В монастыре

      Ночь уже давно вступила в свои права, полная луна освещала территорию Успенского монастыря, расположенного где-то в Калифорнии. Бледные лучи отражались от множества золоченых куполов, рассыпая холодный свет на траву, деревья и кресты монастырского кладбища. Легкий теплый ветер чуть колыхал преобразившуюся в этом свете зелень, сейчас чуть отдававшую синевой. У каждого, увидевшего эту загадочную красоту, наверняка захватило бы дух. Было тихо. Природа словно предвкушала свершение чего-то неизвестного, но грандиозного и великого, и даже все ночные животные затихли в полуторжественном и полуопасливом ожидании. Эта ночь была вне всякого сомнения особенной, пронизанной чем-то таинственным, волшебным и романтичным.       Элис могла бы видеть красоту и загадку этой ночи из окна своей скромной, маленькой обители, если бы не считала ее слишком тесной и неуютной для полуночного времяпрепровождения. Монахиня находилась в том возрасте, когда трудно определиться, кем же все-таки ей считать себя: девушкой или уже женщиной. Она была молода и очень красива, но прятала всю свою прелесть под строгим монастырским одеянием: и светлые волнистые волосы, и нежную бледную кожу, и идеальные формы тела; только пронзительные зеленые глаза выдавали живой интерес девушки ко всему происходящему вокруг. Элис томилась в этом монастыре, часто нарушая правила и давно потеряв веру в каких-либо богов.       Вот и сейчас девушка должна была находиться в своей обители и видеть пятый сон, но вместо этого она сидела в зале, в котором проходили все главные богослужения, рядом с алтарем, на котором по обыкновению лежало Евангелие и большое серебряное распятие. Элис сидела на полу, мрачно глядя на иконы. Три свечи, зажженные монахиней, мерно горели, давая тусклое освещение и порождая десятки огромных теней.       Губы Элис едва заметно шевелились — она молилась. Это был не заученный текст какой-то из молитв, а искреннее обращение. Она взывала, сама не зная к кому: к Богу, к кому-то из святых, к одному из архангелов или вообще к Дьяволу. Монахиня обращалась ко всем ним и к никому из них одновременно. Едва ли Элис думала, что ее кто-то слышит; она уже давно относилась с огромным цинизмом к вере и всем, кто считал, что молитвы имеют хоть какой-то смысл. И все же сейчас она молилась. Эта молитва была скорее простым коротанием времени, и девушка могла говорить и говорила в этой молитве все, что только ей заблагорассудится. Она просила о том, чтобы завтра был солнечный день, ведь ей предстояло работать на улице, чтобы настоятельница не была к ней строга, чтобы дети в Африке перестали голодать, чтобы на неделе у нее была возможность съесть большой сочный свиной стейк, чтобы на небе появились новые звезды и чтобы люди стали добрее.       — А еще, — с какой-то непонятой и неистовой страстью, неожиданно нахлынувшей на нее в конце молитвы, почти в забытье шептала она, словно пытаясь докричаться хоть до кого-то, — пусть люди наконец очнутся и поймут, что никакого Бога нет и быть не может! Что это глупость! Религия создана, чтобы управлять массами, толпой… Я знаю это, почему другие не хотят этого видеть? Я ведь права! Так?.. Вот я сейчас говорю, а меня никто не слышит! Потому что там нет никого, а если и есть, то вы все больные ублюдки! Ты слышишь, Бог? Ты сволочь! Такой бог людям не нужен! Что же ты не накажешь меня за эти слова? Ты испугался? Или, может быть, все дело в том, что тебя нет?       После этой речи Элис тихо рассмеялась, гордясь своей дерзостью, хоть и твердо понимала, что никакой дерзостью это не было, ведь того, кому она так нагло все это высказала, просто не существовало. И все же то остервенение, с которым она пыталась доказать глупость веры, говорило об обратном. Монахиня сама себе отчаянно пыталась доказать, что ни Бога, ни Дьявола нет, но что-то внутри нее не хотело прислушиваться к логике, это что-то точно знало, что Бог и Дьявол непременно и неоспоримо существуют. Улыбка осталась на лице Элис, и, отсмеявшись, она продолжила с таким же воодушевлением:       — Пусть завтра меня заберут из этого проклятого места, я не хочу больше оставаться в этом царстве безумия ни секунды! Меня заберет молодой и сильный мужчина с голубыми глазами. Обязательно с голубыми! Он увидит мою красоту, будет восхищаться мною и заберет к себе. А потом… Потом мы пошлем весь этот мир к Дьяволу и займемся любовью сразу после венчания, прямо в церкви!       