пора научиться прощаться

В чертоге павших королей Танцевала Дженни в окружении призраков: Тех, кого она потеряла и кого обрела, Тех, кто любил её больше жизни.

Джорах ощущает едкий привкус крови на губах, всё его тело нещадно болит, словно его раскололи пополам. Ходоки не отступают, их всё больше, и они подступают, окружают, подобно стае коршунов, что уже приготовились клевать их плоть. Взгляд на мгновение устремился к Кхалиси — её аметистовые глаза полны надежды, что с каждым новым вздохом постепенно рушится, растворяется в прах, — она сражается рядом со своим рыцарем. Плечом к плечу, вместе. Джорах чувствует, как по его сердцу растекаются волны гордости, когда он смотрит на серебряноволосую деву‑воительницу. Липкая кровь стекает с волос на лицо, а боль моментально пронзает всё его тело: ходок нанёс удар в бедро. Рыцарь яростно отбивается, опустившись на одно колено. Он не может сдаться, пока его Королева не будет в безопасности. Джорах встаёт и падает, снова встаёт и падает. Боль сковывает, замедляет движения, но Джорах не остановится, пока его сердце ещё бьётся. Бьётся ради неё. Так было с момента их первой встречи. — Я ранен, — рыцарь опускается на землю, где уже обрели покой убитые враги, а кровь стекает всё больше и больше. Ему кажется, будто всё замерло. Неужели всё кончилось? Они что, победили? «Ранен», — крутится в голове Мормонта, отдаёт в виски с новой силой. Он почти что готов закрыть глаза, как видит такой родной и печальный, полный непреодолимого страха, разбитый взгляд аметистовых глаз Кхалиси, в котором он так сильно желал тонуть, без малейшего шанса на спасение. Его Королева опускается рядом на колени, тяжело вздыхает и наклоняется совсем близко к лицу своего верного рыцаря. Дейенерис осторожно касается скул Джораха, нежно стирая кровь. Её прекрасное лицо искажается от подступающего отчаяния. Неопалимая не может смириться со столь несправедливым ударом судьбы. «Только не его, прошу», — хочется изо всех сил закричать Дени, но она не может. Она словно онемела из‑за бесконечного потока слёз, что вновь и вновь подступают к глазам. Джорах смотрит на Дейенерис и не может насмотреться. Так хочется запомнить каждую её частичку, сохранить в памяти образ Королевы, что навсегда заковала его сердце в оковы. Как бы ему хотелось сказать, что она ни в чём не виновата. Что он счастлив, ведь под конец своего пути он смог защитить её. Он всегда стремился оберегать её. Джорах пытается улыбнуться, произнести хотя бы одно слово, но не может. Рыцарь ощущает, как силы постепенно оставляют его, и на Мормонта, подобно бушующим волнам, накатывают воспоминания. Рыцарь впервые увидел Дейенерис Таргариен на её свадьбе. Бедная, запуганная девочка, что изо всех сил старалась казаться сильной. Такая тоненькая, как струна арфы, и нежная, как прекраснейший лепесток самого дивного на свете цветка. О таких девах и слагали свои баллады бродячие певцы, что так изредка бывали на Севере. Мысли о доме навевали на Мормонта глубочайшую тоску, именно поэтому он и решился выполнять указание короля‑узурпатора. Во время пиршества Джорах постоянно ловил себя на том, что изредка поглядывает на принцессу и думает о том, что она порхала бы, словно бабочка, идя по залам Красного замка, если бы её судьба сложилась иначе. Принцесса без королевства, покинутая всеми — в первую очередь братом, который должен был защищать её ото всех бед этого сурового мира, а не превращать в средство достижения своих целей, — сирота. Её мечты растоптали в прах и развеяли по ветру, а её саму продали. Джораху казалось, что Дейенерис всего этого не выдержит: изматывающая дорога, муж‑дикарь, жестокость брата и варварские обычаи. Но она выдержала. С каждым днём в аметистовых глазах разгоралось самое настоящее пламя — живое и непокорное. Из робкой, нежной девушки она превращалась в бойца. И Джорах не мог скрывать своего восхищения, что оказалось намного сильнее указаний короля‑узурпатора и Вариса. Мормонт молился о доме, но с каждым новым днём, проведённым подле Кхалиси, он понимал, что именно Дейенерис стала его домом. Стала его надеждами на светлое будущее. Стала для него целым миром. Джораху не потребовалось много времени, чтобы осознать то, что восхищение, забота и желание защищать