Юки: Счастливая жизнь

Вторая неделя мучительного одиночества, гробовой тишины и пустоты сказывалась на волке ещё хуже, чем могло показаться. Боль от утраты человека не давала покоя и со временем не ослабевала. С каждым днём состояние Рэя становилось хуже. Депрессия набирала обороты, превращая зверя в того, кем он был раньше — в волка, которому безразлично всё и все. Он игнорирует друзей, их заботу и поддержку. Дверь для каждого из них вновь оказывается заперта, как месяцем ранее. Никого к себе Рэй подпускать не желает, но не ради себя, а ради их же блага. Первое, на что нарываются друзья, приходя сюда, — это незаслуженная грубость, идущая от волка сама собой, потому что по-другому он вести себя больше не может. Рэй отталкивает любого, считая, что ему нужно время. Он хочет быть один, но не понимает, что сейчас ему лучше не оставаться в одиночестве. Оно ещё больше усугубляет положение, позволяя волку погружаться в омут мрачных мыслей с головой. В спальне зверя стояла нестерпимая духота, но у волка не было ни сил, ни желания вставать с постели и открывать окно для проветривания. Вместо этого он лежал неподвижно, тяжело дыша и держа одну из лап на горячем от высокой температуры лбу. Помимо одиночества, волка изводила тяжёлая простуда, не отступающая всю эту неделю. Болезнь стала негативным последствием вечера, который волк провёл на холоде, под дождём. Это был тот самый день прощания с Юки, когда гроза вернула её домой. С тех самых пор Рэй мучается от простуды: температуры, озноба, кашля и ломоты во всём теле. Причиной подобного состояния волк считал не только болезнь, но и потерю любимого человечка, о котором думал и по которому тосковал каждый день. Счастливые воспоминания, которые подарила ему эта милая девушка, терзали душу зверя и отзывались болью в сердце, что с момента пропажи Юки оказалось окончательно разбитым. Рэй ужасно по ней скучал. Он вспоминал её улыбку, нежный голос и тёплый взгляд каждую минуту. Правда образ девушки, оставшийся в памяти, сейчас вовсе не радовал, а расстраивал Рэя. Он был уверен, что потерял Юки навсегда, а значит, потерял и свой смысл жизни. Только поэтому волк не заботился о лечении простуды да и о себе в целом. Ему стало наплевать на свою жизнь, а в мыслях поселилась мечта свести с ней счёты, если спустя время тоска по Юки не ослабнет. Першение в горле вызвало у Рэя громкий кашель, от которого в районе груди чувствовалась жгучая боль. Волк перевернулся со спины на бок, чтобы немного уменьшить ломоту в мышцах. Он продолжал кашлять в кулак и слышать собственный хрип, который целую неделю сводил его с ума. Вскоре он прекратил и постарался восстановить сиплое дыхание, а ради подавления жжения потёр грудь ладонью. Это помогло, правда ненадолго, ведь спустя время это повторится вновь, и Рэю снова придётся страдать от боли в горле, голове и остальном теле. Зверь притих и неожиданно понял, что, пока кашлял, не расслышал посторонние звуки из недр квартиры. Рэй напряг слух и распознал стук по входной двери: к нему вновь кто-то пришёл. Волк обречённо застонал, но решил всё же открыть дверь. С трудом Рэй поднял корпус и сел, свесив ноги с края кровати. Уставшим взглядом волк обвёл комнату в поисках одежды и нашёл её, к счастью, недалеко от себя. Ему было достаточно протянуть руку, чтобы добраться до вещей, правда надевать их Рэю совсем не хотелось. Одежда обтянет горячее шерстяное тело, и зверю станет ещё жарче, но и в трусах он к друзьям не выйдет. Пришлось одеться: майку зверь напялил сидя, а шорты натянул на лапы только после того, как встал на ноги. Придерживаясь рукой за стену, Рэй поплёлся в прихожую, шаркая когтями об пол. Кое-как зверь добрался до двери и приготовился открыть нежеланному гостю. Сейчас сил спорить у волка совсем не было, поэтому настроен он был куда лучше, чем обычно. Но всё же Рэй не хотел никого видеть, поэтому готовился прогнать визитёра восвояси, чтобы вернуться к постели и, возможно, попробовать вздремнуть. С этим желанием волк