Пойманный с поличным

Начало этого дня не предвещало беды. Все было вполне нормально, по крайней мере, по меркам жильцов дома 221В по Бейкер-стрит. Шерлок с утра убежал на расследование, Джон ушел на работу, предупредив гения, что после у него свидание. Доктору показалось, что детектив даже не услышал его слов, но на самом деле все было наоборот. Для Холмса на этих словах соседа день сразу перестал быть хорошим, и даже дело не понравилось, лишь помогло скоротать время до вечера. Когда усталый детектив вернулся домой, там никого не было — да, он помнил про свидание Джона, но все же надеялся, что тот уже вернулся. На телефон Шерлока пришло сообщение: «Еда в холодильнике, буду завтра после полудня». Болезненно поморщившись, гений лишь горько усмехнулся — видимо свидание Джона проходило более чем успешно. Шерлок около часа бродил по квартире, не зная, чем себя занять: экспериментировать не хотелось, взятая в руки скрипка выдавала такие жалобные звуки, что где-то по-соседству завыла собака, поэтому детектив решил заняться самым бесполезным делом — поспать. Сначала он лег на диван, но после получаса, который он пялился в потолок, пытаясь уснуть, гений решил сделать одну большую глупость — он пошел спать в комнату Джона. Все дело было в том, что знаменитый холодный асексуал был до боли в груди влюблен в своего абсолютно гетеросексуального соседа. А тот не переставал регулярно напоминать всем окружающим и Шерлоку, что он не гей. Холмс понимал, что ни к чему хорошему это его не приведет, но сделать ничего не мог. Войдя в комнату Джона, Шерлок обошел кровать, глядя на аккуратно расправленное одеяло, фотографируя в памяти, чтобы потом можно было замести «следы преступления». Сняв халат и тапочки, гений улегся на кровать соседа, залез под одеяло и, с мазохистским наслаждением, вдохнул запах Джона, исходивший от его подушки. Этот запах очень быстро успокоил и усыпил Шерлока. Джон шел со свидания. Он был зол — приятный вечер сорвался, когда к якобы свободной женщине приехал муж. Доктору удалось незаметно уйти, пока супруги высказывали взаимные претензии. «А вот Шерлок сразу бы понял, что она замужем», — неизвестно почему мысли Ватсона перешли с неудавшейся ночи любви на соседа. А ведь в этот раз тот точно был ни при чем. Джон иногда подозревал, что Холмс специально срывает его свидания, но не позволял много думать об этом, чтобы не давать себе ложных надежд. Джону нравился Шерлок, но его «женат на работе» навсегда перечеркнуло все возможные варианты. Джон вошел в дом, стараясь двигаться тихо, чтобы не разбудить детектива, если тот спит. Шерлок всегда мало спал, а на этой неделе он, как будто, пытался поставить новый рекорд по жизни без сна. Тишина и темнота в квартире настораживали. Джон тихо прошел в гостиную, но там никого не обнаружил. На кухне тоже было пусто и доктор направился к себе в спальню, все еще стараясь не шуметь. Как военный, он умел перемещаться беззвучно, особенно в своем доме, где знал все скрипучие ступеньки и доски в полу. Приоткрыв дверь, доктор проскользнул в свою спальню, намереваясь раздеться и бухнуться на кровать, когда заметил в свете фонаря за окном, что в его кровати лежит Шерлок: его темные кудри были рассыпаны по подушке, в которую тот уткнулся носом. Джон замер — такого он точно не ожидал. Увиденное так ошарашило доктора, что он замер, почти не дыша. Шерлок все также безмятежно спал и Джон подумал, что после недели почти без сна, тот будет крепко спать еще долго. Сам же блоггер не собирался будить детектива, несмотря на то, что им явно было о чем поговорить. Пусть гением в их паре был Холмс, сам доктор дураком не был и понимал, какие причины могли привести Шерлока в его постель. Сначала Джон почти разозлился: «Асексуал, женатый на работе, значит?!» — подумал он, но в этот момент предмет его размышлений, словно почувствовав эмоции соседа, поежился, как от холода и попытался зарыться еще глубже в подушку Джона, кутаясь в его одеяло. Эта картина настолько усилила чувства Ватсона, что он не мог больше сердиться на своего гения. Немного подумав, Джон хотел было уйти ночевать в гостиную, но потом передумал — кровать в его комнате была достаточно большой, а доктор не хотел позволить Шерлоку утром сделать вид, что ничего не было. Плавно и бесшумно раздевшись до трусов, Джон аккуратно скользнул в кровать. Он оказался прав — сон детектива был глубоким и тот даже не проснулся от появления нового тела за своей спиной. Сначала Джон боялся шумно дышать, но потом осмелел, вытащил конец одеяла, улегся, приобняв Шерлока за талию, и провалился в сон.

