Не оставляя надежды

Для любви не существует вчера, любовь не думает о завтра. Она жадно тянется к нынешнему дню, но этот день нужен ей весь, неограниченный, неомраченный. Гейне Г.

Рицка ласково перебирает пшеничные пряди, пропуская их сквозь пальцы, и наблюдает за Соби из-под ресниц. Тихо шелестит телевизор, рассказывая последние новости, но им не до них, абсолютно не до них. Все внимание сосредоточенно на едва заметных касаниях и разлившемся по венам удовольствии. Уютное молчание, остывший кофе в кружке, высохшая картина у стены, раскрытая книжка по психологии, улыбка, чуть тронувшая губы Соби. Они сидят на кровати. Вернее, Рицка сидит, а Боец, свернувшись рядом с ним и устроив голову на его коленях, слушает новости, и то через слово, ощущая пальцы Рицки в своих волосах, и тихо млеет от прикосновений. Рицка и сам не заметил, когда успел погрузить руки в золотистый шелк. А теперь же просто наблюдал, как прядь скользит за прядью меж пальцев, оставляя немного щекочущее ощущение, и как прикрывает трепещущие ресницы Соби, когда он случайно касается чувствительной кожи на затылке. Тихий вздох, и Соби чуть шевелится, а затем и вовсе поднимает голову, на что Рицка тут же выпускает из рук его волосы и вопросительно глядит на него. Соби встает с постели, потягивается, вскинув руки и сцепив пальцы в замок, изящно прогибаясь в пояснице. Рицка улыбается уголком губ, рассматривая его силуэт в полутьме комнаты. Любуется Им, вдруг осознавая, что, наверное, Он устал и, по-хорошему, нужно уже укладываться спать. Ведь за сегодня они так много всего сделали. Прогулка по магазинам в поисках нужных кистей, встреча с одноклассниками и Кио, приготовление того пирога, который он запросил у Соби еще числа второго января. А потом долгое чаепитие и работа новыми кистями над очередной картиной, и чтение книги, и легкая улыбка, скользящая в уголках губ, и взгляды, бросаемые украдкой друг на друга. Просто так, убедиться, что здесь, что никуда не ушел, не оставил одного. Хоть и знают, что никогда не оставят друг друга. Не то, что не посмеют, просто не захотят. Дрожь, пробежавшаяся мурашками по телу, хоть дома и тепло, тихие, едва слышные вздохи, и легкое напряжение, витающее в пространстве между телами. И итог - отставленная, чтобы высохнуть, картина, выключенный свет, отложенная в сторону книга, и немного ошеломленный взгляд Рицки, когда Соби с удобством устроился на его коленях, не забыв легонько поцеловать в щеку. И вот сейчас просто смотреть на Него становится сложно, но столь необходимо, желанно, и хочется прикоснуться, провести ладонями по плавным плечам, точеному рельефу спины, запустить пальцы в искристый шелк волос. Рицка подавляет вздох, тихо сглотнув, и отводит взгляд. Когда это началось? Рицка и сам не может ответить на этот вопрос. Может, после вновь появившейся Связи, или же после того, что было в предновогодний вечер, а может, еще задолго до всего этого? С первым прикосновением, с первым, до жути смущающим поцелуем, с легкими объятиями сильных и таких надежных рук, синего взгляда, вселяющего уверенность в собственные силы. - Ну что, будем ложиться спать? - немного уставший, но полный непонятного удовлетворения голос Соби, раздавшийся возле уха горячим дыханием, отвлекает от мыслей, невольных вопросов, заставляя отпрянуть и взглянуть на склонившегося к нему Бойца. Соби закрывает собой единственный источник неяркого света – телевизор, становясь на его фоне черным, на миг замершим силуэтом. Рицка несколько раз быстро моргает, чтобы привыкнуть к образовавшейся темноте и разглядеть лицо Соби. Легкая улыбка, мягкий, чуть сонный взгляд, с ноткой нежности и ожиданием его ответа, неуловимое движение рукой, чтобы заправить золотистые пряди за ухо. Рицка отрывисто кивает, чуть подаваясь назад, чтобы встать. Задевает рукой руку Соби, вздрагивает, отводит взгляд, подавляя желание обнять Соби, и торопливо убирает на стол книжку. Молчаливо помогает расправить постель, а затем уходит в ванную умыться, переодеться в пижаму, чтобы затем вернуться и забраться