повернул ключ в скважине и дёрнул дверную ручку. К своей неожиданности, на пороге он не увидел того, кого ожидал. — Привет, Рэй! — поздоровалась Юки-кошка с коллегой и по совместительству с соседом по дому. При встрече с ней волк растерялся, представив, как ужасно выглядит в растянутой домашней майке, покрытой пятнами различного происхождения, с растрёпанной головой, словно расчёской он не пользовался уже больше месяца, и с несвежим дыханием. Рэй ни перед кем не стыдился появляться в таком виде, но кошка — совсем другое дело. — Привет. — по вине удивления, грубость в его голосе отсутствовала, чего не скажешь о болезненном хрипе, от которого Рэй подумал избавиться, прокашлявшись. Всё ещё переживая за реакцию Юки при виде его помятой морды, Рэй извинился: — Прости за внешний вид, только с кровати встал. Рэй испытывал смешанные чувства, глядя на кошку. Эти голубые глаза были так сильно похожи на те, которые пропали неделю назад, что волку становилось не по себе. — Ничего, я понимаю. — добродушно ответила она, — Поэтому и решила проведать тебя и узнать, как ты. Пока Рэй собирался с мыслями и думал, что ей сказать по поводу себя, Юки опомнилась и поспешила сообщить ещё одну причину прихода. В своих лапках она держала пищевой контейнер, который вскоре подняла до уровня груди и объяснила, что это: — Я тут супчик на днях сварила… подумала, твоему больному горлу он будет как раз на пользу. Поэтому держи! Она вручила ему суп и улыбнулась от радости, что Рэй принял угощение и даже слегка опешил от неожиданной заботы к своей персоне. — Спасибо, Юки. — поблагодарил он с едва приподнятыми уголками пасти, рассматривая наполненный доверху контейнер с супом и размышляя, как поступить дальше. Он думал, что после этого просто не может захлопнуть дверь перед её носом, поэтому сказал: — Можешь зайти, если хочешь. На приглашение кошка без лишних раздумий ответила согласием. Слушая огрубевший голос зверя, ставший таким под влиянием простуды, Юки ощущала непреодолимое желание напоить его горячим чаем. Ей захотелось срочно избавить Рэя от противного хрипа, который портил бархатистый голос волка. С этой целью она вошла в дом. Одного шага в обитель зверя кошке хватило, чтобы ощутить собственной шкурой невыносимую духоту, словно в квартире кислород был на исходе. Дышать внутри становилось трудно: Юки поняла это, оказавшись в комнате Рэя. Первым делом кошка заметила летающие в воздухе пылинки, а вторым — закрытое окно, вдобавок прикрытое жалюзями, чтобы солнечный свет не поступал в спальню. — Рэй, ты чего, задохнуться здесь решил? — Юки не выдержала и подошла к окну, чтобы пустить внутрь дома свежий воздух. Как только кошка открыла жалюзи, зверь прищурился от потока яркого света и отвернулся, не позволяя лучам солнца бить по глазам. Он не видел дневной свет уже четвёртый день подряд и столько же не дышал уличным воздухом. — Так-то лучше! — завершила работу Юки и повернулась к волку, — Комнату проветривать надо. Никакого толку в лекарствах не будет, если ты будешь дышать собственными бациллами. — Учту, спасибо. — немного недовольный новыми условиями в спальне Рэй всё-таки поблагодарил Юки. — Кстати, какие таблетки ты пьёшь? — кошка уже заметила, что целая неделя больничного не улучшила состояние Рэя. У Юки начинали закладываться подозрения в вопросе его лечения, поэтому ей вздумалось узнать подробности. — Никакие. — спокойно ответил Рэй, как будто так и надо. — Никакие? — мордочку Юки перекосило удивление вперемешку с возмущением, — В каком смысле «никакие»? Ты что, совсем не лечишься? — А зачем? — равнодушно пожал плечами зверь, — Само как-нибудь пройдёт. Всё ещё пребывая в недоумении от легкомысленного отношения Рэя к своему здоровью, Юки оглядывала его болезненный вид и молча поражалась, насколько зверь изменился внешне по воле простуды. Этот зверь изо всех сил пытался стоять на ногах ровно, но внимательный взор кошки не мог пропустить из виду то, как он немного пошатывался, явно испытывая слабость