SENSES

      Джебом сидит в своей студии, незанятый фактически ничем. Мелодии в голове притихли, стихи тоже, копятся сообщения в нескольких диалогах, на которые он наплевал еще вчера, а вот мысли его бродят вне этого пространства, где-то рядом с тобой. Пальцы правой руки мучают зажигалку, не пойми откуда взявшуюся здесь. Откинуть крышку, зажечь, закрыть – и так тысячу раз. Полуприкрытые, но оживленные беспокойством карие глаза сверлят телефон, безмолвно лежащий на столе. Сколько раз он хотел набрать тебя? Раз десять, не меньше. Что делаешь? Спишь? Мало вероятно. Работаешь? На вряд ли. Заболела? Уже бы позвонила. На свидании? Быть такого не может! Мысли вновь сгустились, словно тучки, и Джебом думает, что может претендовать на тебя. В какой-то момент он научился контролировать себя, ради тебя же, теперь, видимо, разучился.       Вы знаете друг друга не так давно, всего-то пару лет, но ощущения, будто он видел, как ты сбивала коленки и локти, как падала под качели и рвала любимые колготки с Микки Маусом, как сбегала от родителей, чтобы погулять с друзьями. Ему достаточно было увидеть одно, чтобы понять многое – как ты, в свадебном платье, сидишь на ступеньках в парке на окраине города и отрешенным взглядом провожаешь солнце за горизонт. Ему казалось и кажется сейчас, что ваша встреча была предрешена где-то там, за границами космоса, а ты продолжаешь каждый день завоевывать то, что упустила, доказывать всем, что свобода – это лучшее, что может иметь человек.       Огонь, темнота, огонь, темнота, звук сообщения, на экране высвечивается «я зайду?», а потом сразу же звенит дверной позывной. Джебом чуть ли не падает с крутящегося стула, но на ходу принимает более-менее безразличный вид. Надо сказать, ты ему практически поверила. - Привет. Решила зайти к тебе. Не помешала? - Нет, - Джебом не пытается строить из себя важного и обиженного - радость при виде тебя он не может контролировать. - Музыку писал? – ты не обременяешь его своей сумкой, кидаешь ее прямо на пол и игнорируешь его руки, когда снимаешь куртку. - Нет, с огнем баловался, - ты проходишь прямо по коридору и оборачиваешься на него. Вместо пояснений Джебом переводит тему: - Чем сама занималась? - Да ничем. - Совсем? - Нет, с краской баловалась. - Чего делала? - приятный и практически постоянно немного гнусавый голос парня забирается на пару тонов повыше. Ты возобновляешь движение к центру квартиры. - Стены красила. - Аааа... - Джебом запустил пятерню в волосы и только в этот момент понял, что на голове у него настоящий курятник. Нехорошо. Ладно хоть чистую футболку натянул утром. - А...а...а у тебя все хорошо? - поинтересовалась ты, увидев гостиную. Чашки на столе, журналы хаотично разбросаны по дивану, ковер криво лежит. Криво. Лежит. Ковер. - Это просто творческий беспорядок.       Снова оборачиваешься. Ни разу, ни разу ты не слышала от него этой отговорки. Он же всегда все держит в чистоте. Вывод - с ним точно что-то не так. По глазам трудно сказать, что именно и вообще, тебе стало тяжело выдерживать его взгляды дольше трех секунд. Что же с этим делать? - Удивил, так удивил. Если еще и стирка накопилась, я этого не выдержу. - Что? Устроишь уборку? - отзывается хозяин жилища, подпирая плечом дверную коробку. Все же ему немного неудобно за этот небольшой хаос. Но сейчас настоящий бардак происходит в его голове, с ним бы разобраться, а потом можно будет взяться за его внешние проявления. - Устрою, почему нет? - А что со стенами? Ремонт затеяла? Почему не попросила помочь? - посыпал он вопросами. Показалось, что эта была отговорка, придуманная тобой на ходу. - Не... хотела отвлекать, - а еще не хотела снова оказаться в долгу, он и так часто помогает. Но общаешься ты с ним не поэтому.       