юную королеву постепенно переросли во что‑то более крепкое: любовь и желание. Желание быть рядом и никогда не оставлять. Засыпая, разум Джораха невольно тревожили совсем недопустимые мысли и мечты, которым не суждено было сбыться. Ему так сильно хотелось коснуться её лица губами, провести рукой по шелковистым серебристым волосам, прижимать холодными ночами к себе и согревать. Глупые, недоступные мечты. Она — Матерь Драконов. Её боготворят, её боятся, в неё верят, за ней следуют. Кто он такой по сравнению со своей Королевой? Просто рыцарь. Изгнанник. Джорах горько усмехается. Раньше, когда был жив Кхал Дрого, рыцарь не тешил себя надеждами, что Дейенерис когда‑нибудь посмотрит на него по‑особенному. Что её фиалковые глаза будут нежны и ласковы. Но после того, как она вошла в огонь и вышла оттуда невредимая, склонившись перед ней, Джорах позволил себе мечтать о ней. Рыцарь никогда не позволял себе лишнего; для него самой большой наградой было то, что он может находиться подле Дейенерис, любоваться её красотой и стойкостью, издалека ловить её мимолётные улыбки, смех. Всё это стало подобно глотку свежего воздуха. Казалось, что лишь после встречи с Дейенерис Джорах наконец‑то зажил по‑настоящему. Нашёл своё истинное предназначение. Когда Королева прогнала его, для Джораха словно весь мир рухнул. Лучше бы она отдала приказ, и его бы убили. Быть вдали от неё — хуже смерти. Самое страшное наказание. Рыцарь понимал, что он всё это заслужил, заслужил, заслужил. Но смириться с волей Королевы он не мог. Джорах вновь вернулся к ней, вновь коснулся её тёплой ладони, слегка сжал и вновь спас. А потом отправился на её поиски. Джорах всё делал ради неё. Он излечился от смертельной болезни и вернулся к своей Кхалиси. И вот сейчас он смотрит на неё, склонившуюся подле него. Его королева, что не может сдерживать слёз. Оглядываясь назад, проживая мысленно все те мгновения, что они провели вместе, Джорах чувствует: всё, что связано с Дейенерис, ему бесконечно дорого. Он прожил достаточно долгую жизнь, он защитил её, и умереть на руках Дейенерис Таргариен, пожалуй, самая лучшая участь на свете, о которой он и не смел мечтать раньше. Об одном только рыцарь жалеет: он не увидит её правление, мир, который она построит. И эти мысли навевают тоску, подобно суровым северным ветрам, но Джорах уверен, что Дейенерис справится. «Не смей уходить от своей Королевы, Джорах из Андалов. Когда я завоюю Семь Королевств, ты будешь мне нужен», — слова, произнесённые не так давно, кружатся в его голове. Джорах прошёл с ней весь путь с самого начала. Самое страшное осталось позади. Он знает, что теперь на пути Дейенерис не будет преград. Люди наконец‑то обретут свою королеву. Красивую, добрую, величественную и сильную. Джорах умирает с мыслями, что в его глазах Дейенерис всегда была Королевой. И на сердце становится спокойно. Он выполнил свой рыцарский долг и теперь может уйти на покой. Дейенерис не может поверить в то, что сердце Джораха остановилось навсегда. Она обнимает его окровавленное тело, касается холодных доспехов и не верит в то, что её храбрый медведь покинул этот мир. В то, что его глаза, которые буквально пару секунд назад смотрели на неё так трепетно, закрылись и больше никогда не откроются. Дейенерис кажется, что она захлёбывается от собственных слёз. Так горько, как сейчас, ей ещё никогда не было. Часть её души словно потеряла что‑то очень важное, дорогое, бесценное. Самый доверенный советник, ценный полководец и ближайший друг оставил её, не выполнил её самый главный приказ. Джорах был рядом с ней, видел все её взлёты и падения, был рядом и оберегал. Любил больше жизни. Для него она всегда была не могучим драконом, а маленьким медвежонком, которого нужно защищать. И он защитил. Сберег то, что было так дорого ему. Пожертвовал собой. «Нам уже давно следовало научиться прощаться», — думает Дейенерис, поглаживая светлые липкие от крови локоны рыцаря. — Я так и не научилась прощаться, Джорах, — капли слёз красивой дорожкой стекают из фиалковых глаз, приземляясь прямо на лицо храброго рыцаря. Дейенерис прикасается к его лбу и целует, проговаривая: — Не научилась. Она потеряла его навсегда, и от этой мысли сердце сжимается так, словно его пронзили тысячи стрел.