Алая ярость

Стоя перед дверью в банкетный зал, в котором проводилась примирительная встреча враждующих организаций, или скорее праздник в честь подписания «мирного договора», Чуя чувствовал себя более чем неловко. Чулки, неприятно стягивающие ноги, натирали внутреннюю сторону бедра кружевными краями. Вульгарно-красное платье стягивало грудную клетку, мешая дышать, струилось к полу длинным подолом, в котором путались ноги. Туфли, нет, колодки на каблуках нещадно стирали ступни. Волосы туго зачесаны в прическу где-то на затылке, и две противно-вьющиеся пряди свисают по обе стороны лица. Толстый слой туши на ресницах, слипающихся при моргании, губы так же отвратительно слипались, словно склеивались, не давая раскрыть рот. Как, блять? Как он, блять, согласился на это? Еще вчера в кабинете босса собрались все главы Портовой Мафии. Тогда Мори сказал, что по предложению Дазая Осаму, будет проведена встреча с ВДА, для скрепления союза и чего-то еще, Чуя не вдавался в подробности, стоило ему услышать ненавистное имя. - На встрече должны быть все, без исключения – главы стояли, молча слушая приказы босса. Чуя раздраженно сжимал руки в кулаки настолько сильно, что даже сквозь плотную ткань перчаток оставались отпечатки полумесяцев на ладонях. – Всем все ясно? - Да черта с два я пойду на эту встречу – выкрикнул Чуя, пока остальные молча кивали, он рассерженно топнул ногой, прекрасно понимая, что эти действия могут посчитать за предательство мафии, но сейчас встреча с Дазаем смерти подобна. – Я скорее надену платье представившись новой секретаршей, чем еще хоть раз заговорю с этим уебком, как Накахара Чуя! До Чуи дошел смысл сказанного им, только когда Мори, который, очевидно, был в прекрасном расположении духа, после недолгих раздумий произнес с легкой усмешкой: - Хорошо Чуя-кун мы подберем тебе платье, Озаки-сан поможет тебе с макияжем, – Чуя глянул на наставницу, которая, прикрыв рот рукой, сдавленно хихикнула, но кивнула в знак согласия. Мори продолжил с ухмылкой – И представив тебя секретаршей, скажем, что Накахара Чуя не смог прийти, к тому же я хочу на это посмотреть – добавил он чуть тише, позади Чуи Акутагава зашелся в приступе не то смеха, не то кашля. Твою же ма-а-ать, они же не серьезно, правда же? Чуя бросил еще один умоляющий взгляд на Мори, но его лицо оставалось бесстрастным, кажется, серьезно. И вот сейчас подвергшийся со стороны Коё страшным пыткам, которые она назвала «прической» и «макияжем» Чуя стоит перед дверью, не решаясь войти. Справа от него стоят Коё с Мори, едва сдерживающие смех, а слева Акутагава заходится в очередном приступе смехо-кашля. - Если Дазай меня узнает, я застрелюсь – Мори протягивает Чуе пистолет, он непонимающе смотрит, но пистолет берет, продолжая – Он еще не узнал меня – в голову приходит мысль о том, что лучше застрелиться прямо сейчас, пока он не опозорился, но Чуя упрямо игнорирует её. - Лучше застрели Дазая – замечает Мори, все еще сдерживая смех. Чуя считает замечание резонным. Накахара убирает пистолет куда-то под юбку, цепляя его на херню для оружия, которую Озаки-сан прицепила Чуе на ногу, он оставит пистолет там, висит и ладно, главное, чтобы он не выпал в неподходящий момент. Он толкает дверь и чуть пошатываясь на каблуках входит в полу-заполненный людьми просторный зал. В зале светло, и вполне мирно, вон у стены стоят люди из мафии с бокалами вина в руках, мило беседуют с секретаршами из ВДА. Вот Фукудзава-доно, директор агентства, к которому широкими шагами, улыбаясь во весь рот, с распростертыми объятиями подходит Мори, директора пожимают друг другу руки, что-то обсуждая, и изредка посмеиваясь. Озаки-сан смеется над чем-то с врачом из агентства, вроде Ёсано Акико, Чуя точно не помнит, да и неважно сейчас. Чуя чувствует себя ужасно глупо, поймав на себе пару пьяно-похотливых взглядов, Накахара хмыкнул, горделиво вскидывая подбородок, продефилировал к столу с алкоголем и закусками. Определенно, нужно выпить, пока он не встретил Даз… Ай. Накахара наступил на подол платья, его ведет вперед, каблук подгибается, и