Забывшись, Элис уже почти кричала, некоторые слова говоря нечетко из-за сбившегося дыхания. Переведя дух, она тихо добавила:       — Вот так… Так все и будет. Обязательно будет, потому что я так хочу. Аминь.       Как раз в том момент, когда Элис сказала завершающее слово своей своеобразной молитвы, за ее спиной послышался шелест огромных крыльев. Девушка вздрогнула, по спине ее пробежали мурашки, и она обернулась, испуганно вскрикнув, когда увидела голубоглазого светловолосого мужчину. На его лице была усмешка.       — Осторожнее с желаниями, милая, — бархатный голос незнакомца едва не свел Элис с ума, но она была напугана, а потому сохранила рассудок.       — Кто вы?! — с возмущением спросила монахиня. — Как вы здесь оказались?       — Я архангел Михаил, — со снисходительной улыбкой ответил мужчина. — Спустился сюда с самых Небес, услышав твою молитву.       — Что? Вы сумасшедший, да? Из какой клиники вы сбежали? — Элис даже как-то расслабилась, услышав ответ этого странного человека. Она никогда не боялась душевнобольных, иногда даже причисляя себя к их рядам. К тому же, отпадал вопрос проникновения данного индивида в зал, поскольку тот, кто смог сбежать из психиатрии, заберется куда угодно.       — Ты мне не веришь? Очень зря, — продолжал улыбаться незнакомец.       — Мужчина, это женский монастырь! Вам нельзя здесь находиться уже хотя бы из-за вашего пола! Выйдите! — с возмущением приказала Элис, осмелев. Но она тут же оторопела от вопроса, заданного мужчиной в следующую секунду.       — Ты девственница?       — Что?! Да какое тебе дело, псих?! Сейчас я позову сестер и тогда…       — Никто не слышит и не услышит тебя сегодня, не беспокойся, милая, — ласковым голосом перебил монахиню мужчина. — Иначе бы от твоих воплей они все уже давно проснулись и прибежали сюда. Я спрашиваю, ты девственница?       — Если ты архангел, ты и так это знаешь… — ответила Элис, нахмурившись. Смутные подозрения по поводу того, к чему этот вопрос задан, закрались в голову девушки. — Ты плохо притворяешься. Зачем тебе знать, была ли я с мужчиной?       — Я не следил за тобой и не узнавал о твоей жизни заранее. Откуда я могу это знать? — ухмыльнулся незнакомец. — Все просто. Ты говоришь, что мне нельзя здесь находиться. Но монашкой может стать только девственница, а если ты была с мужчиной — ты не монашка, а значит тоже не имеешь права здесь быть.       — Но это не так! Приняв постриг, монахиня дает обет безбрачия. Совсем не важно девственница она или нет! — с недоумением ответила Элис. — Но я не собираюсь болтать с тобой до утра! Уходи, или я позову сестер и настоятельницу!       — Милая моя, я же сказал, что тебя никто не услышит, — повторил мужчина. Его явно забавляла реакция Элис, а в глазах его горел лукавый огонек. Однако видимо от какой-то мысли в его лице произошли изменения: улыбка исчезла, а в глазах появилась решительность. Последнюю фразу он произнес вполне серьезно, выделяя каждое слово интонацией. — Но мы заболтались.       Девушка сглотнула, отшагнув от незнакомца. Почему-то ей и не хотелось кричать, хотя в данный момент она была ужасно напугана. Теперь цель этого человек стала ей понятна, ее догадка подтвердилась: он хочет овладеть ею. Но от мужчины исходила такая сила и уверенность, что сопротивляться Элис показалось не только бессмысленным, но и неуместным.       — Успокойся, дитя, — голос незнакомца был по-прежнему мягок. — Я же сказал тебе, что я архангел. Смотри.       В следующую секунду за его спиной расправились огромные, белоснежные крылья, а помещение наполнил неяркий свет. Элис ахнула в изумлении. За эту секунду перед глазами у нее пронеслась вся жизнь, все гнусные слова, которые она говорила о Боге, все пошлые фантазии. В один момент все сознание бедной девушки перевернулось, она почувствовала себя ужасно грязной по сравнению с прекрасными перьями за спиной сына Бога. Еще несколько минут назад она называла архангела сумасшедшим, но сейчас ее ноги подкосились, и она упала перед ним на колени. Элис что-то сбивчиво шептала, молила о прощении, глядя на архангела.       