Не оставляя надежды

Я взгляд осторожно свой спрячу На сильном твоем плече. Не смотри на меня, я не плачу, Я боюсь открыться тебе. Автор неизвестен.

Выйдя из школы, Рицка молча посмотрел на хмурое осеннее небо, затянутое темнеющими тучами, что обгоняли друг друга. Ветер шуршит опавшими листьями, собранными в кучу, грустно вздыхая о чем-то своем. Стоя у ворот в ожидании Зеро, он думал о Соби. Когда же Он вернется? И – вернется ли вообще? «Соби… Надеюсь, что с тобой все хорошо…» - сердце, чуть вздрогнув, тоскливо сжимается. Все еще не верит, глупое, в то, что все так безнадежно. Он чувствует вину за все произошедшее. Она, выкарабкавшись из темного уголка потерянной в беспокойстве души, жалит не хуже раскаленного железа. Ведь все это произошло из-за него. Он – причина всему. Тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Нерешенные вопросы крутятся в голове, не давая покоя. Ему все еще тяжело принять ту правду, с которой он столкнулся. С того вечера он так и не притронулся больше к блокноту брата, словно тот был обработан медленно действующим ядом. - Рицка! Пойдем. Чего застыл? - голос Йоджи резко проникает в сознание, отчего Рицка вздрагивает и открывает глаза. Взглянув на парней, кивает, встряхивая волосами, и, оттолкнувшись от забора, молчаливо идет следом за ними. Не хочется ни говорить, ни слушать. Мысли, как заведенные крутятся вокруг одного и того же. Соби, Сеймей. Правда, ложь. И снова Сеймей, и Соби. Боль - отупляющая, невысказанная, не выраженная ничем, грызущая изнутри. Не уберег, не защитил, позволил уйти. И что делать теперь – не знает. Ничего не знает. Отчаяние затапливает все его существо, и дышать становится в разы тяжелей. Он с трудом вспоминает о том, зачем идет с Зеро. Точно. Рассказать о Бесконечных. И вновь мелодия, которую он услышал на концерте, от которой так постыдно сбежал, струится тихим шепотом воспоминаний. Раз за разом вытаскивая наружу все эмоции, переполняющие Рицку до краев. «Да что же это такое?!» - тихий всхлип все же срывается с закушенных губ, а с ресниц падают несколько слезинок, которые он так и не смог сдержать. Резко встряхивает головой, пытаясь отогнать от себя охватившие его чувства. Смотрит на перешептывающихся о чем-то своем Зеро. Йоджи резко поворачивает голову: - Ты чего, Рицка? - Ничего, идем, - качает головой парень, резко шагнув вперед и обгоняя мальчишек. Те, пожав плечами и вздохнув, догоняют Рицку и уже втроем идут к дому. Усевшись возле окна, Соби прикрывает глаза и тихо вздыхает. Что делать теперь, когда он так своевольно покинул Сеймея? И действительно ли Возлюбленный сделает то, о чем грозился? Зная его, можно верить, что он может вытворить все, что угодно. Как оградить Рицку от родного брата, он и вовсе теперь не ведает. Он все еще помнит, что произошло в Гоуре и на кладбище. Предатель. Трус. Он винит самого себя за эту слабость, от которой избавиться так сложно, но первый шаг сделан, как ни погляди на это. «Защитить, да, Соби? - острым лезвием по натянутым струнам души. - А не поздно ли ты спохватился защищать? - горько до оскомины.- Глупый». Рицка. Его милый, маленький, ставший таким родным, Рицка. Простит ли? Примет ли его вновь? Судорожный вздох срывается с губ. Остается только надеяться на судьбу. На эту проказницу судьбу, которая так любит играть их жизнями по своему усмотрению. Где-то совсем рядом у кого-то в наушниках заиграла энка. Грустная мелодия теребит и без того усталую душу своими минорными переходами. Соби отчего-то хочется расплакаться. Но Боец сдерживает свой порыв. Он ведь взрослый, а взрослым не пристало показывать свои эмоции на публике. И вновь вздохнув, он бросает потемневший взор синих глаз на мокрое от холодных слез неба стекло. Природа плачет за него. Вместо него. Печальная улыбка касается уголков его губ, а остановившийся взгляд следит, как сменяется асфальт за окном. Остановка за остановкой, а дождь будто и не собирается проходить. Соби не замечает ничего, полностью погруженный