стали избегать меня?        Однако все, что было ранее, еще можно было стерпеть, насильно заставляя себя закрывать на это глаза. Но сейчас это перешло любые границы. Казалось, Моб находился слишком близко, чтобы эти границы могли были вообще существовать. Хоть и стоял он в паре метров от Рейгена.        — Ты пришел, чтобы спросить это?        — Не знаю.        Внезапно, словно мельком взглянув на Кагеяму, Аратака замер: на лице того появилась легкая улыбка, а щеки почти незаметно залились краской.        — Я не знаю, — как-то растяжно повторил Шигео, растягивая уголки губ еще шире.        Сердце Рейгена пропустило удар. Наверное, в этом и заключалась главная его слабость.        «Ты думаешь, я настолько хорошо умею сдерживаться? Если бы ты продолжил себя так вести… Словно сам меня провоцируешь, когда на лице такая невинная улыбка», — слова, которым не суждено быть произнесенными вслух. Кто знает, к сожалению или к счастью.        — Учитель… — вновь пролепетал Кагеяма.        Через мгновение Рейген почувствовал, как на его плечи легли чужие руки; Моб бессильно опустился на его колени и, не проронив больше ни слова, прижался к груди Аратаки. Последнему оставалось лишь судорожно приобнять Шигео так, чтобы удержать его слабое тело.        И только сейчас он понял, в чем дело: от парня, хоть и не сильно, но пахло алкоголем. Тот же только крепче, будто бы кутаясь в теплых объятиях учителя, прильнул к нему. Теперь в комнате снова повисла тишина. А среди нее можно было услышать только едва уловимое тиканье часов и мерное дыхание школьника, для которого грудь Рейгена оказалась лучшей колыбельной на всем свете.        «Как будто совсем маленький», — чувствуя, что руки начинают затекать, подумал Аратака, но с места сдвинуться так и не смог. Признаться, ему до боли хотелось замереть в этом положении еще на несколько часов, просто обнимая хрупкое тело и наблюдая за тем, как Шигео медленно окутывает облако сна.        Наверное, в те минуты в комнате можно было услышать еще кое-что. Может, тому виной звенящая тишина, но каждый удар сердца Рейгена отчетливо раздавался среди нее и казался до безумия громким и ощутимым, словно биение внутри его груди становилось все сильнее и сильнее.        Однако, только Рейген хотел уложить Шигео на постель, пальцы того тут же сжались на его домашней рубашке, будто не желая отпускать учителя от себя даже на сантиметр. Видимо, школьнику, находящемуся в странном полусонном состоянии, показалось, что одежда на его учителе слишком неудобная и мешающая, — он начал торопливо, но до смеха неуклюже пытаться расстегнуть ее верхние пуговицы, медленно спускаясь все ниже и оголяя торс учителя.        — М-Моб! — сразу же выдал Аратака, судорожно пытаясь отстранить его от себя, однако парень и не собирался поддаваться.        Как и можно было ожидать, в ответ последовало лишь непонятное мычание. Руки Кагеямы осторожными касаниями скользнули под плотную ткань, обвивая туловище Рейгена и притягивая его ближе к себе.        — Вот же! Моб… — уже совершенно другим тоном протянул Рейген, чувствуя, как от легких прикосновений Кагеямы по его телу, словно горячими волнами, начало разливаться возбуждение.        Что-то недовольно пробормотав, он, не размыкая объятий, упал вместе с парнем на кровать, аккуратно положив его голову на подушку. Тот же, ощущая под собой что-то мягкое и немного прохладное — подушку Рейгена, — слегка поежился и только сильнее зажмурил глаза; будто бы, если он поднимет веки, все в ту же секунду безвозвратно рассеется, подобно зыбкому сну, который забывается сразу после пробуждения.        Легко отстранившись, Аратака поднял затуманенный взгляд на лицо Шигео, дыхание которого уже сбилось и казалось неравномерным. Коснувшись ладонью черных волос и аккуратно погладив их, он спустился к покрытым румянцем щекам парня. Проведя большим пальцем по бархатистой коже, Рейген, уже не отдавая себе отчета о своих действиях, наклонился чуть ниже и почти невесомым касанием припал сперва к щеке, а затем и к губам Моба, тут же улавливая шумный выдох, который тот не смог сдержать. Боясь сделать хоть одно лишнее движение, чтобы не спугнуть мальчика, Аратака скользнул языком по его нижней губе, совсем легко прикусывая ее, будто бы не в силах остановится, и после разорвал поцелуй.        Казалось, дыхание Шигео стало еще более горячим и прерывистым. Цепляясь за края рубашки учителя, он немного приоткрыл глаза и, словно сквозь пелену тумана, посмотрел прямо на него.        — Учитель… — вдруг выдал он. От одного его голоса по затылку Рейгена пробежались мелкие мурашки. — Поцелуйте меня… еще, — продолжил он так, будто сейчас же заплачет, и потянулся к Аратаке, чуть приоткрывая рот.        В голове того вмиг что-то щелкнуло. Вновь опускаясь к Кагеяме, он снова накрыл губами губы ученика, проскользнув языком внутрь рта. С каждой следующей секундой поцелуй становился все влажнее, а язык Моба двигался настолько неумело и беспорядочно, что Аратака не смог сдержать теплой улыбки.        