Сладкий человек

— Тем… — М? — Опять шоколадка… — И? — я смотрю в его блестящие от изумления глаза, стараясь скрыть предательскую улыбку, но выходит с трудом. — Я определенно люблю этого человека, который так точно угадывает мои вкусы! — Антон весело смеется и разворачивает вкусность. Такой всегда злобноватый, угрюмый и пугающий Тоха сейчас выглядел так радостно и воодушевленно, что это не могло не удивлять. Кто же знал, что улыбнуть самого брутального парня школы так просто? А вот я знал… и пользовался этим.

***

Я знал Антона с самого первого класса, но подружились мы лишь год назад. Знаете, никогда бы не подумал, что на самом деле он такой простой парень, конечно, со своими причудами и странностями, но это ничего не меняет. Мы лучшие друзья, по его словам. Но я люблю его, а он гомофоб. Вот такие дела. — Так что, Тем? Пойдем сегодня ко мне? Я такооой фильм нарыл ночью, закачаешься! — мы шли по дороге в школу, а я все думал о том, когда же сегодня смогу поймать удачный момент. — Артем, ты слушаешь меня вообще? — Антон ухватил меня за ухо и потянул. — Ай-яй-яй, вырвешь же! Они и так у меня торчат, а ты всегда их еще тягаешь! — возмущаюсь, пытаясь отбиться от цепкой хватки Тохи. — Так от того и тягаю, — отпускает. — Кстати, ты бы подстригся, совсем оброс. Так и с девкой тебя спутаю, — теперь начал трепать по блондинистой шевелюре. — Нужно же хоть как-то прикрывать их, — говорю я. Меня ужасно бесят мои уши, Антона — мои длинные волосы. Так и живем, ага. Ухо горит…, но не от боли. Он всегда дергает их, и, кажется, уши, благодаря вот этой сатанинской заднице, стали моей эрогенной зоной. — Зачем? Мило же! — опять он говорит это так просто, а мне теперь как вот на это спокойно реагировать?! — Да, да, — сохранить вменяемость удается. Мимо нас «проплывает» милый парнишка, которого я бы даже не заметил, если бы не фразочка Тохи: — Эй, цыпочка, а мне дашь? — и смех. Я знал его. Женя, кажется, он гей. Об этом знает уже вся школа, и все благодаря Антону. После его слов парнишка быстро уносится прочь под смех нескольких идущих поблизости человек из нашей школы. Тоха горд — унизил педика, а мое сердце опять болезненно сжалось. — О как! Нечего отродью с поднятой головой идти, таких в самую грязь затоптать нужно! — я молчу, уже успел смириться. В школу пришли под звонок. Весь день Антон постоянно был рядом, и незаметно провернуть дельце не получалось. И лишь на физкультуре удалось. Сегодня я подложил шоколадку с орехами: самую большую, которую только смог найти. И как всегда Тоха нашел ее только по пути из школы. — Вот это да! Офигеть! Любимая! — мы шли по пустой дороге, поэтому он искрился радостью совершенно открыто. — Знаешь, я даже хочу узнать, кто это. — Зачем? Разве мало только этого? — Конечно! — голубые глаза испепелили меня негодованием. — Ведь это может быть милая красавица! Да, точно! О! У меня план! — Тоха точно воодушевился. — Если я узнаю, кто это делает, то обязательно поцелую! — Э? .. — сказать, что моя челюсть оказалась на полу, ничего не сказать. — Да! Отличный план, я гений, — сам себя не похвалишь, никто не похвалит. — Ага, и как ты собираешься это делать? — Не вопрос! В этом ты мне поможешь! Будешь следить, пока меня не будет. Да я точно гений! Или на меня так сладкое влияет? — Скорее второе. — Поможешь? — Антон с надеждой глянул на меня. И как теперь отказать? — Ладно, — вздыхаю. Как бы для меня это не кончилось чем-то нехорошим… — Спасибо, — и снова он тягает меня за уши. Все его приступы то ли радости, гнева или еще чего-то заканчиваются всегда этим. Ну почему? Хотя не сказать, что я против…

