Не оставляя надежды

Небольшое послесловие. ______________________ Прошу простить меня за такой вот финал "Надежды". Многим он показался чересчур открытым, неоконченным и довольно печальным. Поэтому я решила его немножечко дополнить, чтобы не разочаровывать своих любимых читателей. _______________________________________________________________

Быть человеком означает всегда располагать возможностью сделать по-другому – наоборот или иначе. Дж.Ганн.

Несколько лет спустя. Осень, на удивление, была теплой, окрашенной в багряные и золотые тона, тихой, полной безмятежного спокойствия, как перед бурей, что сорвет покровы тонких одежд, не оставляя ничего, кроме боли. - Соби, ты будешь моей моделью. Боец едва заметно поворачивает голову в сторону Рицки. Парень выставляет оптимальные настройки на своем новом фотоаппарате. Профессиональный. Его подарок Ему. Рицка как-то обмолвился, что хочет стать профессиональным фотографом. Сказал и забыл об этом разговоре, но Соби запомнил, он всегда запоминает самое, на первый взгляд, незначительное, но необходимое, мелочи, но из них состоит жизнь. А через несколько недель перед Рицкой появилась запакованная в шелестящую и разноцветную упаковку коробка. Рицка тогда радовался, как ребенок, да все обнимал и целовал Бойца в благодарность, а потом нащелкал столько фотографий с ними обоими, что практически занял всю память карты. - Моделью? - Соби тепло улыбается, наклоняя голову вбок, и бросает взгляд из-под ресниц на Рицку. - Вы уже перешли на портретные снимки? - Угу, - кивает Жертва, отрываясь от фотоаппарата. - Замри. Мне нравится эта поза. - «Интересно, чем это она тебе понравилась?» - Соби мысленно ухмыляется. - «Опять решил использовать привилегию Связи?» - Рицка щелкает несколько раз, меняя ракурс. - А теперь откинься. И слегка улыбнись. Вот так. - «Почему бы и нет? Раз есть такая возможность», - Соби в точности исполняет оговоренное Рицкой. - «Ну ладно, тогда – держись. У меня тоже есть возможность. Я могу и буду тебя мучить», - улыбается парень. - А теперь встань около того дерева. Там освещение хорошее. Фотосессия закончилась только под самый вечер. Они возвратились домой уставшие, но довольные. Рицка, как и обещал, так замучил бедного Бойца своими приказами, что у того просто уже тихо сносило крышу от такого количества Силы и уверенного голоса любимого мальчишки. После ужина Рицка пересматривает отщелканные снимки и удовлетворенно кивает самому себе, отмечая те или иные недочеты и достоинства отснятого. - «Я люблю тебя». - «Соби… Теперь ты ищешь возможность меня помучить?» - Рицка улыбается, но не смотрит на Бойца - весь ушел в свои снимки. - Помучить Рицку… Заманчиво звучит, - тихий, но горячий шепот касается человеческого уха, родные руки нежно обхватывают тонкую талию. - А у тебя здорово получается. - Это потому, что ты – отличная модель, - Рицка откидывает голову на плечо Взрослого. - Думаю, некоторые из них пойдут на выставку. Она у нас через месяц будет. Так что твои мучения только начинаются. - О нет! - театрально вздыхает блондин, зарываясь носом в темные волосы и касаясь губами основания теплых ушек, которые подергиваются от щекотливого ощущения. - Рицка не может быть таким садистом. Ты ведь пощадишь меня? - Ни за что, - парень поворачивается в объятиях мужчины и, улыбаясь уголками губ, заглядывает в теплое море глаз. - Ты попался. - Ты не представляешь, Рицка, насколько давно я попался, - страдальчески выдыхает Соби. - Но мне нравится. - Извращенец, - ухмыляется Рицка, ласково касаясь кончиками пальцев лица мужчины. - Но мне