***

Проснулся доктор от солнечных лучей. Сначала он даже не понял, почему спит не один, но при этом в своей комнате — он перестал приводить на квартиру своих девушек после того, как Шерлок несколько раз тренировался на них в дедукции. «Шерлок!» — мелькнула мысль, когда мозг проснулся и напомнил о последнем вчерашнем воспоминании. Доктор посмотрел на гения, за ночь перебравшегося к нему на грудь и обнявшего его всеми конечностями. Подтверждение крепкого мужского здоровья детектива четко ощущалось бедром Джона. Доктор не собирался вставать — сегодня у него был выходной, поэтому он спокойно дожидался пробуждения Шерлока, наблюдая за мирной картиной спящего урагана. Наконец детектив зашевелился и, видимо поняв, что не один в постели, резко открыл глаза и попытался отпрянуть, чуть не упав с кровати. Джон придержал его от падения, все так же обнимая за талию. Он молчал, ожидая реакции Шерлока. — Джон, а что ты тут делаешь? — помня, что лучшая защита это нападение, но не придумав спросонья ничего умнее, спросил Холмс. — Я? — удивился такой наглости доктор, — я сплю в своей постели. А вот почему, когда я вчера вернулся, то обнаружил в ней тебя, мне не совсем понятно, — прикинулся дурачком блоггер. — Я… Я… — раннее утро, недосып и близость Джона полностью отключили мозг гения. Холмс не мог даже придумать оправдания свои действиям, только покраснел и смешался. Он попытался бы сбежать, но руки Джона так правильно держали его в объятиях, что это прикосновение хотелось продлить примерно на вечность. — Ну же, продолжай, — подбодрил его доктор, начиная поглаживать пальцем бок Шерлока, отчего тот вздрогнул и инстинктивно качнул бедрами, потеревшись о ногу своего соседа. — Я просто проверял одну теорию, — пытаясь справиться с телом, требовавшим ласки, начал вдохновенно врать Шерлок, но Джон уже понял все, что ему не говорил детектив — успел увидеть все ответы в голубых глазах соседа. — Шерлок, — низким вибрирующим голосом позвал Ватсон. Гений замер, от такого голоса доктора его повело сильнее, чем от наркотиков. Открытый и уязвимый взгляд социопата поднялся на Джона. Тот не стал больше ничего говорить, просто прижал сильнее свое кудрявое неугомонное чудо и нежно поцеловал удивленно приоткрытые губы. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Шерлоку хватило и этого. Он попытался ответить, но у него был не такой уж большой опыт, а точнее, кроме нескольких поцелуев для дела, он никогда этого не делал. Сначала Джон подумал, что он ошибся, раз Холмс ему не отвечает, но когда почувствовал его неуверенные движения, то все понял. Оторвавшись от неумелых, но очень сладких губ любимого, доктор тихо спросил: — Шерлок, ты никогда?.. — он не договорил, но гений и так его понял. Яркий румянец расползался по скулам и шее детектива, когда тот с болезненным выражением лица ответил: — Нет, — голос был тихим, как будто надломленным, и Джон сразу понял, что за этим коротким словом стояла какая-то очень нехорошая история, до сих пор причиняющая Шерлоку боль. В душе военного пронеслась волна ярости на тех, кто посмел обидеть его любимого. Взяв себе на заметку выяснить все позже, если не у самого Шерлока, то у Майкрофта, Джон вернулся к более приятному занятию — обучению девственника поцелую. Он нежно ласкал гения, используя весь свой опыт, а тот быстро учился, повторяя за доктором и все углубляя поцелуй. Одновременно детектив потирался членом о бедро Джона, мягко постанывая и оставляя на его коже следы смазки. Когда стоны Шерлока стали походить на всхлипы, Джон прекратил