***

На следующий день мы приступили к «опасной миссии». Хотя «опасной» она была только для меня, а вот Антон совершенно не парился. Сегодня я купил батончик с клубничной прослойкой. Подложить его оказалось проще простого. Возвращаясь домой, повторилась та же ситуация, и Тоха начал расспрашивать меня. Но я же ничего не видел, правильно? Так ему и сказал. Он вроде бы расстроился, но откусив первый кусочек шоколадки, сразу заулыбался пуще прежнего. Так продолжалось неделю. Я говорил, что этот странный «сладкий человек», как прозвал незнакомца Антон, неуязвим и ужасно незаметен. Но даже это уже не заглушало любопытства моего друга. Вторник. Самый долгий и скучный день недели. Не-на-ви-жу. Я сидел у окна на предпоследней парте, совершенно не слушая преподавателя. До звонка десять минут. Внезапно мне в голову врезается бумажка. Я разворачиваю ее и читаю неразборчивым почерком написанное: «Я иду в столовую на перемене, а ты следи!» Быстро написав ответ, я кинул смятую бумажку другу. Перемена. Как Тоха и говорил, он отправился в столовку, а я, «исполняя миссию», вновь подложил шоколадку и вернулся на свое место. — Так что? — Антон забежал в класс и выжидающе посмотрел на меня. Я пожал плечами в жесте «ничего», и друг печально вздохнул. Он сел за свое место и взял сумку, начав там копаться. — Что ты делаешь? — Ищу, — он вытягивает шоколадку, и переводит взгляд на меня: — Ничего не хочешь сказать? — Не… — но меня обрывают, вытягивая за локоть из класса. Тоха ведет меня по коридору и затягивает в класс рисования, который сегодня пустовал. — Ничего не хочешь мне сказать? — повторяет. Я опускаю глаза, боясь встретиться с ним взглядом. Он точно понял… — Скажешь? Если нет, я тебя поцелую! — это явно была угроза. — А? — я вылупился на него. – Что? — Что слышал, — прорычал Тоха. — Мне все равно, даже если она будет уродиной или плоской, — добавил уже более спокойно, — все-таки нужно сдерживать свои обещания. — Антон, — я закусил губу. Я знал, что если не скажу, он меня поцелует и обольет грязью, как труса, а если скажу, то… Но, что будет в конце второго варианта я даже предположить не мог. Будь что будет: — Это я. — Ты о чем? — Это я подкладывал тебе шоколадки. И да, я люблю тебя, — последние слова я шептал дрожащим голосом, но все равно продолжал смотреть ему в глаза. На секунду в них отобразилось удивление, но вскоре появилась какая-то странная решительность. Антон легко касается своими губами моих. Он целует как-то неуверенно, а я просто не знал, как себя вести. Ответить или… нет, раз уж ломать всю дружбу сейчас, то нужно ответить. Я обхватываю его шею, сильнее притягивая к себе, и напористо отвечаю. Звенит звонок, но в кабинете рисования его не слышат… Тут звучит только сладкое причмокивание губ и редкие вздохи. — Вот я и поймал тебя, мой «сладкий человек», — выдыхает Антон мне в губы и вновь накрывает их еще одним поцелуем.

***

— Знаешь, Тем, ты меня удивил, — говорил Тоха, разглядывая пустой кабинет. Он сидел возле открытого окна, обдуваемый прохладным весенним ветром. — Не тебе мне это говорить, о великий гомофоб, — хихикнул я. Он цокнул и посмотрел мне в глаза: — Да понял я, понял, каюсь, — выставил ладони вперед. — Зачем передо мной? Ты лучше перед Женей. Ему-то от тебя досталось, а не мне, — «Хотя от тебя мне тоже досталось… но это другое» — Что?! Но, нет… — его глаза расширились. — Ты же хочешь со мной встречаться? Сегодня я окончательно сломал нашу дружбу…