под одеяло. Сполоснув лицо прохладной водой и почистив зубы, быстро переодевается, думая об осторожных ласковых касаниях, о горячем шепоте, о нежном взгляде, в глубине которого плещется любовь и что-то, чему он пока не может дать названия. И так некстати вспоминаются теплые мягкие губы Соби. Его поцелуи, неспешные, головокружительные, сладкие, глубокие и ненасытные. Перед глазами белым-бело и тело перетряхивает дрожь и хочется, так хочется, чтобы Соби сейчас был близко-близко, опаляя своим дыханием его губы, как всегда он делает перед поцелуем. Рицка мотает головой, прогоняя наваждение, обнимает сам себя, стараясь угомонить свое воображение, остудить враз вспыхнувшее желание. Успокаивает сам себя, мысленно говоря, что все осталось, как прежде, что все нормально, что ничего на него не действует, что это всего лишь растет собственный организм и к этому нужно привыкать. Но когда Рицка зарывается в их огромное, на двоих, одеяло по самые ушки, вся решимость и собственные уговоры тают, исчезая под натиском сумбурных, ярких неясных картин, нарисованных неугомонным воображением. А еще сны, так некстати всплывшие в памяти, заставляют учащенно биться сердце, подолгу неотрывно смотреть в серый потолок, вздыхать и кусать губы. Соби приходит буквально через несколько минут, освещая себе путь экраном сотового телефона, и, сев на кровать, захлопывает крышку, погружая комнату в теплый мрак. Укладывается, забравшись под одеяло, чуть взбивает подушку, чтобы затем с удобством устроить на ней свою голову. Рицка, привыкнув к темноте, наблюдает за его экономными движениями и думает о столь многом и разном одновременно, что начинает ломить в висках. - Рицка, не спишь еще? - шепотом, а кажется, что громко-громко и совсем близко, хоть и лежит на расстоянии вытянутой руки. - Нет, - собственный голос похож на набат. Рицка замирает, а потом, едва слышно вздохнув, вновь говорит: - Нет, не сплю. - Знаешь, я тут подумал… - Соби замолкает, сам поражаясь тому, что хочет поделиться с Рицкой своими мыслями, что крутятся в голове не один день. Он – Боец, привычка подчинения осталась, но проснувшееся в месяцы разлуки и, за то непродолжительное время, что с ним находится Рицка, сознание и постижение того, что он живой, что он – человек, а не бездушная красивая и безвольная кукла, побуждает его совершать то непозволительное, опрометчивое, дерзкое, как бы сказали сенсей и Возлюбленный. - О чем? - Рицка, откинув краешек одеяла и повернув голову, с интересом смотрит на Соби, в ожидании того, что тот хочет казать ему. - Подумал, что хочу завтра сходить в дом родителей, - говорит Соби, а рука сжимает край одеяла, он волнуется, переживает, захочет ли Рицка сходить с ним. - Ты… не сходишь со мной? Соби хотел отложить это на весенние каникулы, но душа нетерпелива, рвется в отчий дом, волнуется, терзается сомнениями, тревожится и даже чуточку страшится чего-то. Он плохо помнит родителей, а уж дом и подавно стал расплывчатым дрожащим силуэтом, который вот-вот растает в вечерней мгле. - А… Это ничего, если я пойду с тобой? - Рицка, растерявшись, немного застопорился с ответом. - Все же это дом твоих родителей. - Я думаю, они бы не рассердились, - Соби мягко улыбается, вспоминая, как виделся в Системе с матерью. Но улыбка исчезает и он, вздохнув, тихо спрашивает, догадываясь, как он думает, о причине: - Рицка, ты… Тебе, наверное, не хочется, а я тут со своими вопросами… Прости… Соби и сам чувствует напряжение, витающее в воздухе, во взглядах, в осторожных прикосновениях после того вечера, когда приходили Безликие, словно бы Рицка и рядом, близко, и не отталкивает, иногда сам дотрагивается, обнимает, но будто со всем этим он и отдаляется, ускользает, оставляя его одного. - Соби! - рассерженно и с негодованием в дрогнувшем голосе. - Прекрати! Сейчас же прекрати! - пальцы цепляются за рукав пижамной рубашки Бойца. - Хватит… Почему ты думаешь, что я не хочу? Разве я отказался? Соби? – все мысли, что были до Его вопроса, уходят, растворяются, оставляя только желание понять, что