нравится. - Нам это нравится, - улыбаясь в ответ, подытоживает Боец, скрывая под ресницами взор и крепче обнимая Рицку. Парень укладывает голову на плечо Бойца, овивая руками его шею. - Я люблю тебя, Соби. - Рицка. В голосе слышны нежные переливы, полные любви. Ласковые пальцы зарываются в волосы, касаясь чувствительной кожи на затылке. Рицка зажмуривается и тихонько вздыхает. - Я хочу мороженого. - На ночь глядя? - Ага. Давай сходим в магазин? - Хорошо. Только наденем пальто. На улице похолодало. Они так и не дошли до магазина. Звон тревогой пронесся над головами, повинуясь Силе. Силе, знакомой до боли, до холода, до горького осознания, что не уклониться теперь. И не уклониться никогда от собственного глупого поступка, неверного выбора и невозможности нести эту пытку в одиночку. Тогда, в то роковое утро, он спас своего любимого. В обмен на мучительные и болезненные терзания своей слишком чуткой и живой души. Он бы мучился до сих пор, если б Соби через несколько дней его молчания не вытряс из него правду. Это был первый и последний раз, когда Рицка видел своего Бойца в таком состоянии. Соби не кричал, - он орал полным ужаса и хрипоты голосом, встряхивая Рицку за плечи, пытаясь понять, как вообще тот мог подписаться на такое... - Ты, черт тебя подери, умирал! А я говорил! Но ты ведь всегда все делаешь по-своему! Что мне оставалось? - Рицка не выдержал и сам схватил Бойца за грудки. - Ты бы смог жить, если бы меня не стало? - Смог, - тихо, но горько. - Потому что ты не захотел бы, чтобы я ушел вслед за тобой. Я смог бы жить дальше, но уже не думая о жизни. Я бы мечтал о смерти и нашей скорой встрече. Но все равно продолжал бы жить. Потому что ты желал бы именно этого. Рицка медленно выпустил мягкую ткань туники из напряженных пальцев и опустил голову. Стало стыдно. За свою слабость, недальновидность, подростковый максимализм, нелепость, которую совершил, не подумав, за свой страх потерять Его. Молчание повисло в комнате, и теплые, родные руки обняли, притянули к себе крепко, надежно, что и не вырваться, да и не нужно. Правильно, до последнего вздоха - правильно. Хоть и больно до слез от правды, которую он услышал. Но он соглашается с ней. Соби прав, он поступил бы именно так. Такой приказ бы отдал своему Бойцу в последние минуты своей жизни. - Прости. - Это ты прости. Я не должен был кричать, - пальцы невесомо коснулись поникших ушек. - А с этим мы что-нибудь придумаем. - Как будто попрешь против Системы. Ее ведь нельзя обмануть. Раз сказал – нужно сделать. Только вот… - Рицка, поверь мне, выход можно найти из любой ситуации. Так что, прошу тебя, не думай об этом. По крайней мере – сейчас. - Решать проблемы по мере их наступления? - Да. Именно так. Но «так» не получилось. Рицка всегда был слишком сострадательным, слишком справедливым, слишком чутким до чужой боли. Он мог сносить боль, причиняемую ему. Но причинять боль самому, причем осознанно, для него было чересчур тяжело. Даже просто думать об этом было невыносимо, а уж совершить и подавно. Но мысли не давали покоя по ночам, смешивая темные краски и рисуя ими филигранные сновидения, порождая тихий ужас, да такой, что и объятия Соби не спасали. Он не мог думать об этом, но и не думать тоже не мог. Все казалось настолько обреченным, полным агонии, настолько сокрушительным, до невозможности вздохнуть. Разговоры не помогали. Не помогали взгляды. Не помогали объятия. Не помогали поцелуи. Ничего не помогало. А потом пришло безразличие, хотя что-то еще оставалось где-то на периферии воспаленного сознания. Сеймей не приходил, не