Больная влюблённость. Последняя попытка

      Вечеринка была в самом разгаре. Пьяный тамада уже развалился на трёх стульях, забыв о том, что он, вроде как, на работе. Собственно, в его услугах давно никто и не нуждался. Гости бегали по ресторану как сумасшедшие, плясали, периодически выдавая максимально странные движения, выкрикивали некоторые слова песен. В общем, хаос полнейший. Пара друзей Кирилла всячески пытались утащить меня в эпицентр трагедии, но, увы и ах, им это не удалось. Было слегка неудобно сидеть в то время, как все веселятся, но что поделать. Танцевать? Нет, уж увольте! Не хочу, не могу, не нравится, ну и просто не умею…       А вот за счастье молодых я всё же выпила. Не сказать, что мне сильно дало в голову, но слегка отвлечься от гнетущих мыслей всё же получилось. Эх, Сашка, Сашка… Никогда не пойму тех, кто выходит замуж в девятнадцать… Но да ладно. Будем надеяться, что это величайшая любовь до гроба. А вот и виновница торжества сама ко мне подбегает. — Юль, — чуть стоя на ногах, обратилась она ко мне, — помоги, пожалуйста. Я не сразу поняла, чего именно она от меня хочет, но спустя секунду увидела, как девушка держит в руке пшеничного цвета прядь, выпавшую из причёски. Она присела рядом, и я молча начала возиться с её волосами. — Это же как так нужно было трясти головой, чтобы она выпала? — ну прядь, а не сама голова. — Тебе же волосы чуть ли не два часа закрепляли, — удивлялась я. — Уж, побольше твоего, это точно, — она выдержала небольшую паузу. — С каких это пор ты вдруг стала такой серьёзной? — Я обычная, — отмахнулась я. — Ну да… — Очередная неловкая пауза. — Кстати, где Ирина Викторовна потерялась? Блять. Как же ты вовремя с этим вопросом… Кулаки так и спешили сжаться. Не будь это твой день и твоя свадьба… уф, даже боюсь представить, что бы я сделала. Но вместо осуществления всех кровавых сцен, что я уже успела нафантазировать, лишь равнодушно ответила: — Понятия не имею. Даже не думала о ней. — Кому ты пытаешься вешать лапшу на уши? — говорила девушка, так и не поворачиваясь ко мне, ведь я продолжала возиться с её волосами. — Мы обе прекрасно знаем, что с момента вашего расставания не прошло ни дня, чтобы ты о ней не думала. Это был удар ниже пояса. Хотя, скорее всего подруга и не осознавала этого. Она продолжала. — Ну и зачем? Зачем продолжать себя терзать? Окей, она сделала тебе больно, но кто знает, как сложились бы обстоятельства, если бы она не поступила… так как поступила. — Слушайте, — я всё ещё пыталась сохранять спокойствие, — адвокат дьявола, вы перепили и не ведаете, что несёте. Морщинка на моём лбу всё же давала понять, что я начинаю злиться, но не только из-за слов девушки. У меня никак не получалось справиться с её волосами. — Здесь освещение плохое, — я встала, — пошли дойдём до уборной. Там посмотрим, что можно сделать. Сашка вскочила со стула, заливаясь звонким смехом. — Ну уж нет! Я девушка, с недавних пор, замужняя и нечего мне ходить по подобным местам со всеми подряд. После этих слов она радостно упорхала. Должно быть думает, что очень смешно пошутила. Хотя… кто знает? Может быть, это у меня пропало чувство юмора. А до туалета я всё же дойду. Давно покурить собиралась.       Помещение оказалось пустым, но, по ещё не успевшему выветриться запаху сигарет, можно было понять, что совсем недавно здесь побывала остальная молодёжь. Похоже, я окончательно рассорилась с собой. Сама курю, но не переношу запах сигарет кого бы то ни было другого. Спешу на весёлые мероприятия, дабы отвлечься от грустных мыслей, а по итогу даже не танцую там… Л — логика.       Я встала в самый дальний угол санузла, поближе к вытяжке, и направила свой взгляд куда-то в стену. Поднесла зажигалку к сигарете, которую уже держала губами. Кааайф. Сделала пару затяжек. Опять начинаю уходить в себя. Надо на что-то отвлечься. Почему бы не почитать похабные надписи на стенах? Да уж, что может быть увлекательнее… Забавно, но это странное занятие, действительно, отвлекло меня. Я даже не обращала внимания на муху, противно жужжащую под ухом. Да и скрип открывающейся двери не особо меня смутил. — Ты так и не бросила курить. Этот голос. Этот до боли знакомый женский голос. Голос, который хотелось слышать постоянно, но в то же время забыть навсегда. Я была готова на что угодно. Даже поверить в слуховые галлюцинации. Лишь бы не оборачиваться. Нет, не оборачиваться нельзя. Нельзя показывать