сделал не так, чем опять обидел Бойца. Такое чувство, что после того Боя все пошло кувырком. Вроде и выяснили все, помирились, но сомнения не дают покоя, тревожат, нагоняют страх, что все не так, как кажется. - Прости… - теплые пальцы скользят по тонкой ладони, что крепко держит фланелевую ткань. - Рицка, - Соби пододвигается ближе, обхватывает руками за плечи, притягивая ближе и заставляя уткнуться носом в плечо. Прохладные пальцы прикасаются к сухим, теплым губам, вынуждая умолкнуть, и только едва заметно выдыхать, согревая своим дыханием озябшие тонкие пальцы, чувствуя их дрожь и понимая, что вновь слишком близко. Просто… Как преодолеть желание прикасаться? Ведь это его любимый Рицка, которого хочется крепко обнимать, подолгу целовать, ласкать и нежить в своих руках, пока… Соби вздыхает, стараясь не позволить своим мыслям зайти так далеко. Как, как же ему сделать так, чтобы не напугать Его своим напором? Соби не знает, но хочет, очень хочет, чтобы Рицка никогда не познал боли и страха в близости. Ни в душевной, ни в физической. Но… А он сам, разве он сам не испытывает страха? - Я пойду с тобой, - прерывая затянувшееся молчание, тихо говорит Рицка, унимая невольную дрожь, что пробежала по телу. - Я буду рядом, не волнуйся. Он отнимает пальцы и прячет лицо на груди Бойца. Рицка понимает, что Соби тяжело, очень тяжело будет перешагнуть порог дома. Дома, которого Он так давно не видел. Это так же, как случилось с ним самим, но наоборот. И так и не так вовсе. Запутался. Рицка вздыхает и теснее прижимается к Бойцу. - Спасибо, - легкий поцелуй с мягкое бархатное ушко, нежное прикосновение к волосам. Волнение отступает, становится легче на сердце и тепло-тепло на душе. - Тогда завтра, ближе к обеду, пойдем. - Угу, - глухо отзывается Рицка, стараясь не поддаться ласкающей руке и не потянуться за новой порцией нежности. И не замечает, как его рука уже сама скользит по теплому боку Бойца, чтобы в следующий момент оказаться на спине, оглаживая ладонью скованные напряжением мышцы. Слышит тихий, глубокий вдох Соби и, очнувшись, резко отстраняется, чувствуя, как Боец замирает, стараясь не выдать ни единым движением своего состояния. Противоречит сам себе. Ведь ему тоже хочется Его прикосновений, а после того раза Соби с ним так осторожен, обходителен, да и он сам, чуть что, сразу если не вырывается, то отстраняется, силясь унять бешеный ритм сердца. Просто… Он не знает, что будет потом, вернее, знает, конечно же, как-то украдкой посмотрел в интернете, но лучше от этого не стало. А может, и не стоит думать обо всем этом, а просто действовать? Соби, он ведь такой, на словах не понимает, приходится объяснять только действиями. Рицка вздыхает, прикусывает губу, а потом, решаясь, вновь прижимается к Бойцу, обнимая за талию и зарываясь лицом в его грудь. В конце концом это ведь его Соби. Почему он должен сдерживать свое желание прикасаться к Нему? Рицке нравится, когда Соби дотрагивается до него и сам он любит касаться Бойца. Он чувствует, как руки Соби тут же обхватывают плечи и спину, слышит долгий судорожный выдох, будто Он не верит, что он рядом, близко, и что не оттолкнет вновь. Соби теплый, даже горячий, Рицка едва заметно вздрагивает, ощущая это тепло, и слышит, как гулко стучит Его сердце, и свое собственное отзывается, сливаясь в единый ритм, становясь дивной мелодией. По венам струится жар, желание прижаться еще крепче и целоваться попросту неодолимо, и Рицка, слегка пошевелившись, поднимает голову, находит губами сухие и горячие губы Соби, прижимается к ним, целуя. Соби коротко выдыхает и резко переворачивает Рицку, опрокидывает на спину, нависнув сверху, опираясь на руки, чтобы не так сильно прижимать его своим весом к постели. На что Рицка судорожно втягивает воздух и крепко вцепляется пальцами в мягкую ткань пижамы на его пояснице. - Рицка… Что же ты делаешь… - перемежая слова с легкими поцелуями, которые он хаотично оставляет на губах, щеках, веках и длинных ресницах, что щекочут губы, Соби старается не спешить. Но проснувшееся