Монахиня услышала медленные шаги — Михаил приближался к ней. Сердце девушки пропускало удары, она заставляла себя дышать. Когда до ее подбородка дотронулась ладонь архангела, ее сначала бросило в жар, а затем она похолодела. Дрожа от волнения, Элис трепетала, чувствуя прикосновения его пальцев на своей коже. Архангел приподнял подбородок монахини, заставляя ее посмотреть ему прямо в глаза. И Элис утонула в этих бездонных, голубых и живых, словно горная река, глазах. Его взгляд был чист и ясен.       Архангел чуть надавил на подбородок Элис, и она поднялась, повинуясь его воле и не разрывая зрительный контакт. Она просто не могла оторваться от этих небесного цвета глаз. Неожиданно пальцы сына Бога исчезли с подбородка девушки, и она почувствовала ужас, словно провалилась в пропасть за одно мгновение, сердце перестало биться в груди. Но в следующую секунду его ладонь ласково погладила ее по щеке, чуть коснувшись губы. И Элис снова ожила, сердце заколотилось с бешеной скоростью, несмотря на то, что дыхание почти прекратилось.       Элис сглотнула, когда архангел провел по скрытой под одеждой груди. В следующий момент сильные руки разорвали строгое платье монахини, и оно медленно сползло вниз. Девушка предстала перед сыном Бога нагая. Она не пыталась закрыться, позволяя тому получше рассмотреть ее округлые формы, плоский живот, аккуратную грудь и упругие ягодицы. Следующим движением архангел освободил ее светлые волосы. Пряди золотистой волной упали на грудь, щекоча и закрывая соски, но мужчина убрал их спину, приблизившись губами к губам монахини.       — Правильно ли это, Михаил? — с огромным трудом, дрожа и закусывая губу, выговорила она, чувствуя его холодное дыхание на своем лице. Она не была уверена, что совокупление — удачное начало для искупления ее грехов перед Богом.       — Нет, — томно прошептал мужчина. — И я солгал тебе: я архангел, но не Михаил. Мое имя Люцифер.       Зрачки Элис расширились от неподдельного ужаса, она попыталась оттолкнуть Дьявола, но было уже поздно: Люцифер впился в ее губы так неистово, словно желал выпить ее. Быстро разорвав поцелуй, он, подхватив Элис за талию, уложил ее на алтарь. Щелчок пальцев — и одежды на самом архангеле уже нет. Он навалился на тело несчастной девушки, придавив к деревянной поверхности алтаря и лишая какой-либо возможности вырваться. Серебряное распятие со звоном упало на пол, и этот звук эхом отразился от стен и разнесся по всему церковному залу, набатом прозвучав у девушки в голове. Архангел вошел резко и сразу на всю глубину, ничуть не заботясь о ее ощущениях. Элис вскрикнула, из глаз ее брызнули слезы — было нестерпимо больно.       Дьявол же, оказавшись в женском естестве, сразу принялся вколачиваться в беспомощное тело. Он хотел понять, почему это так нравится людям, и знал, что мужчины получают большее удовольствие, когда грубы.       Элис чувствовала, как внутри нее с бешеной скоростью двигался огромный твердый член Люцифера, и каждое его движение причиняло муки. Слезы градом текли по ее щекам, изредка из груди вырывались вскрики. Она царапала ногтями алтарь и закусывала губу, зажмурившись. Кроме того, девушка чувствовала себя оскверненной и еще более низкой и ничтожной. Теперь она стала любовницей Дьявола.       Архангел же так и не смог понять, в чем прелесть совокупления. Процесс забавен — и только. Он обратил внимание на страдающую под ним девушку и решил, что хотя бы она должна получить удовольствие от данного действа. Он остановился и вышел из нее, обратив внимание, что мужское начало его сосуда испачкано в крови. Элис была девственницей. Наклонившись к уху монахини, Люцифер нежно прошептал:       — Расслабься, моя милая. Все равно уже ничего не исправишь.       Элис тихо и протяжно всхлипнула. Она не понимала, как насильник мог так жестоко обращаться с ней, а затем так ласково говорить ей что-то. Девушка замерла, почувствовав, как холодные губы мягко касаются ее щек, сцеловывая соленые слезинки и как бы извиняясь за недавнюю грубость. Постепенно эти поцелуи перешли на шею, а затем и на грудь. Одновременно с этим архангел нежно гладил внутреннюю сторону бедра девушки.       