появлялся, они не чувствовали его Силы. И вроде бы сам Рицка уже начал надеяться, что никогда не увидит брата. Не совершит столь страшного поступка. Наделся, что Соби прав, и возможно, есть вероятность иного исхода. Теперь же время остановилось, и ему вновь придется совершить сделку. Не только с Системой. Но и с собственной совестью. Все мысли, что он считал похороненными, вновь волной поднялись, разламывая возведенные стены, вонзаясь ядовитыми иглами в сознание. - Здравствуй, Рицка, - голос брата ничуть не изменился. - Давно не виделись, не правда ли? - Сеймей, - не выпуская ладонь Соби из своей руки, Рицка криво улыбается, смотря мимо старшего брата. Он не хочет, не желает причинять тому боль, а от того, что ему необходимо убить его, становится тошно. - Зачем пришел? - Соскучился, - оповещает младшего Возлюбленный. - А пес, как оказывается, жив. Не хочешь сразиться? Как тогда. - Дурак! - Рицка не выдерживает и все же резко поворачивает голову, чтобы взглянуть на брата, который уже распахнул ночной полог Системы. - Я же… Он не может сказать. Слова застревают в горле. Он крепко зажмуривает глаза. Сердце рвется. Если он не сделает… Но он не может. И страх накатывает, остужая все чувства, сковывая в стальной обруч теплое трепещущее сердце. Оковы. Если он сделает, то никогда не простит себя. Если не сделает, то Соби умрет. Если… Это похоже на весы. Если… Так много и так мало в этом слове. Если… - Рицка, давай это сделаю я. - НЕ СМЕЙ! - громко, яростно, распахивая глаза и сжимая ладонь в своей руке. - Это моя ошибка. Это моя проблема. И решать ее буду я! - Рицка? - Сеймей с недоумением смотрит на Пару. Он ведь не знает. - Лучше бы ты не приходил, Сеймей, - обреченно говорит парень, не глядя на брата. - Рицка, может… - Нет! Иначе ты… Ты… - воздуха не хватает, голову ведет. - Уходи. Оставь нас наедине. - Рицка… - тихо, сопротивляясь, хоть и больно, тяжело примириться с осознанием, что именно задумал парень. - Уходи. Это приказ. - Хорошо, Рицка, - сжимая зубы и резко притягивая к себе, до боли стискивая в объятиях. А потом отпускает, отворачиваясь и уходя, понимая. Все понимая. Но замерзая от холода, которым веет от Жертвы, не слыша больше ничего вокруг, оглушенный Его отчаянием. Сеймей смотрит на опущенную голову Рицки, а затем подходит, желая обнять. Ведь Рицка сам отослал Агацуму. А значит, дал ему, Сеймею, шанс. - Рицка, - он обнимает младшего. - Спасибо, Рицка. Спасибо, что выбрал меня. Мы ведь так похожи. Ты ведь позволишь любить тебя, Рицка? Слова проникают в сознание, обволакивают своей чарующей мягкостью, утихомиривают лихорадочное метание мыслей в поисках правильного, рационального выхода, решения. Нужного, необходимого, как воздух. Важного, значительного в эти минуты для Рицки, как его собственная жизнь, как его любовь к Соби. Преступление. Еще не совершенное. Но омерзительное. От мыслей о котором все переворачивается внутри, выворачивает наизнанку. Тошно. Рицка дрожит. Холодный пот проступает по всему телу. Ужас еще не содеянного стоит перед глазами. Не вдохнуть, не выдохнуть. Самому хочется умереть, но не убить. Наказание. - Рицка? - Сеймей пытается заглянуть в его лицо; парень уворачивается, но тем не менее не делает попыток высвободиться из объятий. - Что, не можешь решиться? - тихий струящийся шепот касается плеч, обнимая, и на Жертву накатывает странное спокойствие. - Не бойся. Это не страшно. - Да как же… Я не могу… Это не то, что я с легкостью могу сделать… - Ты сам согласился. - Я жалею об этом. Можешь взять мою жизнь. Только не принуждай меня совершить