в апатичное, безвременное, бесчувственное состояние. Застывший, как пришпиленные иглами бабочки в кабинете Рицу. Словно все чувства остановились, окутанные холодом, без возможности отогреться и вернуться к жизни. Морозная опустошенность заполняет весь его разум, все его тело, и кажется, что он сам стал ледяной статуей, что не растает даже весной от теплых солнечных лучей. Автобус резко тормозит. Его остановка. Он, вздрогнув и словно очнувшись, быстро поднимается с места и выходит под дождь, что нитями хлещет по лужам дорог. «Рицка… - и вновь все мысли и чувства вернулись, бесцеремонно вторгаясь в заледеневшее пространство души. - Рицка…» Что он скажет, если увидит Его? Сможет ли вообще хоть слово произнести? Сердце вдруг судорожно сжимается от ноющей боли. Так нестерпимо. С таким отчаянием, что кажется, еще чуть-чуть – и он задохнется от невыносимой, испепеляющей его безысходности, что тревожит его измотанную душу. И так хочется сейчас быть рядом с Ним. Никто не способен заменить Его. Никто. Только Он. Только Рицка. Как удержать непокорное желание израненного сердца увидеть Его Рицку? Обнять, прижать к своей груди, и пусть потом оттолкнет, не захочет видеть, прикажет уйти. Хоть на мгновение… Пусть его желание исполнится. Шаг, другой, более резкий, более длинный, и вот он уже срывается на бег. «Рицка… - бьется пойманной в силки бабочкой мысль. - Рицка!» Мальчишки, не дойдя пары улиц до дома, все же угодили под мелкий, противный в своем холоде, дождь. Зеро веселились, перепрыгивая лужи, а Рицка, прижав ушки к голове, практически бежал, чтобы не успеть промокнуть еще больше, но, как известно, конец одинаков – все равно промокнешь, так или иначе. Забежав под козырек, он ждет, когда Йоджи с Нацуо наиграются и решат запустить его в квартиру Соби. Те думали не так долго, как ожидал Рицка, и уже через пять минут они, скинув куртки и обувь, вытирали волосы махровыми полотенцами. Зеро, откинув полотенца, проходят на маленькую кухню, чтобы поставить чай, а Рицка подходит к кровати и садится на мягкое покрывало. Задумчиво смотрит в окно, за которым играет свою мелодию дождь. Вздыхает, стаскивая с головы полотенце, и укладывается на большую подушку, прикрывая аметистовый взгляд длинными черными ресницами. Запах шампуня из лекарственных трав и сигарет, а еще масляных красок и терпкого кофе. Рицка зарывается лицом в подушку, с блаженством вдыхая этот запах, ставший за столь короткое время ему до боли родным и таким необходимым. Это запах спокойствия, защиты, умиротворения, уюта и беззаботности. «Соби…» - горестные звуки нежного имени. Рицка, не шелохнувшись, так и остается лежать, даже когда Зеро зовут его пить чай. На что Йоджи машет рукой и утаскивает рванувшего было в комнату Бойца обратно на кухню. А затем зеленоволосый приносит стакан с чаем и оставляет его около кровати на небольшом подносе, и вновь уходит. Рицка все так же не шевелится, лишь сильнее прижимается к постели, чувствуя, как витиеватыми узорами по душе расползается болезненное отчаяние. «Ты ведь вернешься, правда?» - сердце уже не смеет надеяться, но все еще верит. Если бы он только мог хорошо приказывать, то Соби ни за что бы с братом не ушел. А так… Бесполезный. Никчемный. Жалкий. Противный самому себе. Он стискивает в болезненном захвате пальцев подушку, глухо рыча на себя от этого безжалостного бессилия. «Ты, наверное, никогда не хотел, чтобы у тебя была такая беспомощная Жертва… Да, Соби?» - такие мысли вгоняют в беспросветную темноту, полную различных страхов и несбыточных стремлений, причиняя боль. «Ну почему же все именно так?» - вопрос, отправленный в никуда. - Сбереги… - тихий шепот в кошачье ушко. - Ты сможешь, Рицка… Парень подрывается с постели и в замешательстве оглядывается по сторонам. Потом глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться, и ощущает тлеющее тепло в груди. Прям как тогда. В том сне. Когда он видел себя Взрослого. Одинокая слезинка скатывается по щеке, стремясь скрыться в