в мышцах. Морда волка выглядела так, будто он провёл несколько ночей без сна: веки, казалось, могли вот-вот закрыться от усталости, давно не причёсанная шевелюра зверя растрепалась от подушки, а влажный нос стал сухим. Рэй выглядел истощённым и подавленным. Внешний вид волка, который Юки всегда считала привлекательным, теперь казался отталкивающим и неопрятным. — Как ты себя чувствуешь хоть? — обеспокоенно спросила кошка, продолжая выискивать в нём изменения. — Лучше всех. — с кривой усмешкой сказал он, пытаясь отшутиться и избавить себя от подобных вопросов. Конечно же он чувствовал себя хуже некуда. Юки уловила нотки сарказма, поэтому решила действовать сама. Она подошла к упрямому волку вплотную, вытянула руку и прислонила ладонь ко лбу Рэя. Лапу мгновенно обдало жаром, и Юки взволнованно прокомментировала: — Да ты горишь! — вторая рука последовала за первой, прислонившись к такой же горячей, как лоб, щеке, — Температура под сорок скачет! Нет, так дело не пойдёт. Тебя лечить нужно. Волк отстранился, больше не позволив ей щупать морду. Уняв раздражение, он предельно спокойно ответил: — Юки, послушай. — Рэю было больно произносить это имя вслух, — Ничего не нужно. Спасибо за помощь и за… суп, но я сам справлюсь. Не смертельно же. «К несчастью» — добавил он к последней фразе, но про себя. — Ага, я вижу, как ты справляешься: специально изводишь себя болезнью, как будто тебе мало других переживаний. — сказала кошка, имея в виду исчезнувшую девушку. Она знала, как Рэю трудно переносить разлуку с ней. На меткую правду зверь не ответил, признав, что Юки его раскусила. Только лишь вздохнул, не желая говорить на эту тему вслух. — Ты любишь её? — неожиданно спросила кошка, пристально глядя зверю в глаза и выискивая в них ответ. — Давай не будем об этом. — через некоторое время сказал Рэй, тряхнув головой и нахмурив брови. — Любишь. — поняла Юки, ощущая странное чувство, потому что если волк полюбил её альтернативную сущность, значит, он в какой-то степени полюбил и её, — А теперь скажи мне, Юки бы хотела видеть тебя таким? Смотреть, как ты плюёшь на себя и теряешь интерес к жизни? Наверное, нет. — К чему всё это? — оборвал её Рэй, — Юки всё равно больше нет. — Не говори так, будто она умерла. Юки всего лишь вернулась обратно, и это не значит, что её чувства или твои должны пропасть. Пусть шанс встретится вновь не велик, но он есть! Рэй задумался. Юки-кошка была права: зверь понял это, вспомнив девушку и её вечное желание вмешиваться в проблемы волка, чтобы избавить его от них. Конечно же Юки, будь она рядом, постаралась провернуть всё так, чтобы Рэю стало лучше. Почему-то этой девушке всегда хотелось кому-нибудь помочь, проявить доброту, позаботиться и поддержать. Волк представил её реакцию, если бы она оказалась здесь и увидела его в таком состоянии. Она бы шустро поставила его на ноги, Рэй в этом даже не сомневался. — Ладно. — волк сдался, вздохнув, — Вылечусь. — Вот молодец! — одобряюще сказала кошка, — Юки бы тобой гордилась. А раз её пока что с нами нет, твоим здоровьем займусь я. Так что пошли в кухню! Дам тебе попробовать свой бульон, и ты у меня мигом поправишься! Волк повиновался, пришёл вместе с ней в названную комнату и уселся за стол. Получив разрешение здесь немного похозяйничать, Юки взялась за дело. Однако стоило ей только подойти к плите, как она ужаснулась, обернулась к зверю и ошарашено спросила: — Ты что, всё это время питался вот этим? — двумя пальцами кошка подняла пустую упаковку от лапши быстрого приготовления и покачала в воздухе. — Я готовить не умею. — оправдался волк. — Чтобы я больше эту дрянь у тебя дома не видела. — предупредила кошка и нашла урну. Юки избавилась от всех улик прошедших трапез Рэя и занялась подогревом супа до температуры, подходящей для больного горла волка. — Вечером принесу тебе ещё. — пообещала кошка, ставя перед ним тарелку, наполненную до краёв, — Заодно все свои шкафы переверну, найду тебе что-нибудь жаропонижающее. — Там овощи? — вдруг