Недомогание профессора Снейпа

Вся вселенная состоит из наполняющих ее вещей. Это незыблемо как и то, что кабинет зельеварения в школе волшебства Хогвартс год за годом наполняется идиотами. По крайней мере процентов на восемьдесят. Так размышлял профессор зельеварения, а еще и декан факультета Слизерина Северус Снейп. Погода была прекрасная, так по крайней мере показывали чары, дети были ужасные. В последнем сомнений не оставалось. Прямой последователь Лонгботтома с упоением портил зелье, привстав на цыпочки и раскрасневшись от усердия. Снейп поправил шейный шелковый платок — подарок Минервы и постучал пальцами по столу. Лонгботтом номер два сопел, пыхтел, как Хогвартс- экспресс, по-видимому надеясь, что над ним сжалятся и придут на помощь. Наивное дитя. Снейп фыркнул и почесал еще один подарок. Уже не Минервы, а любимой зверюшки почившего Темного Лорда — чемодан, ботинки и ремни ей пухом. Крупная оказалась тварь, мда. В конце концов сжалившись, не над горе-зельеваром конечно, а в первую очередь над котлом, который вынужден терпеть такое надругательство, Снейп возник за спиной первокурсника. Щуплый мальчишка сосредоточенно свел брови, изображая поток мысли, схватил соцветия желтоглазки… Котел фыркнул совершенно по-снейповски, потом неприлично пукнул и… изрыгнул из себя варево, предатель. Прямо на профессора, который в этот момент наклонился над субстанцией, ехидно ухмыляясь. Было совершенно негорячо. Почему-то. Кстати, а почему? А до ужаса обидно, что превратился в нечто облитое желтой массой. Пахнущую сыром. Еще одна загадка. Впрочем, разгадывать загадки у Снейпа не было никакого настроения, поэтому быстро приведя себя в порядок и выгнав из кабинета перепуганную малышню в компании полуобморочного Лонгботтома номер два, профессор направился в свои комнаты. Там его ждало нечто сокровенное. А именно новое издание старинных сказок. Ну все же имеют слабости, вот и Северус Снейп имел одну, вернее две. Но о второй он предпочел гордо умалчивать. Подумаешь — Поттер. Ну и что что Поттер. Мало ли Поттеров на свете. В конце концов, не пуп земли этот Поттер. Правда, когда Северус Снейп занимался самоудовлетворением до звезд в глазах и предательской слабости в ногах, ну не бегать же в Лютный уважаемому декану, право слово, этот Поттер оказывался именно пупом земли. Быстро проверив опусы, которые учащиеся почему-то гордо называли эссе, и наставив кучу Троллей, Северус напился чаю с печеньем и поудобнее устроился в кресле, прихватив желанный томик. Ужин он предсказуемо пропустил. А посколько питался он лишь тогда, когда голоден, а не то что некоторые, не будем показывать пальцем, которые мели с учительского стола все, что не приколочено под умилительные взгляды директрисы МакГонагалл, и при этом имели поджарую фигуру к вящему неудовольствию Снейпа, то и печалиться было не о чем. Когда Темпус показал одиннадцать — Северус со вкусом потянулся, выбрался из уютных объятий кресла и направился в спальню, прихватив облюбованный томик. Там облачившись в ночную рубашку и устроившись на постели, он вновь погрузился в загадочный мир сказок. *** Среди ночи его разбудили трели в животе. И Северус понял, что адски голоден, хотя ранее такого не случалось. А еще почему-то зачесались зубы. Движимый нехорошим предчувствием, он поднялся с постели, зачем-то повел носом, неожиданно тоненько пискнул, и в ужасе зажав себе рот, метнулся к зеркалу. Реальность оказалась кошмаром. Профессор зельеварения, декан Слизерина и вообще уважаемый в мире магии человек напоминал собой мышь. Худую, в ночнушке, с выпученными глазами, с выпирающими зубами и… с выдающимся носом. Снейп был готов поклясться, что не видел в жизни мышей с таким носом. Хотя и человеко-мышей он тоже не видел. «Мама…» Первое, что пришло на ум. А затем он милосердно упал в обморок. Сознание возвращалось медленно, живот продолжал издавать позывные трели, в довершении всего зачесался копчик. Долго так валяться все же не стоит, и застудиться не долго, — решил Северус, разглядывая потолок. Ведь вокруг него никто явно не собирался хлопотать — вот она долюшка- доля. Поэтому мужественно собрав волю в кулак, он поднялся и занялся изучением нового себя. К выпирающим желтоватым зубам добавились достаточно симпатичные округлые серые уши и совершенно несимпатичный облезлый тощий хвост. И все это безобразие не убиралось никакими способами. — Урод. Сам себе сказал Снейп и отвернулся от зеркала, пожав плечами. Он и в обычном виде-то явно не был предметом воздыханий, а что уж говорить теперь… И все же внешность внешностью, а голод никто не отменял. И поэтому Северус решился на вылазку. *** Стояла глубокая ночь. Хогвартс был тих и погружен в себя. Он словно отдыхал