Точка невозврата

Не вернуть тех дней счастливых, Когда с отцом в порыве зимних дней Вырезали мы красивых Белогривых лошадей.

***

Вы когда-нибудь ощущали полную безвыходность? …хах, не можете вспомнить (вечно у вас какие-то отговорки). Тогда я помогу вам… Знаете, это…это как-будто внутри вас пустота, холодная и жгучая одновременно. Может быть вы чувствовали, что невидимая сила давила на вашу грудную клетку своей леденящей рукой, распространяя острые лезвия страха по телу и заставляя вас сжаться. Возможно вам виделось, будто вы стоите в небольшой комнатке, заставленной закрытыми дверьми, с обратной стороны которых ничего нет — такая же закрытая дверь; с запахом сырости, с тусклым освещением, но по какой-то причине этот свет не дарил глазам такое необходимое спокойствие, надежду, он действовал раздражителем, заставляя вас напрячься, закусив губу, вбивая в вашу голову мысль, что стоит ожидать худшего. Вы судорожно стучите пальцами по ткани штанов, взгляд нервно бегает с двери на дверь, намеренно пропуская одну дверь, ту самую, которая по вашим соображениям перечеркнет ваше «все». Ожидание рвет вашу душу на части. Вы уже и сами не замечаете, как стали царапать кожу на руках, кусать губы до крови и тихо плакать… Вы думаете — «Нет, только не эта дверь! Боже, прошу!!!» — но Боже вас не слышит… Одна за другой двери начали ломаться, падать, испаряться, а вы стоите как вкопанный не в силах что-либо сделать. И вот, момент истины, перед вами две двери — та самая, о которой вы хотели бы забыть навеки и другая, дверь надежды… Казалось бы вот оно, сделать пару шагов и вы в безопасности, но как-только вы сделаете эти пару шагов в направлении той двери она ломается… Внутри вас все рушится, сердце падает в пятки, а из груди рвется крик, нечеловечный, полный боли и отчаяния; вас пробивает озноб, но со стороны видится, будто вас накрыл приступ эпилепсии. Вы падаете на пол и, закрыв голову руками сжавшись в комок, кричите…

***

Дописав последнюю строчку своего «монолога» на потрепанном листе, Россия откинулся на спинку стула. Он прикрыл глаза. В голове витали самые разные мысли, смешиваясь в один огромный шквал, который так и хотелось пинком выбросить из головы, но сколько бы парень не пытался это делать, все шло к бесу. «Вроде психолог говорил, что бумага мне поможет, — протянул РФ и открыл глаза.- Так почему эта чертова хренотень мне не помогает?! — он соскочил со стула и одним мощным движением руки смел на пол все, что находилось на столе, и схватился за голову, — Господи…за что?» — парень осел на пол, его тело пробила дрожь. Краем глаза он заметил рядом с собой фотографию с разбитой рамой — на ней были изображены он и отец. Шмыгнув носом, он взял ее и стал всматриваться в грубые черты лица отца, в зеленые, словно свежая трава, глаза, на нос с небольшой горбинкой, которую так и хотелось поцеловать… Взгляд задержался на улыбке отца, такой доброй и родной… Россия провел подушечкой большого пальца по фотографии. Из глаз юного человека хлынули слезы. «Отец, господи, прости меня за все, что я сделал, — он закусил губу, чтобы не зареветь навзрыд, — прости меня за то, что я мог пропадать сутками, напиваясь с одноклассниками, прости отец, что я не попрощался с тобой…прости», — Россия уткнулся лбом в стекло рамки и глухо заревел…

***

Одежда уже насквозь промокла, тело бил жуткий озноб, а грудь готова была разорваться от режущей боли, но он все равно бежал, бежал без оглядки, надеясь, что все это шутка. Может быть Украина пошутил и ему просто надо было выпустить пар, и отец сейчас сидит в своем кабинете, перебирая эти нудные бумаги, а рядом с дедом будет пустое место? Юноша надеялся, что все это — шутка, он надеялся… Вот ноги замедляют свое движение, а вскоре и совсем останавливаются, руки перестают теребить край ветровки, а волнение уходит куда-то далеко, оставляя место пустоте и холоду, шум дождя и грома сливаются в один общий звук — похоронную музыку. Взгляд юноши впивается в каменную глыбу со «страшным» текстом. Ноги подкашиваются и Россия падает на колени, ногти впиваются в кожу кистей до крови. Кладбищенскую гробовую тишину пронзает крик, полный отчаяния и всепоглощающей боли. А отполированное надгробие сияло четко выточенными символами: «Союз Советских Социалистических Республик

(1922–1991 гг.)»

***

Всхлипы разносились по всей комнате. Горло России уже неистово болело от непрерывных рыданий, уши заложило. Он не хотел никого видеть и слышать, ему бы сейчас литр водки, лезвие, и все было бы хорошо… В собственных рыданиях юноша не услышал тихие шаги, приближающиеся к сжавшейся в углу фигуре, не заметил он и то, что фотография с тихим стуком упала на пол, и скользнувшее по запястью руки и щеке тепло, но горячее дыхание над ухом, запах мужского советского парфюма, ударивший в нос и знакомая ткань под подушечками пальцев заставили Россию открыть красные от соленой жидкости, небесно-голубые глаза и посмотреть в лицо напротив, вглядываясь в грубые и родные черты. Тепло разлилось по всему телу, а чужие губы, накрывшие его собственные заставили почувствовать себя живым… «А ты говорил, что плачут только девчонки…»