Чуя, не удержавшись, летит навстречу полу. Но вместо поцелуя с полом, Чую, как в дешевых мелодрамах, за талию подхватывают сильные руки, и приподнимая, ставят на пол в вертикальном положении. - Куда так спешишь ты, милая леди? – до боли знакомый голос, отдается головной болью, остается скрипом на зубах, и в сжатых до полумесяцев на ладонях кулаках. – Твой прекрасный принц уже здесь! «Какая я тебе леди, пидор? Выискался, блять, принц голубой страны!» - чуть не срывается с языка, который Чуя прикусывает, когда видит ебучий забинтованный раздражитель, с которым не желал встречаться. - От тебя бегу, Чудовище! – Вау. Чуя даже не соврал почти. Ну за исключением Чудовища. Дазай выглядит прекрасно, светлый пиджак и брюки, удачно оттеняют темную рубашку, глаза, и волосы Осаму. Чуя завороженно затаил дыхание, рассматривая бывшего напарника. Но осознав, что уже с минуту беззастенчиво пялится на Дазая, мотает головой, сгоняя наваждение, отряхивается и продолжает – Ну и где мой прекрасный принц? Что-то я не вижу – он отодвигает Дазая, делая шаг к столу – Это ты загораживаешь все своей тушей. Дазай час метался по залу, в поисках Чуи, пока к нему не подошёл Акутагава, и не сказал, что он не придет. Он отчаялся, выпил, а потом увидел её. Невысокая девушка, красное платье, корсет, затянутый черными лентами и голые плечи, покрытые скопищем веснушек, как у Чуи, руки в длинных узорчатых перчатках сжаты в кулаки, голубые глаза мечут молнии, рыжие словно пламя волосы стянуты к макушке, и закреплены розой. Почему, почему она так похожа на него? Она спотыкается, не издав ни звука, лишь зажмурившись и вытянув перед собой руки. Дазай не знает, что им движет, он подхватывает её за талию и ставит на пол, её талия такая… знакомая, словно он уже касался её. Она не благодарит, злится, хмурится, так странно ему нравится. Она подходит к столу, он удивлен, она так по-накахаровски заливает в себя бокал вина, даже не поморщившись. Берет второй, но не пьет, выдыхает, расслабленно улыбается, прикрыв глаза. - Как тебя зовут, милая леди? – она хмурится, сжимая в руке бокал. - Чия, - приходится пищать, чтобы голос был похож на женский. Чуя злится. Вот какого хера этот мудак все еще не отстал? Он называет первое имя, которое приходит в его голову, едва не спалившись. – Я новая секретарша Чуи Накахары, он отправил меня вместо себя, потому что не хотел встречаться с, цитирую «одним бесящим забинтованным уебищем, который предаёт всех и вся», да и мне не советовал - Чуя не знает зачем сказал это, но стало легче, после того, как Дазай ушел из Портовой мафии и от него, он еще не разу не говорил с ним. – Но похоже это уебище само нашло меня. - Да ты под стать ему, такая же мелкая и злая – Дазай смеется. Ему чертовски надо выпить, это он виноват в том, что Чуя не пришел. Он виноват в том, что Чуя больше не хочет с ним встречаться. Впервые в жизни он осознает, какая же он мразь, ебучее чувство вины маленьким червячком, сжирает изнутри словно яблоко. – А что еще прекрасного обо мне сказал шляпник? - То, что, если ты не отъебешься от меня, я могу сломать тебе руку! Отвали! – Чуя выпивает второй бокал вина. Бесит. Ну вот, что ему надо? Что он лезет? Смеётся, смешно ему, вот же… пидор. В голову приходит мысль о том, что хочется забыться, вновь утонув в теплых объятиях бинтованных рук, поцеловав сухие губы, вечно кривящиеся в ухмылке. Черт, нет, нельзя об этом думать, он ушел, бросил Чую и мафию. Накахара разворачивается, уходит. - Стой подожди, куда же ты? – Дазай догоняет девушку, схватив за запястье, останавливает. Смотрит на её руку в перчатке, такая сильная, костяшки сбиты, так похожи на руки Чуи. - В туалет я пошла! Сопроводить хочешь? – она выдергивает руку и уходит, не дожидаясь ответа. В голове Дазая вертится только одна мысль. Руки. Сбитые костяшки. Дазай любил руки Чуи. Ему нравилось, когда, приходя домой, Чуя стягивал перчатки, клал их на трельяж и проводил теплой ладонью по скулам Осаму. Нравилось водить пальцами по шрамам, полученным в перестрелке. Нравилось злить Чую, чтобы он бил в ярости