поморщил нос Рэй, наблюдая за плавающими в бульоне кусочками в виде кубиков. — Конечно! Самое то для тебя, так что ешь. — Терпеть не могу овощи. — Ничего не знаю. Ешь. Под принуждающим взглядом Юки Рэй взял ложку в правую лапу и неуверенно размешал жидкость. «Была не была» — подумал зверь перед тем, как поместить ложку с супом в пасть. К его удивлению, бульон оказался вкусным даже несмотря на присутствие овощей. Горячий обед стал настоящим подарком его настрадавшемуся горлу. Рэй даже не заметил, как одолел всю тарелку. Благо, ему тут же подоспела добавка. — Вот это у тебя аппетит! — хохотнула Юки, — Понравилось? — Очень, спасибо. — Всегда пожалуйста. — мило улыбнулась кошка, став строже несколькими мгновениями позже: — А теперь шуруй обратно в спальню, ложись и не вставай с кровати до тех пор, пока не поспишь. Запомни, Рэй, сон — лучшее лекарство. За весь этот день Юки первый раз удалось выбить из него улыбку. Но, к несчастью, она пропала быстро. Рэй был не из тех, кто держит радость на морде долго, поэтому уже через миг он снова стал прежним. Зверю пришлось по вкусу указание кошки, потому что вздремнуть он сейчас был бы крайне рад. Волк собрал все имеющиеся силы и встал на ноги, придерживаясь за край стола лапой. Он поднялся настолько медленно, что Юки заподозрила неладное и убедилась в догадках, лишь раз взглянув на морду больного. Её искажала гримаса боли и усталости. — Дойдёшь сам? — к Юки вернулось волнение, когда она увидела ухудшение состояния Рэя. — Дойду. — превозмогая неожиданно возникшее головокружение, Рэй двинулся к выходу. Он проделал путь до двери, но в проёме неожиданно замер, схватившись одной лапой за стену, а второй за голову. — Рэй? — с испугом в глазах, Юки подошла к зверю и нежно коснулась его плеча, — Тебе плохо? — Нет… нормально. — скрипя зубами, выдавил из себя зверь и попытался сделать ещё один шаг. Получилось неважно: Рэй покачнулся, но удержался благодаря ещё одной опоре — плечу Юки. — Нормально ему… — передразнила Юки, прекрасно видя состояние друга, — А сам с лап валится. Идём, тебе срочно нужно прилечь. Сил сопротивляться у Рэя не оказалось. До спальни ему пришлось дойти с лапой Юки на спине, придерживающей его в случае, если он снова потеряет равновесие. Зверю не нравилось казаться слабым в её глазах, но ничего поделать Рэй уже не мог: он устал. В кровать волк рухнул с окончательно иссякшими силами и так и остался лежать в том положении, в котором приземлился. Белый лежал неподвижно и видел, что Юки куда-то пропала, хотя только что была рядом. Но не прошло и минуты, как кошка вновь оказалась у постели. Она держала что-то в лапках, но Рэй не разглядел. Увидел он только то, как Юки положила этот предмет ему на лоб. Ощутив на морде что-то мокрое и очень холодное, Рэй понял, что это тряпочка, в данном случае выполняющая роль холодного компресса. — Болит что-нибудь? — встревоженно поинтересовалась Юки, не сводя глаз с тяжело вздымающейся груди Рэя и слушая его хриплое дыхание. — Башка… раскалывается. — признался он, больше не в силах скрывать паршивое самочувствие от единственной, кто в данный момент мог ему помочь. Кошка с сочувствием глядела на беспомощного зверя и понимала, что, кроме неё, о Рэе никто не позаботится. Поэтому Юки приняла решение не бросать волка в таком положении. Она вздумала посвятить день ему и отложить все свои запланированные дела на потом. Здоровье друга в убеждении кошки стало важнее всего остального. — Обещай не вставать с постели, пока я не вернусь. — попросила кошка, опустив лапку на плечо Рэя, — Хорошо? На словесный ответ сил у зверя не хватило, поэтому он ограничился кивком. — Я скоро. — дала слово Юки, погладив Рэя по голове и заметив, как тот закрыл глаза. Волк не увидел, куда кошка делась потом. Услышал только топот её ног, а сразу после хлопок входной двери. Осознав, что в квартире повисла тишина, Рэй открыл глаза и пару минут смотрел на расплывающийся потолок. Немного погодя он шумно вздохнул, разразившись