то, чего я себе никогда не прощу. - Это невозможно, - Сила накатывает, словно волна, руки парня сами собой обхватывают спину брата, скользя вдоль линии позвоночника, а Рицка в оцепенении наблюдает за этим, будто со стороны. - Смелее. - Нет! - одними губами, без единого звука. Сеймей улыбается, чувствуя Силу Рицки, прикрывает глаза, и резко распахивает их, ощущая пронизывающий холод вдоль спины. - Рицка…? Что…? - дыхание срывается, хриплый стон слетает с губ, глаза закатываются, ноги подкашиваются и Возлюбленный обмякает, подхватываемый руками младшего брата, которого душат бессильные слезы. - Ну, вот видишь. Все получилось, - в этом голосе слышится довольство, которое пробуждает в Рицке ярость - болезненную, дикую, необузданную. Но Система мягко обволакивает своей Силой, остужая вспыхнувший гнев. - Он жив, Рицка. Я всего лишь поглотила его Силу и Системные способности. Полностью. Он будет жить, но теперь – как простой человек. - Ч-что? - Рицка вертит головой, не понимая, что ему говорят. - Но ты… Ты… Ты-ы-ы! - Мне хотелось посмотреть, что ты предпримешь, - раскаяние и грусть. - Хотя, у меня было предположение, что ты поступишь именно так. Прости, что тебе пришлось пройти через это. Но теперь я знаю, что тебе можно доверить мою Силу полностью. - Да ты…! Да ты знаешь…! - Знаю. Конечно же, знаю. Мне приятно знать, что ты использовал этот шанс так верно. - Шанс? Какой такой шанс? Это был не шанс, а самая настоящая… - Тот шанс, который я дала тебе давным-давно. Ты же помнишь. Ты все помнишь. И обжигающее пламя. И клятву, данную Ему. Ты помнишь. Не можешь не помнить. - Что…? - неверяще, шепотом, вдруг осознавая все, о чем не задумывался до этого. И понимая все до последней точки, до последнего вздоха. - Не может быть… Этого… - Может. Мы в расплате. Так что не думай об этом так, словно ты совершил нечто непоправимое. Система схлопывается с тихим щелчком, оставляя Рицку сидящим на земле, усыпанной листьями, на коленях которого, провалившись в забытье, расположился Сеймей. - Рицка! - голос, родной, неровный, взволнованный - рядом. Любимые руки обнимают, согревая своим теплом. - Соби… - хочется разреветься, вздохнуть от облегчения, осознавая, что неминуемое проскользнуло мимо, не коснувшись, не опалив чистой души, а только дало больше для постижения жизни, такой необходимой, надобной. Хоть горечь еще не прошла, и притупленный страх остался, Рицка понимал, что выбор, какой бы он не сделал в прошлом или же в будущем, всегда должен иметь несколько вариантов решения и полноту ответственности. И не обязательно рациональных и обдуманных. И слезы сбегают по щекам, и улыбка не сходит с лица, и теплые губы касаются мокрых ресниц, и руки, ласковые, нежные, добрые - обнимают, успокаивают тихую истерику, исцеляя. - Мы живы… Теперь все будет хорошо. Соби, ты не представляешь, теперь все будет хорошо. - Да, Рицка. Я люблю тебя. Иногда Судьба, Рок, Фортуна, Жизнь, Система (можно назвать как угодно) играет с нами всеми в интереснейшие игры, полные взлетов и падений, везения и отчаяния, боли и счастья. И каждый раз мы надеемся, несмотря на то, что сейчас с нами происходит в данный момент. Хорошее или же плохое. Мы всегда надеемся и от этого остаемся на месте. Но когда жизнь выбивает нас из колеи, сталкивая с неизвестностью, не оставляя выбора, не оставляя надежды, вырывая нас из ее крепких объятий, мы начинаем видеть себя и свою жизнь по-другому, в новых оттенках, становясь взрослее, мудрее, опытнее. В такие моменты мы становимся самими собой. И остается только единственный выбор: принять или же нет.