махровом полотенце, что накинуто на плечи. Рицка прижимает ладошку напротив сердца, которое готово выпрыгнуть в его руки. Теплое, живое, хрупкое. Трепещет в ожидании, тянется к Нему. Какое же глупое-глупое сердце, будто не знает, что не придет Он, пока Его не отпустит Возлюбленный. И на что только надеется? На удачу, что мимолетна и смехотворна по своей природе? Обидно. И губы уже дрожат, и слезы, злые и непокорные, опять стремятся вырваться наружу из-под прикрытых век, чтобы снова пробежаться горячими дорожками по бледным щекам. Тихий скрип входной двери отвлекает его от горестных мыслей, что как коршуны налетели, чтобы полакомиться и насладиться теплой кровью рвущегося из груди сердца. Парень, перешагнув через порог, нерешительно останавливается, видя сидящего на кровати Рицку. Задерживает дыхание и, стараясь не шуметь, прикрывает за собой дверь. Выступает из туфель и снимает мокрое пальто, вешая его на вешалку, стараясь сдержать рвущиеся с губ судорожные вздохи. Рицка, затаив дыхание, слушает шорох одежды и чуть надрывные, хриплые вдохи и выдохи вошедшего. Раздевшись, Соби в нерешительности останавливается, прислонясь к двери. С жадностью разглядывает паренька, что все так же сидит, не открывая глаз, не шевельнувшись ни на секунду, будто застыл каменным изваянием. Такие знакомые звуки, что страшно разлепить мокрые ресницы и наконец-то взглянуть на того, кто столь неожиданно ворвался в этот тихий дождливый вечер. Потому что потом слишком тяжело будет расставаться с иллюзией, навеянной собственным желанием увидеть Бойца. Соби едва слышно выдыхает, стараясь успокоить взбунтовавшееся сердце, что так рьяно подталкивает его броситься к бесценному сокровищу – к Нему. Рицка, решаясь на столь отчаянный шаг, все же распахивает ресницы, неверяще глядя помутневшим от слез взором фиалковых глаз на того, о ком думал все эти дни. И не только эти. Всегда, везде – все о Нем, том, кто так бесцеремонно ухитрился завладеть его сердцем. Соби шумно выдыхает, не в силах оторвать взгляда от выразительных глаз Рицки, в которых плещется немое упование на то, что это не сон и не обман. Глаза в глаза, в глубине которых притаилась вера, что все осталось как прежде, что они все еще нужны, необходимы друг другу, как воздух, как сама жизнь в мириадах ее проявлений. Долго-долго, не разрывая сплетенных воедино взглядов, боясь сдвинуться с места, чтобы не спугнуть этот миг упоительного единения трепещущих душ. Один протяжный вздох на двоих, и оба срываются, преодолевая разделяющее их расстояние, чтобы через секунду встретиться посреди комнаты, и утонуть в теплых, родных объятиях, и прижаться друг к другу так крепко, как только это возможно. Рицка вцепляется непослушными пальцами в черную водолазку парня, пряча лицо на его груди, а Соби обнимает хрупкие плечи, зарываясь носом в непослушные черные пряди и целуя поникшие ушки. Судорожный всхлип - и Рицка прижимается теснее, будто все еще не веря, что Соби здесь, что Он вернулся, что сейчас обнимает его. Он не чувствует, как по щекам бегут горячие слезы, как намокает ткань под его щекой. Он ощущает только прохладные ладони Соби, что скользят по плечам, спине, зарываясь в волосы, прижимая ближе, настолько близко, что, кажется, ближе уже некуда. Соби что-то невнятно шепчет, раз за разом прося прощение за свой страх, за свою трусость и нерасторопность. Дарит своими прикосновениями ласку, нежность и тепло, уговаривая простить за столь опрометчивый поступок. Чуть отодвигается и, наклонившись, стирает холодными ладонями обжигающие дорожки слез со щек паренька, нежно-нежно сцеловывая хрустальные капельки с мокрых ресниц, и вновь привлекает к своему сердцу. Обнимает, укачивая в объятиях своего ненаглядного, родного, любимого Рицку. А Рицка льнет к Соби, не выпускает из своих рук, страшась, что это всего лишь иллюзорный сон, что стоит только открыть глаза, как все исчезнет, растворится в кромешной темноте. Но это тепло, тихий, прерывистый шепот и учащенный стук