кашлем сразу после вздоха. Острая боль в висках стала невыносимой, но волк терпел и думал о данном кошкой обещании скоро вернуться. Сейчас, оставшись одному в пустой комнате, компанию ему составили собственные невесёлые мысли, героинями которых, как уже можно было догадаться, стала Юки. Рэй думал и о девушке, и о кошке. Зверь прокручивал в уме события недавнего времени, как впустил кошку к себе в дом и как она, не долго думая, взялась заботиться о нём. Запутанные мысли белого зверя не могли разобраться в чувствах, которые он, по сути, испытывал сразу к двум Юки, поскольку они абсолютно одинаковые. Но он, несмотря на точные сходства, влюбился не в кошку, а в человека, поэтому присутствие рядом пушистой Юки совсем не ослабляло тоску по девушке, а лишь усиливало её. Рэй понимал, что кошка никогда не сможет стать заменой его любимому человечку, по которому будет скучать всю жизнь, если судьба так и не сведёт их вновь. Рэй долго лежал без движения и думал о складывающихся обстоятельствах, пока не решил отвлечься. Собрав все силы, волк вытянул одну руку в сторону, добрался до прикроватной тумбы и нащупал на ней дорогую сердцу вещицу. Пальцы подхватили её за верёвочку и подняли вверх. Рэй немного опустил голову на подушке, чтобы взглянуть на амулет в лапе — тот самый, подаренный девушкой в день его рождения. Подарок свисал с пальцев и болтался в воздухе, как маятник, а Рэй смотрел на него и думал о Юки. — Надеюсь, тебе сейчас лучше, чем мне. — прохрипел зверь с горечью, глядя на единственную память о человеке, исчезнувшем в параллельном мире.

***

Со дня возвращения прошла всего неделя, но девушке казалось, что пронеслась целая вечность. Дни, ранее пролетавшие незаметно, тянулись мучительно медленно. Бурный поток жизни за окном раздражал Юки, но она продолжала наблюдать за суетливыми людишками бесчувственным взглядом. Сидя на подоконнике окна седьмого этажа, девушке открывался вид на всю улицу, кишащую людьми. Наблюдение за ними не приносило ей никакого удовольствия, но вместе с тем, их беготня по дорогам немного отвлекала Юки от мыслей. Поэтому она не покидала подоконник и не возвращалась к домашним делам. Вскоре она отвернулась от окна. Юки обняла согнутые в коленях ноги и прижалась подбородком к рукам. Взгляд опустился на противоположный край подоконника, где лежал блокнот на пружинке — хранилище мыслей девушки и сборник её рисунков. Юки захотелось взять его, посмотреть последнюю изрисованную страницу, но она передумала. К блокноту девушка не притронулась, оттого он продолжил лежать на прежнем месте. — Эй, Юки, нам пора завтракать! — дверь спальни распахнулась после внезапного удара ноги, — Мы с Фредом приготовили просто бомбезную запеканку, ты должна попробовать! Юки подняла голову и бросила на Ким безжизненный взгляд потухших глаз, из которых за последнюю неделю полностью пропал свойственный им весёлый блеск. — Я не голодна. — без эмоций отказалась Юки. — Я знала, что ты так скажешь, поэтому припасла козырь. — хитро улыбнулась подруга, — Если я скажу, что на завтрак тебя ждут твои любимые вафли, ты составишь нам компанию? — Я потом перекушу. Спасибо. Это «потом» длилось уже больше суток. Юки воротила нос при упоминании еды и всё своё время проводила в этой комнате, не обращая внимания на друзей, что в последнее время зачастили к ней с ночевой. Многочисленные уговоры присоединиться к завтраку, обеду или ужину не увенчались успехом. Юки как будто намеренно морила себя голодом. По крайней мере, так думалось Ким, сильно переживающей за здоровье лучшей подруги. — Юки, тебе нужно поесть. — мягко настояла Ким, подойдя ближе к ней, — Так ты долго не протянешь. — Говорю же, я не голодная. — повторила девушка, — Завтракайте без меня. — В то время, как ты будешь сидеть здесь и тухнуть? — Ким глянула на подругу с укором, скрестив руки на груди, — Это не правильно, Юки. Я знаю, ты переживаешь, но отказываться от еды нельзя. Вместе с Фредом Ким присматривала за Юки всю эту неделю. Друзья не