желание захлестывает, отвечая на молчаливый неконтролируемый призыв пробуждающегося желания Рицки. Соби оглаживает грудь и вздрагивающий живот подростка, едва заметно прикасаясь ладонью сквозь ткань пижамы и оставляя щекочущее ощущение, от которого бегут мурашки по телу. Ласково тронув уголок губ, заглядывает в глаза. В темноте плохо видно, но Рицка ощущает Его пронизывающий, влекущий взгляд и чувствует, как мурашки волной пробегают по линии позвоночника, отдаваясь опаляющим жаром внизу живота. Сам не понимая, что делает, тянется, привставая на локтях, и вновь прижимается к приоткрытым горячим губам, тут же чувствуя необходимый ему отклик. Опьяняющий жар вперемешку с влажностью гибкого языка - и голова идет кругом, и тихий стон тонет на чужих, но таких родных губах. Рицка выгибается, насколько позволяет ему тело Соби, неосознанно прижимаясь пахом к бедрам Бойца, на что тот рвано выдыхает и чуть заметно подается вперед, совершая постыдное, но волнующее движение. - Рицка, ты… - сипло выдыхает Соби, стараясь сдержать себя еще от одного движения, и утыкается лбом в его плечо. - Зачем ты так…? Рицка и сам не может ответить на этот внезапный вопрос, находясь в полной растерянности от того, что только что сделал Соби. Просто это было… было так… Как и в прошлый раз, тогда, в новогодний вечер. - Не знаю… Просто, - сбивчиво шепчет Рицка, вновь укладываясь на спину, протягивает руки и обхватывает ладонями лицо Соби, когда тот поднимает голову. - Хочется, - тихо-тихо, практически не слышно, но Боец все равно слышит и что-то нечленораздельно выдыхает. «Просто хочется?!» - Соби тихо стонет, прикусывая губы. Он переживает, волнуется, как не напугать любимого Рицку, а Ему - «просто хочется». Неужели не боится? Луна, на мгновение показавшаяся из-за хмурых туч, освещает постель и двоих, что взволнованы близостью тел и душ. Это настолько интимно, что хочется прижаться теснее, в робком смущении скрыть свой взор на Его плече и вдыхать тонкий аромат трав и свежести. Соби с замиранием сердца заглядывает в глаза Рицки, в них горит проснувшееся желание, мерцают искорки взволнованности и совсем чуть-чуть - настороженности. И как вот теперь сдержать свое неистовое желание быть как можно ближе после таких слов? Соби, наклонившись, целует Рицку, ощущая ласкающие пальцы мальчишки в своих волосах. Горячие губы медленно прослеживают линию изящной шеи, ощущая бешеный пульс, бегущий под шелковистой теплой кожей с пьянящим запахом вишни. Рицка тихо выдыхает, чуть покусывает губы, чтобы не застонать в голос от еще одного поцелуя за ушком, от которого по всему телу пробегает дрожь. Соби вновь приникает к губам паренька, медленно и томно растягивая удовольствие на двоих и чувствуя, как Рицка обхватывает руками его плечи и впивается в них пальцами. Отстранившись, Боец нежно проводит кончиком носа по щеке подростка, прикрыв глаза, и улыбаясь мягко и робко. Рицка на это лишь вздыхает и вновь чувствует обрушившиеся теплые поцелуи на своей шее. И когда Боец легонько прикусывает ее основание в плавном изгибе к плечу, Рицка, не сдерживаясь, стонет в голос. Выгибается, взъерошивает пшеничные пряди волос, захватывая их в плен своих ладоней и притягивая голову Бойца ближе, чувствует влажность упругого горячего языка. Соби отстраняется, чтобы тут же заскользить теплой ладонью по груди, неспешно расстегивая пуговички на пижамной рубашке. Рицка зажмуривается, хоть и до этого глаза его были закрыты, часто и поверхностно дышит, но почему-то не может пошевелиться, чтобы прекратить то, что делает Соби, хоть это ужасно смущает. Так было уже однажды. Но тогда Соби спал. А сейчас… Сейчас… Воспоминания и нынешние ощущения накладываются друг на друга, взрываясь фейерверком чувств и нахлынувших желаний. Не разобрать, где чьи. Это все - Связь? Или же просто обоюдное желание быть как можно ближе? Рицке и Соби кажется, что и то и другое. Рицка всхлипывает, когда жар губ заскользил по обнаженной коже груди и живота. Соби жадно целует, прижимается лицом, вдыхая сладкий аромат, скользит