Со знакомства тебе было удобно не требовать от него ничего, не подстраиваться, не прогибаться, не вешать ярлыки и тонны ожидания, просто принимать его таким, какой он есть. Соврем, если скажем, что ты не представляла, как это иметь такого парня и делала вывод, что с его губами и объятиями стало бы еще лучше, но… Его странные взгляды, слова, которые можно было воспринять и так и этак, ты не принимала близко к сердцу, просто ставила примечание "показалось". Последние полгода это стало твоей привычкой. Ты продолжала раз за разом ставить заметки в голове, одергивать себя, чтобы не дай бог вновь не раствориться в человеке. Ты смело и крепко решила больше не влюбляться так, как прежде, так сильно, что забываешь про саму себя. Тебе не изменили, не предали, просто ты вдруг прозрела и поняла, что это не твое желание - выходить замуж. Это желание семьи, друзей и всех, кто мог быть причастен к твоей дальнейшей судьбе, но не твое. Тебя отрезвило так, будто ты получила двойную пощечину. Наверно, это хорошо, что ты встретила Джебома, потому в тот момент тебя никто не понял.       Ваша дружба давно не дружба, она плавно перетекает в нечто широкое, поглощающее. Ты боишься себя, потому что система дала сбой. Ты ждешь от него внимания, сообщений, поддержки и заботы, всего того, что он дарит безвозмездно каждый день и пытаешься отгородиться от этого всеми возможными способами, но безрезультатно. Какие бы лозунги не рисовала в своей голове, ты понимаешь, причем именно трезвой частью разума, что тебе рядом с ним хорошо, хорошо без причин. - Понятно все с тобой. На счет уборки я шучу, сам приберусь. А вот со стиральной машинкой я как раз не могу разобраться, - отозвался Джебом, вернув тебя из темных вод мыслей в прежнюю обстановку. - Бэм умеет дарить подарки. С новоселья полгода прошло, а он только сейчас очухался, - отвечаешь ты. Синхронно вспоминаете ваши посиделки в районной прачечной, где Джебом в первый раз сорвался и выпалил признание. Слишком трепетное воспоминание. Ты убежала от этого разговора и сделала этим больно не только ему. Еле делаешь вдох. - Как работает она, я даже с инструкцией не понял. Единственное, что я понял, так это что у нее есть режим джакузи, - он даже фотку сделал и прислал тебе. Увидев Джебома с серьезным лицом, всего в пене, ты долго не могла перестать смеяться и, конечно же, пересохранила это фото несколько раз. - Это же очевидно. Аж интересно стало. Пойду, посмотрю. - Если что, она на английском, твои знания тайского не пригодятся.       Джебом уже прошел на кухню, достал заварку и пока насыпал сухие лепестки, вспомнил, как ревновал тебя к другу. Так уж повелось, что ты без усилий находишь общий язык с теми, кто младше тебя. Тогда так и оправдалась перед Джебомом. Хотя зря это сделала.       После пятиминутной борьбы с техникой, ты была вынуждена выйти и объявить, что английский тайский тебе не по зубам. Ты, по сути, и выйти из ванной не успела и тут же становилась, когда погас свет. - Эй, ты что с машинкой сделала? - Я ее не включала даже!       Ты нащупала стену и попыталась пройти до кухни. Бояться темноты в твои двадцать с хвостиком это слишком, но... - Ты тут? - Джебом без света в знакомой обстановке ориентируется так же хорошо как кот. За пару метров он успевает забыть про чай и решиться на вторую попытку. Он находит твою руку и зажимает запястье. Ты, кажется, бежать не собиралась, зачем так сильно? - Я не боюсь темноты. - Я знаю. Ты боишься меня. - Что?       