покидали её квартиру надолго, опасаясь, что девушка может сделать что-нибудь дурное в том нестабильном состоянии, в котором она сейчас. Девушку словно подменили: она сделалась замкнутой и молчаливой, вобрала в себя те качества, которые раньше были с ней просто несовместимы. Жизнерадостная оптимистка Юки исчезла, а вместо неё пришла другая — закрытая ото всех, грустная и равнодушная. Её больше не радовало то, что прежде делало её счастливой. Юки потеряла интерес к сладким угощениям, к совместному веселью с друзьями, к любимым сериалам и, что самое главное, к жизни. Девушка не вернулась на работу в кафе, оправдав это тем, что ей нужно время освоиться, но Ким подозревала, что к роли официантки подруга так и не возвратится. А ведь раньше она любила работу и находила в ней своё призвание. Юки изменилась до неузнаваемости, и Ким это пугало. Блокнот с цветной обложкой, лежащий у ног Юки, привлёк внимание девушки. Ким взяла его и, не услышав возражений, открыла. Она пролистала несколько десятков страниц и подобралась к последним записям. В тот же миг Юки опомнилась, не захотев, чтобы подруга увидела последнюю страницу. С протестующим возгласом девушка протянула руку к личному дневнику, чтобы успеть выхватить его из рук Ким, но подруга ловко увернулась, отойдя от окна на шаг. Она добралась до той самой сокровенной страницы, которую Юки не хотела показывать. Лист не содержал никаких записей, но они Ким и не потребовались, чтобы понять мысли подруги в тот момент, когда она изрисовывала эту страницу. В карандашных зарисовках Ким шустро узнала личность нарисованного. — Очень похоже. — последовала похвала художнику, — Как будто живой. Серые линии чётко вырисовывали узнаваемый образ Рэя, а в особенности — его взгляд, который Юки запомнила на всю жизнь, поэтому с лёгкостью запечатлела на бумаге по памяти. Нарисованный волк был ужасно похож на настоящего благодаря тем мелким деталям, которые удалось передать девушке. В линиях, нанесённых рукой Юки, чувствовалась тоска по зверю: Ким легко уловила её и постаралась понять, что сейчас испытывала подруга. — И что же ты намерена делать теперь? — Ким положила блокнот на прежнее место и заговорила с Юки по-другому. — Не знаю. — девушка пожала плечами, глядя в окно пустым взглядом, — Нужно жить дальше, а я не могу. Постоянно думаю, почему жизнь так жестока: сначала даёт, а потом внезапно забирает. — Ты хочешь вернуться туда? — поняла подруга, выслушав её мысли. Юки поразмыслила и кивнула, сподвигнув Ким к оглашению суровой правды: — Тебе не станет от этого лучше. Даже если однажды мы снова окажемся в кругу пушистых, то явно ненадолго: до первого дождичка в семнадцатое число. Ты не сможешь остаться там навсегда, потому что это не наш мир, он другой и совсем не подходящий для людей. — А как же Рэй? — Рэй — животное. — сказала Ким, забыв, что Юки не любит, когда волка называют этим словом, — И человеку с ним быть явно не суждено. Прости, если сыплю соль на рану, но это так. От правды никуда не деться. Юки знала это, но отказывалась принимать. Звериные особенности внешности Рэя девушку совершенно не смущали. Ни у одного человека в этом мире на голове не было густой шерсти, которую нравилось трепать Юки. Не было милых подушечек на ладонях и ступнях. Не было мохнатых ушей, которые зверь принимал к голове, если стеснялся. Так же Юки была готова поклясться, что ни у одного человека не было таких выразительных и добрых глаз, как у Рэя. — Ребята, ну что за дела?! — с громкими возгласом в спальню неожиданно ворвался Фред, приковав взгляды девушек к себе, — Мы будем сегодня есть или нет? Ким злобно зыркнула на парня, заставив заткнуться. Затем подошла и о чём-то с ним зашепталась. Юки смотрела на друзей и видела приказной взгляд Ким, после которого Фред вздохнул и осмелился подойти к подоконнику. — Да чего ты паришься, Юки? — с улыбкой начал Фред, думая заразить девушку своим весёлым настроем, — Всё в жизни к лучшему! Главное, мы с Ким рядом, так что тебе ни о чём