ей свою слабость. Быстро досчитала про себя до десяти и максимально спокойно, даже слегка вальяжно, повернулась. — Как можете заметить, — сказала я, всё же не поднимая глаз. — Вредная привычка, — я чувствовала, как нагло она меня рассматривает. От этого становилось ещё больше не по себе, — помнишь? — Помню, — тут я переборола себя и посмотрела ей в глаза, — но от своей более вредной привычки я давно избавилась. — Это ты про пристрастие к алкоголю? — наигранно сделала вид, будто не понимает, что на самом деле значила моя фраза. Я не посчитала нужным отвечать на последний вопрос. Вместо этого сделала очередную затяжку. «Уходи, пожалуйста, прошу тебя. Уйди». Меня пугало ощущение того, будто кто-то глубоко внутри, вопреки здравому смыслу шепчет, — «Останься ещё ненадолго.» — До сих пор работаете в школе? Зачем? Вот зачем? Кто меня за язык тянул? Постояла бы молча ещё немного, ей бы это надоело. Она и сама бы ушла. — А куда же я денусь? — По ней было заметно, она рада, что я первая что-то спросила. — Ну всегда же есть мужики с толстыми кошельками. — Угу… — теперь выражение лица приобрела далеко не такой расслабленный вид, — и как эти две вещи связаны между собой? — А тут уже сами думайте. Я затушила и выбросила сигарету. С презрением посмотрела на бывшую возлюбленную и направилась к выходу. — Удачи с поиском нового «удобного варианта». — Юля, хватит… Голос её дрогнул. Как бы мне хотелось не слышать этого, но я всё же услышала и поняла всё. Ещё чуть и по лицу её побегут солёные слёзы. Как хочется быть холодной к этому. Боже, как хочется не обратить внимания. Я вернулась к ней. Мы стояли напротив. Нас разделяли каких-то сорок сантиметров. — Юля, — повторила она. — пожалуйста, хватит. Я оказалась права. Слёзы. Эти чёртовы женские слёзы. Когда уже у меня выработается к ним иммунитет? Раньше, когда она плакала, я автоматически начинала плакать вместе с ней. Продолжаю избавляться от вредных привычек. — Ты думаешь только тебе тяжело? — на меня смотрели большие красные от слёз молящие о прощении и помощи глаза. — Думаешь, мне тогда легко дался тот выбор? Тот чёртов тупой выбор! Возможно, думаешь, что я, засыпая каждую ночь, радостно вспоминаю о том, как круто тогда избавилась от «какой-то девчонки»? Нет, — она перешла на шёпот. — Да я каждую чёртову ночь думаю о том, что совершила самую главную ошибку в своей жизни. И каждую ночь, как влюблённая школьница, психую и бью кулаком подушку. Ты не представляешь, насколько тяжело жить с осознанием того, как всё было бы хорошо, не будь я такой дурой. Мне становилось невыносимо слушать всё это. Меня переполняла жалость. Самая обыкновенная человеческая жалость. Один из самых мощных рычагов воздействия на личность. Я обняла её. Я прикасалась к её телу, вспоминая каждый его изгиб. Чувствовала тепло, исходящее от неё. Прижималась щекой к волосам. Как можно сильнее. Понимала, что позволяю себе это в последний раз. — И до меня дошло, что так не может больше продолжаться. Что ещё чуть-чуть и я точно попаду в псих-лечебницу. Я решилась сделать хоть что-то. Пришла к тебе. Чтоб его, я ждала тебя весь вечер. Почему-то была уверена, что увижу. И увидела. Увидела и не поверила глазам. Юль, ты… ты стала такой взрослой. Я просто… прости, — она проглотила ком в горле. — Я надеялась. До последнего надеялась, что ты обрадуешься мне. Вспомнишь, как было раньше. И как сильно ты меня любила, — очередной ком. — Но ты ушла. Просто взяла и ушла. Причём, так просто. Будто я для тебя никогда ничего не значила. Или уже не значу. Но ведь это не так? Если в тебе есть хоть немного человечности, прошу, скажи, что это не так. — Тшшш… Я гладила её по волосам, до крови раскусывая губу. Она обнимала меня слишком сильно. Её пальцы буквально впивались мне в лопатки. — Прости, прости, прости… Я чувствовала её пульс. Сердце вот-вот вырвется. — Поцелуй меня. Мир вокруг рухнул. Я перестала чувствовать свои конечности. Глаза смотрели куда-то вдаль и видели перед собой пустоту. Она ослабила хватку, и я отдалилась от неё на несколько сантиметров. Рассматривала лицо. Эти прекрасные, хоть и заплаканные, зелёные глаза. Длинные ресницы. Изящные брови. Любимые губы. — Душа, — я назвала её так, как прежде она называла меня, — и ты прости. — Светлые мягкие волосы убрала за уши, как раньше она делала мне. — Прости, — я до последнего держала в себе слёзы. Не сейчас. Не получилось. — Но я не стану этого делать.