Засыпай, Пит

— Простите… Тони. Мощный рывок вперёд, рёбра слишком сильно сдавили лёгкие. Слёзы застилают так, что комната в лунном свете расплывается, а ком в горле мешает вздохнуть. Дрожащими руками он закрывает глаза, прижимая мокрую чёлку к вспотевшему лбу. После кошмаров всегда так, правда? Всегда же присутствует чувство животного ужаса, а затем полного опустошения, да? Всегда же приходится с десяток долгих минут сидеть, уткнув взгляд в стену напротив? Да, всегда, Питер знает. Но. Но не каждую же ночь. Это так больно. Эта бездна в сердце. — Хэй, Паучок. А это просто невыносимо. Чужая рука невесомо касается мокрой щеки и безуспешно пытается стереть всё новые и новые дорожки. Другая ложится на подрагивающее хрупкое плечо. Он видит, как светлая фигура садится рядом, однако скомканное одеяло ничуть не прогибается. — Не плачь, Питер. Это всего лишь сон. Плохой сон, слышишь? Слишком яркий голубой свет из проектора у изголовья кровати безжалостно принимает родные очертания, заставляя стереть слёзы, чтобы не упустить, чтобы рассмотреть каждую, давно заученную наизусть, деталь. Слегка растрёпанные волосы, будто вот он, действительно спал прямо сейчас на другой стороне кровати — той, что теперь морозит пустотой. Длинные ресницы, обрамляющие бездонные глаза. Цвет радужки совсем не передают переливающиеся спектром лучи, но, истинный, он навсегда останется в памяти. Питер ненавидит этот протокол. Но никогда не выключает раньше, чем: — Ну, и что ты, совсем раскис? Всё будет хорошо. Я уехал ненадолго, моргнуть не успеешь, а я уже закончу с очередными плохими парнями и вернусь. — мерцание совершенно точно поглаживает ладонями по спине, — Я всегда рядом, засыпай. — склоняется и прижимается ко лбу своим; боги, как же он желал ощутить это, — Я люблю тебя, Пит. — П-пятница. Родной низкий голос, с точно переданной хрипотцой, резко обрывается, тихий щелчок проектора, и из освещения вновь лишь бледнолицая. Голубые частицы голограммы медленно растворяются во тьме, смутно напоминая Питеру пепел. — Протокол «Засыпай, Пит» отключён. Спокойной ночи, мистер Паркер. И возможно, он уже сошёл с ума, но Пятница, кажется, действительно превзошла все творения Старка. Ведь позже добавляет: — Он всегда будет любить вас, мистер Паркер. Вам нужно идти дальше. — Я знаю. Знаю… И он честно постарается начать завтрашний день с начала. Он будет и дальше стоять на страже порядка его города, его планеты, его дома. Ради всех, кто погиб, ради всех тех, кто выжил. Ради него. Будет бороться, до последнего вздоха, как и он. Его наставник, друг, тот, кто заменил семью, стал самым близким человеком и подарил ему то самое, бесценное чувство. Любовь Питера будет вечна, он будет беречь её, как и память о Тони. — Мистер Старк, вы победили. Вы сделали это.