переживать не надо. Найдём мы тебе другого парня, без шерсти и звериной башки, да ещё и красавца в придачу: такого же, как я! В комнате воцарилось молчание. Юки глядела на друга с нахмуренными бровями, даже не зная, что сказать. А вот у Ким всё же нашёлся комментарий, который она высказала шёпотом, чтобы не слышала Юки: — Зашибись успокоил. Недолго думая, Ким прогнала парня из комнаты, сказав, чтобы он ждал в кухне и больше сюда не приходил. — Не волнуйся, Ким, я всё поняла. — сказала Юки, опередив желание подруги дополнить свою незаконченную речь о невозможности отношений человека и зверя, — Я постараюсь со временем привыкнуть. — Вот и умничка! А Фред в какой-то степени прав: ты молоденькая девушка, красивая и милая, так что всё ещё впереди! Однажды ты найдёшь кого-нибудь, в кого влюбишься по уши так, что забудешь Рэя, верь в это. — Ким положила руку на голову Юки и дружески потрепала, чтобы та улыбнулась, — А если всё-таки надумаешь перекусить, приходи к нам. Юки проводила подругу глазами до выхода из комнаты, дверь которой Ким прикрыла после ухода, чтобы оставить розоволосую в покое и дать осмыслить услышанные наставления. Оставшись в комнате одной, Юки не побоялась раздражённо вздохнуть, выразив тем самым несогласие с некоторыми из прозвучавших слов. «Я никогда не смогу его забыть» — сказала Юки себе, поворачивая голову к окну и прислоняясь виском к стеклу, — «Надеюсь, и он меня тоже».

***

Когда кошка вошла к Рэю с чашкой горячего чая, волк открыл глаза и, увидев её, первым делом подумал о девушке. Мысли о ней влезли в голову сразу после того, как он увидел чашку, в которую был налит чай. Рэй никогда из неё не пил, потому что имел только одну любимую кружку. О её существовании знала лишь девушка. За целый месяц совместного проживания с ним Юки узнала об образе жизни Рэя практически всё. Каждое утро за завтраком она видела в его лапе одну и ту же кружку, благодаря чему выяснила, что зверь пьёт чай только из неё. В дальнейшем Юки не пользовалась другой посудой, если хотела угостить его горячей жидкостью, например, после возвращения с работы. Она действовала в соответствии с наблюдениями и ни разу не ошибалась. Прежде волк не придавал этому значения и даже не замечал, как Юки постепенно узнавала его. Только теперь он понимал, что девушка знала его даже лучше друзей, с которыми Рэй знаком несколько лет. Никто из них понятия не имел, сколько раз в день он пьёт чай, сколько ложек сахара кладёт в него и разбавляет ли холодной водой. Об этом знала только девушка, и теперь, после её исчезновения, никто не мог позаботиться о Рэе должным образом. Однако зверь был благодарен кошке за её старания. Он с удовольствием принял чай, поднявшись в постели и сев. Сделав глоток, Рэй почувствовал, что сахара в нём недостаточно, но промолчал, лишний раз вспомнив девушку. — Юки, спасибо тебе, конечно, но я не хочу держать тебя здесь весь день. — сказал Рэй относительно бодрым голосом благодаря согретому чаем горлу, — Иди домой, а то заразишься ещё. — Не переживай, иммунитет у меня крепкий, а дома мне будет нечем заняться. — отказалась кошка, сидя на краю кровати возле него, — Так хоть полезным делом занимаюсь и есть, с кем поговорить. — Неужели совсем нет дел? — Рэй допустил мысль, что она ему наврала, лишь бы он не чувствовал себя обузой. — Просмотр сериала и расходование еды из холодильника нельзя считать делами. — улыбнулась Юки, — Зато помощь больному другу можно. Ещё налить? — спохватилась кошка, не проглядев пустую чашку в лапах зверя. Волк качнул головой, отдал чашку и рухнул на спину. Рэй задумался, увидев, что кошка не торопиться покидать его и идти в кухню. Она провела в его квартире целых три часа, успев за это время напичкать его таблетками, напоить чаем и даже сделать влажную уборку в комнате, протерев с полок скопившуюся пыль. Юки постоянно спрашивала зверя о самочувствии, заставляла мерить температуру и вставать с постели только по крайней необходимости. Рэю оставалось молча