Близко. Такая резкая смена дистанций и тем разговора шокирует. Его никак не разглядеть, но ты не знаешь, куда деть глаза, куда деться самой. Вспоминаешь, что в заднем кармане джинсов лежит телефон, достаешь его свободной рукой, включаешь дисплей и светишь Джебому прямо в глаза. Он жмурится немного, отступая к стене, но не отпускает. - Выключи.       Слушаешься, спасая себя темной. Но разве она смогла тебя спрятать? - Поговорим? Так удобнее? - Обязательно сейчас? – твой голос дрожит. - Ты же знаешь, что нравишься мне, - игнорирует тебя Джебом. Он спешит, думая, что включится свет и с ним исчезнет возможность. - И...? - Я хочу знать, есть ли у меня шанс. - Мы друзья, - ты сама не веришь в то, что говоришь. - Я так не могу, - выпаливает он слишком резко и делает паузу, добивая: - Мне нужно больше тебя.       Его лицо приближается, чувствуешь всеми чувствами, вибрирующими под кожей. Все против тебя. Волна запаха как цунами заставляет захлебнуться. - Я не претендую на твою свободу, только на сердце, - он продолжает шептать, пусть некому подслушивать. - Поделись со мной, открой свои чувства, пожалуйста. - Джебом... - два слога больше походят на последний вздох утопающего перед гибелью.       Резко включается свет. Его глаза пригвождают тебя к стене, одновременно успокаивают и дразнят, убеждают открыть то, что скрываешь, не бояться, довериться, ведь он тот, кто никогда не сделает тебе больно, как бы там не сложилось. Ты знаешь это, но такая трусиха. - Ты нужна мне, - Джебом нервно сглатывает, кадык на его шее делает прыжок. Запрещенный прием. Ты попала. Спрятать глаза миссия не выполнимая. Его аура уже процедилась в тебя, осела в легких, осталось только сказать то, что чувствуешь, но язык прилип к небу.       С твоим молчанием истекает его уверенность. Взгляд становится робким. Тогда ты получила пощечину, сейчас ощущения больше похожи на то, что тебя переехали танком. Когда Джебом так смотрит, твое сердце не выдерживает. Глаза его заволакиваются сожалением, не от того, что ты снова пытаешься играть в дурочку, а от того, что он снова надавил, а ты и без того хрупка.       Его пальцы ослабевают и соскальзывают по твоей руке, твое сердце сжимается от страха, словно тебя толкнули к обрыву и приказали прыгать без какой-либо страховки. Может, пора сдаться? Именно ему ты пишешь, когда случается хорошее, ему звонишь, когда случается плохое, ему и только ему желаешь спокойной ночи и написываешь миллион сообщений в ночи на утро, за него прячешься и сама стоишь горой между ним и любыми происшествиями. Ты можешь приехать в любую погоду, в любое его настроение, сесть рядом и поболтать. И только это и нужно. Один, все понимающий взгляд, за которым ты летишь через весь город, через океан обиды, разлитый в душе, через истоки женской гордости и очаги боязни потерять себя. Но, наверно, дело в том, что Джебом это в какой-то части ты сама. - Погоди… - ты ловишь его за предплечье, скользя взглядом по рукаву футболки. Джебом тормозит, медленно поворачивает голову в твою сторону, думает, что показалось. Тебе настолько же странно, ты впервые вот так касаешься его, разрешая себе не отпускать. - Давай…попробуем.       Ты встречаешься с его ошеломленными глазами. Джебом остается неподвижен, пока не чувствует, как твоя рука опускается до его ладони. Он сжимает твои пальцы, хотя всецело желает зажать тебя в свои джебомовские тиски и не отпускать. Теперь точно не стоит рисковать. Его радость выдает короткий смешок и сияющая улыбка, больше похожая на солнечную вспышку. Ты тоже улыбаешься, чувствуя себя пятилетней девочкой, которой подарили колготки с Микки Маусом, а потом слышишь свое, родное и теплое: - Идем пить чай.