и ласкает кончиками пальцев каждый миллиметр атласной теплой кожи, изредка замирая и с детским восторгом вслушиваясь в тихий неразборчивый шепот и прерывистые долгие вздохи. Вздрагивает от прикосновений прохладных пальцев к обнаженной пояснице и тихо выдыхает, вскидывая голову, всматривается в лицо мальчишки и шумно сглатывает. Луна-воровка все с таким же упоением заглядывает в окна, позволяя любоваться Им. Разметавшиеся по подушке черным облаком пряди мягких волос, трепещущие ресницы, что скрывают глубокий аметистовый взор, приоткрытые влажные и покрасневшие от долгих поцелуев губы. Он прекрасен, как самое совершенное творение на Земле, Он божественен в своей грациозности и изяществе. Соби тихо выдыхает, рывком отстраняется от Рицки, разрывая плен Его рук, и садится на пятки в нескольких сантиметров от Него, стараясь привести в норму сбившееся дыхание и только теперь замечает, как трясутся его руки от перенапряжения и долго сдерживаемых эмоций. Рицка, до этого ничего не соображавший от легких невесомых прикосновений Его губ и рук, распахивает глаза, с тревогой всматривается в лицо Соби, на которого падают косые лучи серебристой луны, и задыхается от открывшейся картины. Луна серебрит Его волосы и Соби так похож на молчаливого ангела, спустившегося с небес, готового одним взмахом руки подарить сказку. Соби ловит Его поначалу напряженный и тревожный, взгляд, а затем ощущает подлинное восхищение, что струится по венам вместе с кровью, и по натянутой Нити Связи, передаваясь от одного другому. Шумно вздыхает и, не разглядев во взгляде Рицки страха, пересиливает собственные запреты, позволяя разгореться тлеющему пламени, чуть медлит и, все же решившись, одним движением стаскивает через голову пижаму. Откинув мешающуюся ткань в сторону, разводит руки в стороны и хрипло говорит: - Иди ко мне… Рицка… Рицка, завороженно следивший за действиями Соби, облизывает враз пересохшие губы, сбрасывает мешающееся одеяло, приподымается, опираясь рукой о подушку, садится. Долго смотрит на Соби и, тихо выдохнув, одним слитным движением оказывается на бедрах Взрослого, обхватывая их коленями. Жутко стыдно и неловко, и он прячет взгляд за пушистыми ресницами, чувствуя, как горит предательским румянцем лицо. Обвивает руками Его плечи, ощущая под ладонями горячий, расплавленный бархат, и дрожит, всхлипывает, судорожно вздыхая через раз от разлившегося по телу жара, слабости и полного подчинения уверенным, надежным рукам Бойца, которые тут же притянули его к Нему, от соприкосновения их полуобнаженных тел. Прячет голову на Его плече, не замечая, как прикасается сухими, приоткрытыми губами к изгибу шеи, чем заставляет Соби сдавленно выдохнуть. Ладони очерчивают лопатки, скользят по спине, и горячее дыхание обжигает нежную кожу, сильные, ласковые руки обхватывают тонкую талию в трепетном объятии, еще крепче прижимая к груди и бедрам. Но все равно так далеко, хоть и близко, хочется еще ближе, еще теснее, слиться, сплавиться, растворившись, в неразрывное единение. Соби осторожно приподымает голову Рицки, заглядывает в темные глаза, в глубине которых мерцают всполохи неконтролируемого и неосознаваемого желания. - Я люблю тебя, Рицка, - тихо, обдавая разгоряченным дыханием приоткрытые уста, к которым впоследствии приникает, даря головокружительный поцелуй. Рицка тихо стонет, когда поцелуй затягивается, цепляется пальцами за плечи Бойца, прижимается ближе, не думая о том, что делает, приподымается, трется телом о тело, желанием о желание. Соби усилием сдерживает себя, стараясь не опрокинуть Его на спину и, сорвав последние запреты, заняться с Ним любовью. Долгой, до боли нежной и упоительной. Нет, Соби ни за что не заберет Его ушки сейчас. Отстранившись и глотнув воздуха, Рицка вновь сам прижимается к Его губам, чтобы испить сладостный жар, всхлипывает от полноты ощущений, зарывается пальцами в длинные волосы, жадно, требовательно целует Соби, изредка покусывая его губы. Соби, улыбнувшись в поцелуй, позволяет Рицке вести, чувствуя себя счастливым безумцем. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь такое произойдет в его жизни. Что он и Рицка будут так близко, что только кожа станет препятствием… Ну, и еще пижамные штаны. Но ведь это незначительно, не так ли? Руки блуждают по телу, изучая каждый изгиб желанного тела. Ладони скользят по пояснице, задевая основание мечущегося хвостика, и, неуверенно остановившись, вновь продолжают свое путешествие. Рицка с неохотой отрывается от губ Бойца, ощущая невыносимый жар, что скручивает бедра ноющей болью. Тихо всхлипывает, крепче обнимая Соби и прижимаясь еще ближе, хотя, казалось бы, что ближе уже некуда. Чувствует большие горячие ладони на бедрах, что неторопливо оглаживают их, незаметно прижимая к бедрам Бойца. Соби, на миг прижавшись лицом к скуле Рицки, вновь ласково исследует губами его шею, перемежая легкие покусывания, от которых подростка встряхивает каждый раз, с влажными горячими поцелуями. Отвлекает лаской, осторожно отстраняя от себя, чтобы затем коснуться рукой налившейся желанием плоти. Рицка, почувствовав нежные пальцы, сдавленно вскрикивает, перехватывает руку Бойца и выгибается дугой, не способный остановить движение тела. Жар концентрируется там, где рука Соби, ища выход, делаясь совершенно невыносимым. Перед зажмуренными глазами, с которых текут горячие слезы нестерпимого и доселе неизведанного блаженства, стоит синее, переходящее в красное, марево, умножающееся, как прибрежные волны. Соби улыбается уголком губ и осторожно, размеренно, проводит по горячей плоти рукой, слушая тихие всхлипывания, стоны и собственное имя на Его губах, глядя на его лицо, искаженное первым удовольствием. Громкий стон, заглушенный поцелуем, конвульсивное содрогание тела, и Рицка расслабляется в объятиях Соби, устало прислоняя голову к плечу Бойца. Он еще не до конца осознал, понравилось ему или нет, то, чем они с Соби сейчас занимались, но отвращения он не почувствовал. Было так приятно и хорошо. Хотя с Соби разве может быть по-другому? Зевнув, Рицка думает о том, что не нужно ждать, просто мечтать или вспоминать то, чего хочется. Лучше просто действовать и дарить счастье любимому человеку сейчас, а не потом. Ведь тогда все становится намного проще и легче. Соби ласково целует подрагивающее ушко, и аккуратно ссадив Рицку с бедер, укладывает его на измятую постель. Находит свою пижамную рубашку и, осторожно вытерев его, укрывает одеялом, а сам уходит в ванную, чтобы успокоиться и вновь вернуть запреты, созданные самим собой когда-то, на законные места, и затем вернуться минут через пять, а может и все десять, чтобы пробраться под теплое одеяло к уснувшему Рицке. Утро их встретило слепящим солнцем и ярким, прозрачным в своей синеве, небом. Соби готовил завтрак, когда Рицка выполз их кокона одеяла, и ничего не соображая спросонья, ходил по квартире, задевая каждый угол и без остановки зевая. А когда прохладная вода выветрила дремоту, Рицка себя чувствовал смущенно и неловко в присутствии Бойца, не зная, как теперь ему себя вести, и как вообще относиться к произошедшему. Но Соби, словно догадавшись, из-за чего так тихо ведет себя Рицка, старался обходить в редком разговоре о том, что вчера между ними произошло. Позавтракав и сделав легкую уборку, они пошли гулять. Рицка хоть и мучился неопределенными вопросами и собственными мыслями, молчаливо взял Бойца за руку, на что Соби ласково улыбнулся и легонько сжал его ладонь в своей руке. - Соби, а мы вообще – куда? - Рицка вроде и догадывался, но уточнить не мешало. - Ммм… - как-то неопределенно вздыхает Соби, а потом поворачивается к нему: - Ты обещал, что сходишь вместе со мной к моему дому. - Я помню, - кивает Рицка, невольно встретившись с глазами Соби, и тут же взволнованно говорит: - Знаешь, мне очень интересно, какой была твоя семья и твой дом. - Правда? - Соби улыбается, глядя на Рицку, понимая, что тому все еще неловко рядом с ним. - Угу, - вновь кивает Рицка. - Так что – веди. Ты же знаешь дорогу? - Знаю, - тихо отвечает Соби и, слегка наклонившись, шепчет: - Я люблю тебя, Рицка.