К своему стыду Элис почувствовала, что начинает возбуждаться от действий Дьявола. До этого она была жертвой, что хоть как-то ее оправдывало, но сейчас… Девушка попыталась подняться и отстраниться от архангела, но сильные руки удержали ее на месте. Ее все еще насиловали, но стиль этого насилия изменился.       Люцифер же уже целовал ее в пупок, прокладывая мокрую дорожку все ниже. Неожиданно он оторвался от ее тела и поднялся к лицу, на котором уже не было слез. В зеленых глазах архангел явственно увидел желание. Он накрыл губы Элис своими, одновременно сжав руками ее грудь, и девушка не смогла сдержать сладостного стона удовольствия.       — Расслабься и насладись этим, — вновь прошептал Дьявол, разорвав поцелуй, а после чуть прикусил мочку уха девушки.       Архангел ввел два пальца во влагалище Элис, и та во второй раз сладко застонала. Тогда Люцифер начал аккуратно потрахивать ее пальцами, внимательно наблюдая за тем, как реагирует девушка. Спустя минуту он добавил еще один палец. Судя по тому, что Элис стала стонать чаще и громче, архангел понял, что ей это понравилось. Еще минуту он двигал пальцами внутри нее, наращивая темп, а потом вытащил их. Элис разочарованно выдохнула.       Люцифер лукаво посмотрел в глаза девушки, видя, что она уже давно отказалась от идеи ступить на праведный путь и просто наслаждалась. Сейчас архангел столкнулся с умоляющим взглядом и по его лицу растянулась улыбка.       — Попроси об этом, — ухмыльнулся Дьявол. Видеть эту мольбу в глазах своей жертвы было намного приятнее, чем доставлять ей боль.       — Пожалуйста… — тихо прошептала Элис, глядя в голубые глаза архангела и понимая, что именно просьбой об этих глазах она заканчивала сегодня свою ночную молитву, которую услышал Дьявол на ее горе или счастье — на этот вопрос она уже и сама не могла ответить. Сейчас ей было хорошо, а через несколько секунд станет еще лучше — вот единственное, что она понимала сейчас, уже почти забыв о том, как груб был архангел в начале.       — Пожалуйста, что? — насмешливо спросил сын Бога.       — Пожалуйста, возьми меня, — послушно прошептала Элис, и Люцифер, повинуясь просьбе, медленно ввел член в тело, которое на этот раз подалось навстречу.       Элис протяжно застонала, прикрыв глаза. Архангел начал медленно двигаться, постепенно ускоряясь и увеличивая амплитуду движений, одновременно лаская грудь и живот девушки. Она двигалась ему в такт, буквально насаживаясь на его член, часто вскрикивая от удовольствия.       Через некоторое время Люцифер поменялся с Элис местами. Теперь он полусидел на алтаре, опираясь на него одной рукой, чтобы удержать равновесие. Элис активно работала, поднимаясь и опускаясь на идеальной формы и размера член Сатаны. Чтобы не упасть, она обеими руками обхватила архангела за шею и положила голову на его мощную и накачанную грудь. Она уже откровенно кричала в голос, чувствуя нарастающее напряжение внизу живота и ощущая скорое приближение оргазма.       Люцифер тоже чувствовал это. Он положил руку на живот девушки, а после несколько раз резко и глубоко толкнулся. Церковный зал заполнил ослепительный свет, переходящий из руки архангела в живот Элис. Свершилось то, чего с таким трепетом ожидала сама природа. Через пару толчков девушка кончила одновременно с сосудом Люцифера, закричав и уносясь от взрыва удовольствия куда-то в облака.       Ее оргазм длился чуть дольше минуты. Когда он закончился, Люцифер уже стоял рядом, одетый, а она сидела на алтаре в нежно-зеленом платье.       — Так тебе идет больше, — улыбнулся архангел.       — Я… — растерянно произнесла Элис, пытаясь отдышаться и все еще часто моргая от вспышки света. — Что значит этот свет? Ты словно поместил его в меня…       — Он значит, — медленно ответил Люцифер, будто смакуя эти слова, — что ты родишь мне сына.       Люцифер наблюдал, как вновь вспыхнувший ужас в глазах Элис затухает, постепенно сменяясь гордостью. Далеко не одна женщина на Земле мечтала бы понести ребенка от Дьявола, но эта честь выпала ей. Теперь ей точно не придется торчать в этом монастыре — она опустилась до самых низов и стала намного выше всех людских мыслей и желаний.       — Я счастлива, — прошептала она наконец, положив руку на живот и чувствуя, как внутри нее зарождается новая жизнь и новая сила.