Не в силах больше терпеть, он мокрой дорожкой начал спускаться к шее Шигео, усыпая ее горячими поцелуями. Тот же не мог сдерживать судорожное дыхание, распаляя воздух еще сильнее, отчего казалось, что в комнате, несмотря на открытое окно, стало до безумия жарко. Быстрыми движениями расстегивая одну пуговицу за другой, Рейген стянул с парня одежду и, не медля, прильнул губами к его груди. В комнате раздался сдавленный стон. Замерев на секунду, он поднял глаза на своего ученика: его лицо приобрело еще более пунцовый оттенок, а бегающий взгляд выдавал полную растерянность.        — Из-звините, — заикнувшись, проговорил Кагеяма, пытаясь закусить губу.        В ответ он мог наблюдать лишь удивленное выражение лица Аратаки, однако через пару мгновений на нем вновь расцвела какая-то странная улыбка. Рейген припал к его соскам, будто вынуждая Моба снова выдать непроизвольный стон, а свободной рукой проскользнул к брюкам парня. Тело того сразу пробрала дрожь. Заметив, что Шигео был возбужден не меньше него самого, Аратака торопливо расстегнул его ширинку, после оголяя уже налившийся кровью член.        Помещение наполнилось тихими стонами, сквозь которые послышалось робкое, брошенное Мобом несознательно: «Я уже не могу».        — Что? — словно поддразнивая мальчика, с наигранным непониманием задался вопросом Аратака.        — М-м… Мне уже больно, — направив взгляд к собственному паху, буквально выдавил из себя Шигео и через мгновение прервался на протяжный стон: рука Рейгена неторопливо скользнула по его члену, после начиная двигаться — невыносимо медленно и мягко.        Темные волосы, легко спадающие на подушку, совсем растрепались, а во взгляде отражалось ужасное нетерпение, которое все сильнее рвалось наружу с каждым последующим движением. Самостоятельно толкаясь в уже мокрую от смазки ладонь учителя, парень пытался ускорить темп, ощущая, как на тело накатывает волна приближающегося оргазма. Однако Рейген вдруг остановился, обхватывая член у основания, тем самым заставив Шигео выдать очередной прерывистый выдох.        — Ч-что? — ощущая, как снизу живота разливается сладкая тяжесть, Кагеяма попытался снова податься вперед.        — Погоди, — шепотом произнес Аратака, после неожиданно опускаясь лицом прямо к бедрам Моба и осторожно, не давая тому выдать ни слова, накрыл губами головку его члена, начиная лизать и посасывать ее.        — Учитель! — не сумев сдержаться, почти выкрикнул Шигео, внезапно хватаясь за голову Рейгена и пальцами пробираясь в его светлые волосы. Едва справляясь с собственным дыханием, он как-то по-детски отвернулся к подушке, словно пытаясь скрыть свое лицо. — Внутри… так горячо, — тихо вымолвил он, стараясь толкнуться чуть сильнее и, казалось, непроизвольно выгибаясь в пояснице и откидывая голову назад.        — Ты такой нетерпеливый, — не смог не сказать Аратака, легко улыбаясь и направляя взгляд на изможденное наслаждением лицо парня, которое он так пытался скрыть, видимо, слишком смущаясь собственных эмоций.        Немного помедлив, Рейген вновь провел языком вдоль члена, однако через секунду, в удивлении раскрыв веки, чуть не ахнул от неожиданности: Моб только сильнее сжал руки на его волосах и толкнулся до конца так, что уже пульсирующая плоть вошла до самого основания. С каждым мгновением его движения все больше напоминали какой-то сумбур, ускоряясь и сбиваясь с какого-либо темпа; а едва сдерживаемые стоны становились отрывистее и тоньше. Вдруг Рейген почувствовал, как спину ученика охватила крупная дрожь, а его ноги свела легкая судорога; через миг, резко отстранившись, Шигео выдал последний протяжный стон, после судорожно прикрывая ладонью рот, чтобы не быть слишком громким. Медленно восстанавливая дыхание, парень наконец расслабил пальцы и, бессильно опускаясь на постель, лишь через пару минут полностью затих.        — Мо-об, — протянул Аратака, закусывая губу и слизывая с нее белые капли. — Посмотри на меня, — подвигаясь ближе к ученику, он навис над ним, чувствуя, как собственный уже каменный стояк неприятно упирался в нижнее белье.        Однако, взглянув на лицо Кагеямы, Рейген мог лишь вскинуть бровью и устало выдохнуть: от парня доносилось только тихое сопение вперемешку с невнятным и смятым бормотанием.        «Что? Сразу отключился?!» — вскрикнул Аратака про себя, но через пару секунд, улыбнувшись, осторожно опустился к Шигео так, чтобы его не разбудить. Снова мягко прильнув губами к пылающей щеке, он оставил на ней пару поцелуев и поднялся с теплой постели.        По крайней мере, с Мобом эта постель просто не могла быть холодной.        — Только попробуй завтра сказать, что ты все забыл. Но даже если так, я смогу тебе напомнить, — легко посмеявшись, бросил он, казалось, в пустоту и направился к ванной.        Но Аратака прекрасно знал, что его слова, как и каждое слово, сказанное Шигео, никогда не отдавались пустоте. Дорогие сердцу фразы навсегда повисали между кажущимися пустыми стенами, на одной из которых вскоре появится только одна фотография; и ее будет достаточно, чтобы заменить сотни других — теперь только такие мысли занимали голову Рейгена в уже привычные бессонные ночи.