стену, сбивая костяшки в кровь, а потом заклеивать их пластырем, и целовать каждую, заставляя Чую краснеть каждый раз. Дазай любил, лежа на коленях Чуи после тяжелого дня, чувствовать, как теплая ладонь треплет волосы. Любил, нет, обожал, когда Чуя, будучи сверху, растягивая его своими прекрасными пальцами, заставлял его выгибаться и стонать от каждого движения. Дазай любил, когда Чуя обнимал его, прижимая к себе сильными руками, ведь он делал это нечасто. Дазай любил руки Чуи даже тогда, когда он бил ими Дазая. Дазай все равно, ластился к ним, как послушный пёс. В груди что-то сжалось, он больше никогда, не почувствует этих рук, не увидит их, не прикоснется. Захотелось выпить, забыться, хотя бы с Чией, она так похожа на него, если он напьется, то не заметит разницы. Отвратительно, но так нужно. Чуя вернулся к тому столу, возле которого стоял с Дазаем. В туалет он так и не сходил, просто потому что не знал в какой ему пойти, в мужском его не поймут, а в женский идти как-то стремно. Зато увидев себя в зеркале рядом с ним, отметил про себя, что он весьма симпатичная девушка, как бы отвратительно это не звучало. Подходя к столу, он увидел интересную картину, Дазай залпом осушал стакан виски. Вау, интересно, Чуя привык к тому, что Дазай всегда медленно пьет, смакуя каждый глоток, а если он пьет залпом то, точно что-то случилось. В груди неприятно колет, если сейчас Чуя в последний раз не позволит себе расслабиться, и утонуть в Дазае, как раньше, то больше никогда не сможет этого сделать. Надо сделать это, хотя бы, как Чия. - Эй, что прекрасный принц остался один и загрустил? – Дазай вздрагивает, когда рука в перчатке, забирает из рук стакан и ставит его на стол. – Или он сдался, решив спиться? - А что милая леди решила дать ему второй шанс? – Он усмехается. Он не успел опьянеть, но раз Чия сама проявляет инициативу, значит шанс упускать нельзя. - Милая леди выбьет тебе зубы, если ты еще раз так её назовешь – Чуя берет по бокалу вина, и виски. Протягивая один Дазаю, указывает на балкон. – Выйдем? Здесь жарко. - Просто ты слишком горячая – под убийственным взглядом Чуи Дазай, забирает из рук девушки стакан, делая шаг в сторону балкона. – Ну пойдем. Дазай открывает балконную дверь, пропуская девушку вперед и выходит сам, закрывая дверь. На улице прохладно, ветер сквозь открытое окно залетает на балкон, пробегается по голым плечам Чуи, руки Чуи покрываются мурашками, прохладный ветер отрезвляет. Тишина, даже машины уже не ездят. На небе тысячи звезд и луна, освещающая все вокруг, не затянута облаками. Романтика, блять. Дазай нарушает тишину горькой усмешкой. - Что смешного? – Чуя смотрит на Дазая непонимающе. - Да просто забавно получилось… - под недоуменным взглядом девушки Дазай, вздохнув, продолжает – Я ведь предложил эту встречу, чтобы встретиться с Чуей, сказать, что я ушел не от него, а от мафии. – слова пропитаны горечью настолько, что выпитое вино, кажется Чуе горьким. – А он не пришел, он не захотел меня видеть, послал тебя. Он… ненавидит меня? - Ненавидит… - почти неслышно выдыхает. Врет. Глаза щиплет от подступивших слёз. Он… он правда сделал это для него? Не пришел… так вот же он, перед тобой! Платье надел, чтобы с тобой не говорить, и не смог снова… - Ненавидит, ты знаешь, что случилось, когда ты ушел? Дазай кивает. Знает, он все знает. Он видел, как Чуя приходил каждый вечер в бар, губя сознание в алкогольных реках, как он курил, зверски много курил, как из-за бессонницы падал посреди дороги. Он знает, потому что после каждой пьянки привозил его домой, воровал его сигареты, пока тот отсыпался. Знает и ненавидит себя за это. - Зачем тогда? – Чуя правда не понимает, зачем. Он хочет встретиться, чтобы сделать больнее, посмеяться хочет? Так он хоть сейчас скажет «привет Дазай, а это я, не узнал?». Достает сигарету с зажигалкой из той штуки, в которой висит пистолет, затягивается. – Зачем ты хочешь с ним встретиться? - Потому что люблю? – Дазай пожимает плечами, он так часто говорил это Чуе, не слыша того же в ответ, просто зная, что он тоже. – И за этим – он ставит красную бархатную коробочку на подоконник, не составляет труда догадаться, что внутри. – Передашь ему? Из легких Чуи словно выбивают воздух. Он закашливается, роняя сигарету. К горлу подступил ком, глаза защипало. Он столько раз слышал это люблю, ни разу не принимая, и не отвечая. А сейчас он здесь, снова признается ему в любви, даже не зная кто с ним стоит. Легкие сдавливает от отвращения к себе и непонятной нежности к Дазаю. - Эй, ты как? Ты что в первый раз куришь? - Не в первый, просто задумался…ась, задумалась, и слишком глубоко вдохнула – Чуя мотает головой сгоняя наваждение, кивает в сторону коробочки – А сам отдать не хочешь? - Хочу, но вряд ли получится, он же не окажется здесь по моему желанию. - Но он ведь здесь, я могу отвести – Чуя, что же ты несешь? Но он не думает о том, что будет потом, он хочет безумствовать сейчас. С Дазаем. – Пойдем. Дазай, воодушевился, он послушно идет за девушкой, к коридору, ведущему к кабинетам глав. Он знает, что Чуя будет злиться, изобьет его, это точно. Но сейчас все равно, он слишком давно не видел его, слишком соскучился. Она открывает дверь кабинета Чуи, Дазай входит, в кабинете темно и пусто. Ничего не изменилось. Осаму уже собирается спросить, где Чуя, когда слышит щелчок закрывающейся двери. Он оборачивается, Чия вытащила из волос цветок, и положила его на стул возле двери, на котором уже лежали перчатки, чулки, какой-то ремешок и пистолет, а рядом валялись туфли. - Эм… Чия? - Чуя, забинтованный ты долбоеб, только попробуй заржать. - О, мы завтра вместе посмеемся – картинка в голове Дазая сложилась, теперь ему не кажутся странным, те схожести Чии с Чуей, он еще не до конца понял, как Чую заставили надеть платье, но сейчас это волнует его в последнюю очередь. Дазай прижимает Чую к стене, опираясь на руку, ставит колено между его ног, приподнимая. Чуя не сопротивляется, обхватывает руками, плечи Осаму, целует, прикусывая нижнюю губу, заставляя открыть рот, врывается в желанный рот ураганом, прижимается, обхватывая бедра Осаму ногами, скрещивая их за спиной. Слишком долго, он ждал слишком долго, чтобы сейчас медлить. Дазай сжимает упругие ягодицы сквозь ткань платья, Чуя невольно стонет в поцелуй, отталкивается одной рукой от стены, намекая, что надо бы сменить положение. Дазай понимает, он переносит Чую, садя на подоконник, Накахара возмущенно разрывает поцелуй. - А традиционно, на диване тебя не устраива-а-ах… - Дазай не дает Чуе договорить, целует шею всасывая нежную кожу и чуть прикусывая, останутся пятна, Дазай потом получит за это по почкам, но потом, а сейчас, когда в животе скручивается горячий узел, и уже вставший член неприятно трется о ткань трусов, Чуе хочется только выебать Дазая, ну или наоборот. – Даза-ай – шатен послушно отрывается от шеи Чуи, во взгляде демоны похоти уже устроили оргию. – платье – Чуя понимает, что в принципе можно просто задрать подол, но Озаки-сан явно не понравится если её, всегда такой правильный ученик, принесет платье испачканное в его или, не дай бог, дазаевской сперме. Дазай фыркает, тянет за ленты, расплетает, путаясь в этих же лентах, Чуя наконец может спокойно вдохнуть. Осаму стягивает с Чуи платье, кидая его куда-то на диван, вместе со своим пиджаком и рубашкой. Снова целует, на этот раз сосок, заставляя выгибаться и вновь стонать в голос, вот будет весело если их услышат, тогда подколок со стороны Акутагавы не избежать. Вновь поднимется выше, кусая ключицы и плечи, помечая. Мой. Мой, только мой. Чуя выгибается навстречу, позволяя оставлять темные метки, почти не замечая боли, словно вторит. Твой. Твой, и ничей больше. Чуя вздрагивает, когда чужие холодные пальцы в смазке, касаются колечка мышц, надавливая, шипит, царапая забинтованные плечи Дазая, когда сразу два пальца туго проскальзывают внутрь. Смазка холодная, от контраста горячего тела и холодных пальцев неприятно. Все неудобства забываются, стоит длинным пальцам задеть бугорок простаты, с губ срывается длинный стон, Чуя сам подается навстречу, насаживаясь. Пальцев мало, да и Дазай не только