родного сердца под ладонью настолько реальны, что Рицка все же вскидывает голову, встречаясь с темно-индиговым виноватым взглядом дорогого ему человека. И когда только Он успел запасть в его душу? Как сумел войти в его жизнь вот так – целиком, развеивая одним только взглядом ту безнадежную обреченность и пустынное одиночество. А улыбка, какая же у Него улыбка… Полностью отдавшись всплеску чувств и эмоций, они не замечают Зеро, которые, увидев Агацуму, тут же решают ретироваться куда подальше, понимая, что Рицке и Соби нужно побыть одним. Конечно, они не ожидали, что Боец так быстро вернется, но обрадовались, что Возлюбленный все же отпустил его. Соби, чуть слышно вздохнув, прикрывает ресницы и плавно опускается на колени, продолжая обнимать Рицку. Кладет голову на его плечо, уткнувшись носом в изгиб шеи. Рицка, чувствуя его состояние, не противится, позволяет ему делать все, что Соби захочет, обвивает руками его плечи, ласково гладит по светловолосой макушке, перебирая непослушными пальцами влажные и потяжелевшие от дождя пряди. Соби вдыхает едва заметный запах вишни и дождя, и улыбается, прикрывая намокшие вмиг ресницы, выпустив на волю все свои страхи, все свои сомнения, всю горечь от боли, разной, безумной. Они не нужны, они – прошлое. А сейчас - настоящее. И в настоящем – Его Рицка. Рядом. Его душе тепло, хорошо, уютно. Он, наконец-то, дома. Это ощущение незабываемое, слишком сладостное, настолько интимное, неповторимое, что хочется плакать. И он плачет, не сдерживаясь. Слезы облегчения и довольства стекают по щекам, срываются с подбородка, теряясь в складках одежды. Рицка прижимается щекой к склоненной на его плечо голове. Робкая, смущенная улыбка касается его губ. Он не задумывался до этого момента, каким бывает счастье. А тут вдруг осознал, даже не задаваясь этим вопросом. Все так просто. Все сложное – просто по своей сути. Вот так и здесь. Он чуть поворачивается и легонько целует Соби в висок. Соби чуть слышно всхлипывает и отодвигается, занавешиваясь волосами. Вот ведь незадача – так нескромно расплакаться на Его плече. Прям как маленький. Не сдержавшись, Соби фыркает, мысленно передразнивая самого себя. Рицка с беспокойством обхватывает ладошками его лицо, побуждая запрокинуть голову, что Соби и делает, только зажмуривается, продолжая улыбаться. Рицка возмущенно сопит, а затем аккуратно стирает соленую влагу и приникает поцелуем к сухим потрескавшимся губам. Ведь Соби не раз целовал его. Значит и он тоже может. Соби шумно выдыхает, стараясь сдержать свой страстный порыв, позволив Рицке довести начатое до конца. Рицка чувствует, как дрогнули чужие губы под его губами и, испугавшись, в смятении отстраняется. Но Соби и этого достаточно. Достаточно одного лишь искреннего желания Рицки. А оно именно таково – Боец знает, чувствует. Вздохнув, Рицка тоже опускается на колени, обвивая руками плечи Соби и прижимаясь к нему, слушая, как гулко отбивает известную мелодию Его сердце. Соби, обнимая свое теплое чудо в ответ, легонько целует бархатные ушки и молча слушает успокаивающееся дыхание паренька. Они разорвали объятия, когда на улице зажглись фонари. Осторожно высвободившись и не сговариваясь, отправились в ванную, чтобы умыться. Управившись первым, Рицка ждет, пока Соби приведет себя в порядок и молчаливо протягивает заранее приготовленное полотенце. Они словно безмолвно договорились между собой не нарушать этой тишины словами – лживыми паразитами, что могут причинить один лишь вред. Улыбаясь друг другу уголками губ, проходят на кухню, где уже давно остыл в кружках недопитый мальчишками Зеро чай. Соби набирает воду и ставит чайник. Убирает со стола, достает из шкафчика печенье, а из холодильника пастилу. Рицка, присев на стул, неотрывно следит за Бойцом, запоминая каждое движение, каждый брошенный вскользь взгляд. Неужели так было всегда? И почему он не замечал стольких вещей? Рицка вздыхает и невесело хмурится. Соби вопросительно смотрит на него, и легкая улыбка