от гомона и топота ног неугомонных малышей и подростков. Казалось он дремлет этот величественный замок, набирается сил перед новым учебным днем. Спали лестницы, спали портреты… И лишь только профессор Снейп крался по замку, внутренне содрогаясь от мысли, что будет, если его кто-нибудь обнаружит. Новое "я" хотело побыстрее добыть еду и укрыться в безопасном месте. Его ночная рубашка белела расплывчатым пятном и он напоминал собой привидение, стыдливо пробирающееся к кухне. И там, снедаемый страхом, стыдом и голодом, он наконец нашел, что хотел. Так упоительно, так самозабвенно. Весь этот долгий путь. Она манила его к себе, заставляла рот предательски наполняться слюной. Такая душистая, округлая… Головка сыра. Она была прекрасна. И Северус отдал ей должное. Со всем пиететом вгрызаясь в божественно пахнущее лакомство. Оставшуюся половинку сыра он заботливо побаюкал в руках, облизнулся и прижал к себе, в твердой решимости утащить остатки пиршества к себе в норку. То есть в комнаты. *** Светила луна. Сытый и умиротворенный Северус крался по замку, прижимая к себе добытое сокровище. Его мышиная суть пела от счастья. И совершенно не заметила скользнувшую неподалеку тень. Хотя… На то она и мышь, чтобы бежать, на то она и кошка, чтобы ловить. Профессор-мышь летел по коридору, его ночная рубашка белела ярким маячком для охотника, почуявшего жертву. Но он все также прижимал к себе вожделенный сыр, пища в душе от ужаса. В голос пищать не позволяла гордость. Ведь если его поймают… Что впрочем охотник и сделал, провернув ловкий маневр. «Это конец», — подумал Северус и зажмурился, выронив свою добычу. "Наконец",— возликовала кошка, провалив уже свою добычу на пол. *** Стены Хогвартса за всю свою долгую жизнь не видели такого безобразия. Профессор Снейп, глубоко уважаемый член общества, подвергся ужасающему, неоднократному, глубокому, безжалостному анальному изнасилованию. И не один раз, между прочем. Изнасилованию, в ходе которого мог только задушенно попискивать и восторженно закатывать глаза. В то время как кот, а это оказался все же кот, по имени Поттер, тяжело дышал и пыхтел, трудясь над его пятой точкой. Пыхтел, срываясь на мяукающие звуки, пыхтел, вгоняя член в гостеприимное отверстие и мяукал, мяукал… Прямо над ухом. Как мартовский кот, покрывающий кошку. Мяукал, ставя раком, мяукал, вновь вгоняя член по самые яйца и едва выговаривая: — Снейп, ну ты и… Северус был действительно восхитительно и гостеприимно растянут. Благо игрушек имитирующих члены у него было в избытке. Снейп не обиделся. А только запищал, заставляя кота взвыть от восторга и похабно крутанул задом. Облизанный, облюбованный и затраханный, он слушал оды своему облезлому хвосту и желтоватым выпирающим зубам. Правда на минет кот все же не решился. Зубы у Снейпа были внушительные. Зато сам одарил встрепанного мыша крышесносным отсосом и довольно слушал его писк, переходящий в ультразвук. Светила полная луна. Разодранная когтями хищника одиноко белела на полу ночнушка профессора Северуса Снейпа. Рядом сиротливо лежала половинка головки сыра… Открывший один глаз портрет с облегчением увидел, что похабники угомонились и лишь только вдали доносилось: — А чей это у нас такой хвостик? — Поттер, у меня уже задница болит… — А чьи это у нас… Да, любовь зла. Полюбишь и облезлого мыша. Так размышлял портрет, прислушиваясь к удаляющимся голосам. А потом закрыл глаза и мирно задремал. *** Пробуждение было тяжелым. Снейп с колотящимся сердцем подскочил на постели и схватился за голову. Мышиных ушей не было. Как и не было безобразных зубов и хвоста. " Так мне все приснилось? Это был кошмар?" Ответа не было. Зато был Поттер. Развалившийся пузом вверх, дремавший и бесстыдно демонстрировавший крупные яйца и член. Взглянув на поттеровское хозяйство, покоящееся в гнезде неожиданно трогательных кудряшек, Снейп сглотнул, сразу ощутив, что задница еще побаливает, а потом ошарашенно уставился на не менее трогательные бархатные ушки на голове своего неожиданного любовника. И желанного до сведения скул, чего уж скрывать. Герой войны, а ныне самый молодой преподаватель ЗОТи во сне смешно поморщился и пробормотал: — Неко. Наследие. Чары, а то проходу не дадут. И вообще, такая рань. Давай еще поспим… Снейп, не узнавая самого себя, как болванчик мог только согласно кивнуть. То что проходу не будет, если дознаются… Чары незаметности, вот оно что… А бархатный хвост неко уже скользнул по ноге Северуса, крепкие руки притянули к себе… — Мы если и выбираем себе пару, то навсегда, Сев, — неожиданно серьезно сказал Гарри, распахнув глаза. Что тут можно еще было сказать? У этой истории замечательный конец, положивший конец одиночеству двух сердец.