посмотреть, да растянуть пришел. Пальцы сменяются на горячую головку, Чуя сдавленно охает, стоит Дазаю резко войти и начать размеренно двигаться. Внизу живота неприятно тянет, требуя разрядки, а затем тело прошивает ток, когда гладкая головка скользит по бугорку простаты, голос почти срывается. Дазай сквозь пелену возбуждения смотрит на Чую, волосы растрёпаны по плечам, голова запрокинута, искусанные губы раскрываются в очередном, хриплом стоне, щеки залиты краской. Пошлые шлепки, хлюпы и сводящие с ума стоны, все это смешалось в один набатом бьющий в голове звук. Чуе хорошо, даже слишком, по спине бегут мурашки, когда, отклоняясь, он касается лопатками холодного стекла. Накахара прогибается в спине, когда гладкая головка в последний раз касается простаты, внутри все скручивается, оргазм обрушивается на голову огненной лавиной, Чуя горячим фонтаном выплескивается на живот Дазаю, обволакивая его член горячими стенками, он ещё пару раз толкается, кончая с глухим стоном, обессиленно наваливается на подоконник, прижавшись лбом к холодному стеклу. Как… чертовски охуенно. - Мне не очень-то и понравилось – Чуя отталкивает Дазая, спрыгивает с подоконника, сгибаясь пополам, от резкой боли в пояснице. Ха-ха мгновенная карма за ложь. Дазай хрипло усмехается. - Ну разве, что чуть-чуть. Чуя падает на такой притягательно-прохладный диван, в самый раз, сейчас бы еще теплого бинтованного придурка под боком и заебись, жизнь прекрасна. Дазай, словно услышав его мысли, ложится рядом, укрывая Чую покрывалом, вытащенным из-под дивана, вот же око всевидящее, все, сука, знает. Чуя прижимается к теплой груди, устало прикрывая глаза. - Чуя… - он приподнимает голову, прислушиваясь, не раскрыв глаз, Дазай шепчет – Я люблю тебя, даже больше, чем суицид – Чуя улыбается уголком губ, Дазай гладит по голове, заправляя непослушные прядки за ухо, вызывая волну мурашек. - Я тоже, люблю тебя больше, чем вино и шляпы – Чуя трется холодным носом о грудь с небрежно размотанными бинтами. Дазай улыбается, кажется, он беспардонно, безоговорочно счастлив. Он правда впервые сказал это. Дазай уже прикрыл глаза, начав уплывать в царство Морфея, как в голове что-то щелкнуло и он, поднявшись, пошарил рукой где-то под диваном, доставая заветную коробочку. - Чуя, ты спишь? – пару раз ткнул Чую в щеку, он забавно поморщился, зевнув, захотелось сунуть ему в рот палец, как зевающему коту, что в общем то Дазай и сделал. Ойкнув, когда Чуя укусил его. - Ты для этого меня разбудил? - Да, то есть нет – Дазай волнуется, путаясь в словах. Что если Чуя откажет, хотя это глупо если считать то, что было недавно. Но все-таки, сердце от волнения бьется быстрее. – Накахара Чуя – рыжик напрягся, Дазай в последний раз звал его полным именем года три назад, и ничем хорошим это не закончилось. – Ты выйдешь за меня? Оу черт. Кровь прилила к лицу, сердце сбилось с привычного ритма, за секунду температура в комнате поднялась на градусов двадцать. Чуя думал он это несерьезно, ан нет. Дазай открыл коробочку, с простым кольцом золотым, а может серебряным, в темноте не разобрать. Чуя берет кольцо надевая на безымянный палец левой руки, качнулся вперед, вжимаясь в теплые губы Дазая. - Ты в курсе, что теперь ты от меня вообще не сбежишь? Хоть сколько ты из портовой мафии уходи. – Дазай смеется. В груди разливается тепло. - Кто из нас еще первый сбежит? – Дазай усмехается, берет теплую ладонь Чуи, целуя излюбленные костяшки, и ободок кольца. Его. Теперь только его и ничей больше. Чуя улыбается, зная какой Дазай жуткий собственник, хотя сам не лучше. Накахара треплет его волосы, зевая, обнимает, утягивая обратно в кровать. Завтра они посмеются над тем, как Чуя согласился надеть платье, завтра они вновь будут целоваться до припухших до крови губ, завтра Чуя будет гладить Дазая по его мягким, вьющимся волосам, завтра Дазай обязательно доведет Чую до слёз, а потом до оргазма. Но только завтра, а сейчас, Чуя прижимает к себе Дазая, пока он, зарываясь носом в рыжие мягкие волосы, вдыхает такой родной запах сигарет, вина и апельсинового шампуня.