поражаться и с улыбкой понимать, что о нём даже родная мать так не заботилась, когда он болел. Зверь не мог понять, откуда в Юки столько доброты и почему для неё так важно сделать кому-то что-то хорошее. Рэй думал так не только о кошке, но и о девушке, вспоминая события прошедшего месяца. — Если у тебя правда нет никаких дел… — вдруг произнёс зверь, —…тогда не уходи. От удивления уши Юки встали торчком. Она отвлеклась от рассматривания прозрачной чашки, чтобы посмотреть на Рэя и убедиться, что он действительно это сказал, и ей ничего не померещилось. — Куда ж я теперь уйду? — улыбнулась кошка немного смущённо: Рэй заметил это и признал, что кошка делает это так же, как девушка, — Тебя нельзя бросать с такой температурой. — Расскажи мне что-нибудь. — попросил он, повернувшись на бок так, чтобы лучше её видеть. Юки терялась от подобных просьб, потому что рассказывать о своей скучной жизни, по большому счёту, было нечего. Кошка не вообразила, что хочет услышать волк и, главное, почему ему вдруг стала интересна её жизнь. Рэй увидел растерянность в её глазах, улыбнулся и пояснил: — У тебя голос красивый, помогает о боли не думать. От усилившегося смущения на щеках Юки выступил незаметный румянец, и зверю это понравилось. Он подумал высказать ей всё то, что так и не решился озвучить девушке. — Только бы его всю жизнь и слушал. — Да ладно тебе…— отнекивалась Юки, чтобы перестать краснеть. — Поговори со мной. — повторно попросил Рэй, — А то своим молчанием лишаешь меня удовольствия. Глаза кошки, до этого опущенные вниз, внезапно пристально посмотрели на волка и немного прищурились, выразив недоверие. Таких речей от него Юки ещё ни разу не слышала, особенно в свой адрес, поэтому спросила с подозрением: — Рэй, ты себя хорошо чувствуешь? — Юки положила лапу ему на лоб, подумав, что его лихорадит, оттого он и несёт всякий бред. Отчасти это являлось правдой, но то, что он говорил, было чистейшей правдой. Голоса двух Юки были так похожи, что создавалось впечатление, будто девушка до сих пор здесь, а это успокаивало Рэя. — Горячий такой. — досадно подметила кошка, — Что же мне с тобой делать?.. Лапка всё ещё оставалась у него на лбу. Юки поглаживала голову Рэя большим пальцем и вскоре увидела, как он закрыл глаза и поднялся на подушке повыше, чтобы ладонь прижалась плотнее к морде. Кошка расценила это, как просьбу не убирать лапу и продолжать гладить. Юки стало его жалко, как только она представила величину тяжести на его душе. Он тосковал по любимой девушке, которая, возможно, больше сюда не вернётся. Рэй скучал по ней так сильно, что не хотел расставаться с её второй пушистой сущностью. Кошка оказалась единственной в кругу его друзей, кого он был рад видеть рядом. Она напоминала ему человека: говорила её голосом, смотрела её глазами и согревала её душевным теплом. Кошка не понимала, что чувствовала при этих мыслях, но в то же время не жалела ни о чём. Она была рада помочь Рэю, поддержать и хотя бы немного ослабить тоску. Юки больше не услышала от волка ни слова. Он лежал тихо, не шевелясь и не открывая глаз. Кошка гладила зверя и не могла понять, почему он внезапно угомонился. Юки выждала время и пожелала кое-что проверить, медленно убрав лапу. — Уснул. — удивилась она вслух. Рэй действительно спал, донося до ушей Юки мирное сопение. Кошке пришлось потратить пару секунд, чтобы поверить в происходящее, после чего она улыбнулась от умиления и даже захотела засмеяться, но сдержалась. Юки ненадолго задержалась около него, не сумев оторвать взгляд от опущенных век, ресницы на которых слегка подрагивали. Кошка любовалась милой мордашкой волка и теперь прекрасно понимала девушку: не влюбиться в моську Рэя было просто невозможно. Немного позже она оставила больного в покое, дав ему возможность вздремнуть и набраться сил. Ради этой цели Юки тихонько покинула комнату, прикрыла дверь и ушла в кухню, где вздумала приготовить для волка что-нибудь вкусное и полезное — то, что быстро поставит его на ноги.