сменяется беспокойством. Парень подходит к Рицке, присаживаясь на корточки, и заглядывает в глаза. А тот, покачав головой, тянется к нему и вновь обнимает, прижимаясь щекой к щеке. Соби ласково гладит его по спине, перебирая пальцами позвонки. Рицка щурится от ласки, ставит торчком ушки и чуть прогибается, пытаясь ускользнуть от нежных рук. Щекотно. Закипел чайник, и Соби с сожалением разрывает объятие, чтобы разлить кипяток по кружкам и приступить к легкому ужину. Придвинув кружку с вкусно пахнущим напитком, Рицка отхлебывает и тут же резко ставит обратно. - Ай! Горячо! - болезненный вскрик. - Рицка! - подрывается со своего места Соби. - Ну что ж ты так? - срывается обеспокоенный вздох. - Да я… Задумался… - отведя взгляд и покрываясь легким румянцем. - Вот, держи, - протягивает ему стакан с холодной водой Соби. - Глотни и подержи немного во рту. Будет не так больно. Рицка кивает, принимая стакан и отпивая. Немного подержав таким образом воду, чувствует, как боль проходит и он со спокойной душой проглатывает ее. Соби тем временем вытер стол и разбавил чай прохладной водой, чтобы Рицке не было горячо. - Соби… - спустя некоторое время тихо-тихо зовет его Рицка, словно боясь спугнуть эту, вновь воцарившуюся, уютную тишину. - Ммм? - вскинув взгляд, встречаясь с аметистовыми глазами, в которых спрятался вопрос. - Что, Рицка? - А ты… Надолго? - и затаившееся дыхание, и отведенный в сторону взгляд, словно страшится услышать то, чего не хочет. - Думаю, что навсегда, - спокойно, с полной уверенностью в своих мыслях и словах. - Соби? - немного ошарашенный взгляд из-под челки. - Ты..? - Рицка, - Соби подходит к пареньку и обнимает за плечи, притягивая к себе. - Если ты думаешь, что я что-то сделал твоему брату, то ты ошибаешься. - Значит… С Сеймеем все… хорошо? Соби только кивает в ответ. Рицка с облегчением вздыхает и обнимает его за талию, прижимаясь щекой к животу. Так спокойно. Безопасно. Так уютно, что даже клонит в сон. - Так значит, ты останешься? - спустя несколько минут спрашивает Рицка. - Я вернулся к тебе, - отвечает Соби, медленно перебирая пальцами черные пряди. - Мое место рядом с тобой, Рицка. Так что… - Это хорошо, - прикрыв глаза, говорит Рицка, позевывая. - Что ты вернулся и останешься. А то я волновался. - Рицка… - услышав зевок, ласково почесал за ушком, а потом отодвинул от себя. - Уснешь. А тебе еще домой идти. - А ты меня это… Как ты там делаешь? - не сдерживая повторный зевок, шепчет Рицка, вновь прижимаясь к Соби и прикрывая глаза. - Вот так же сделай. Соби в ответ только качает головой, улыбнувшись на это действо. Вот что он будет делать без своего маленького сонного ушастого чуда? Подхватывает Рицку на руки и, отнеся в комнату, усаживает на кровать. - Подожди чуточку, не засыпай, хорошо? - Угу, я постараюсь, - кивает Рицка, вновь зевая и силясь не уснуть тут же. Соби тем временем приносит его обувь и куртку. Рицка сонно обувается и натягивает свою ветровку. - Ну, я готов, - улыбается он, глядя на Соби слипающимися от сна глазами и протягивая к нему руки. - И я, - кивает Соби, вновь беря его на руки и через несколько секунд оказываясь около дома Рицки. Смотрит на безмятежно спящего Рицку, что с удобством устроился в его руках. Так не хочется отпускать его, но нужно. Достает когда-то врученный Рицкой ключ и, отворив дверь, проходит в чужую прихожую. - Рицка? - раздается в темноте дома женский голос. - Это ты? Это ведь мой Рицка? Из кухни выходит Мисаки с ножом в руках. Соби хмуро смотрит на нее, но понимает, что Рицка не хотел бы, чтобы он что-либо делал его матери. Поэтому тихо прошептав заклинание, отправляет женщину на кухню, внушив, что Рицка давно уже дома. А затем поднимается на второй этаж, заходит в комнату Рицки, аккуратно стягивает с него обувь и одежду. Надевает на Рицку фланелевую пижаму, лежащую на тумбочке, и, уложив на мягкую постель, укрывает одеялом. Ласково целует в теплые губы и бесшумно покидает его комнату, возвращаясь к себе домой.