его мучить и, спустившись ниже, лизнул по очереди соски брюнета, а потом, нырнув уже в самый жар, взял в рот головку его члена, отчего бедра детектива взметнулись вверх, а громкий вскрик разбился о стены комнаты. Доктор не был мастером минета, но Шерлок был девственником и очень скоро кончил с придушенным рукой у рта всхлипом. Гений не шевелился — оргазм выпил все силы. Джону хватило пары движений рукой по члену, чтобы кончить от одной этой картины: Шерлок в его спальне, на его кровати, раскрасневшийся, обнаженный. Влажные кудри раскинулись на подушке, ярко-красные губы, искусанные в попытках сдержать стоны, и бешено бьющаяся жилка на длинной шее. Не удержавшись, Джон прижался к ней губами, заставив Шерлока измученно застонать, и оставил засос, который будет можно при желании скрыть шарфом. Шерлок, к собственному смущению, умудрился задремать сразу после секса. Когда он проснулся и понял это, то покраснел, заставив мягко улыбнуться любующегося картиной Джона. — Не смешно, — возмущенно надул губы детектив, чем заставил Джона рассмеяться. — Ты знаешь, что ты очень забавно выглядишь, когда обижаешься? — поддразнил своего гения доктор. — Ну Джон! — предполагаемая неловкость после проведенной ночи и утреннего занятия любовью даже не успела появиться, но Шерлок все равно не знал, что ему сейчас нужно делать. Он был даже не нулем в отношениях, а минусом, отпугивающим от себя людей. Вот и сейчас: Холмс отчаянно боялся, что Ватсон не выдержит его характера и уйдет. Им обоим не хотелось вставать, они боялись, что разомкнут объятия — и все кончится. Желудок Шерлока издал жалобную трель — детектив последнее время редко баловал его едой. — Кажется, тебя нужно накормить, — нежно поцеловал Джон кудрявую макушку любимого, когда тот от смущения спрятал лицо у него на груди. Шерлок кивнул, в кои-то веки не возражая против еды. Он нехотя убрал с Джона свои конечности, позволяя тому встать и уйти на кухню. Сам же детектив, повалявшись еще пару минут на нагретом доктором месте, тоже поднялся и направился в ванную. Через двадцать минут завтрак был готов и Шерлок с аппетитом, непривычным даже для него самого, уплетал тосты с джемом и омлет. — Теперь ясно, что нужно, чтобы тебя накормить, — усмехнулся Джон, довольно разглядывая сытого любовника. Шерлок вновь провалился в не очень радужные мысли о том, как скоро лопнет терпение Джона. С учетом того, что от выходок гения дедукции чаще всего страдали близкие к нему люди, то Джон, ставший ближе всех, явно выдержит еще меньше времени, чем если бы они остались друзьями. Джон заметил, что Холмс думает о чем-то грустном, подошел к нему и, обняв за плечи, поцеловал, оставляя на этой умопомрачительной шее еще один засос. Шерлок очнулся, вынырнув из Чертогов, и расслабился в руках любимого. Он запрокинул голову, посмотрел в глаза доктора и увидел там не привычное простое принятие неизбежного, а океан нежности и любви. — Сколько ты сможешь меня терпеть? — все-таки спросил детектив. Поняв, о чем думает эта гениальная голова, Джон только вздохнул, покрепче прижав к себе любимого идиота. — Я не буду тебя терпеть, я буду тебя любить, — слова слетали легко, но доктор понимал, что ему придется очень долго доказывать гению свою правоту, уж слишком много было в его прошлом тех, кто отталкивал его. — Я тоже тебя люблю, — повторять всегда легче, чем говорить. Из груди Шерлока исчез тот груз, что был там почти всю жизнь, впервые позволяя гению свободно дышать и понемногу начинать верить, что и его — высокоактивного социопата — можно любить.