Пресные слезы

Время, оно течет так быстро, и порой ты даже ощущаешь, как оно ускользает, словно песок падает на землю сквозь пальцы. А иногда ты настолько забываешься, настолько глубоко погружаешься в себя, что оно перестает играть значение и идет словно внешний фон твоих размышлений. День сменяется сумерками, а сумерки ночью, а та в свое время утром и так бесконечно, вновь и вновь. Прошла неделя после того, как девушка прогнала Рета из своей жизни, уже как неделю она думает и анализирует, прогоняя все в своей голове уже тысячный раз. Все это время отец Мори был очень занят на работе, знаете так иногда бывает. Работа наваливается неизвестно откуда, да еще и такими размерами и массами, что иногда даже нет времени на обычный, простой глубокий вдох, а про выдох лучше совсем забыть. Приходя после полуночи, а уходя с первыми лучами солнца мужчина совсем не видел свою дочь, но полагался на ее сознательность и не будил ночью, чтобы спросить как дела, все ли хорошо. За свою эту неделю, девушка раза два выходила из своей комнаты, чтобы утолить свою жажду или хоть чуть-чуть поесть, но лишь крошки, потому что стоило ей откусить небольшой кусок от какой-нибудь еды, как тут же рвотные позывы возникали, и пришлось все выплевывать в мусорку, чтобы не стошнило. И вот очередное утро, да, она видит, как первые лучи начинают возникать на небосводе, как нежно-фиолетово-синее небо превращается в молочно-персиково-лимонный холст. Это неописуемо прекрасно. Перевернувшись на живот, Амайя приподнялась на локтях, она опять о чем-то думала, загоняя себя в очередной раз в клетку отчаяния, где нещадно бичевала себя своими ошибками и глупыми до слез поступками. Неожиданно, совершено случайно, ее взгляд упал на ее собственное отражение в зеркале. Прошло минут пять, потом десять, и еще минута. Кареглазая не могла понять, что это такое там, в зеркале, кто это такой смотрит на нее, оттуда, из зазеркалья. Бледная кожа, невероятно белая, словно у мертвеца и причем такая же холодная. Некогда шелковистые, всегда ухоженные пепельные волосы были все в колтунах, и представляли из себя сено. А эти, эти большие глаза, цвета горького шоколада, такие красивые, выцвели, стали блеклыми, в них не было больше той насыщенности. А она стала живым скелетом. Внезапно, Мори ударила себя по лицу, сама себе отвесила звучную пощечину, и кожа в мгновение ока вспыхнула красным, на месте удара, соприкосновения. - А ну соберись, живо! – чуть ли не закричала она – хватит тут сопли развешивать! Развернувшись на полу, она оказалась у входа в ванную и незамедлительно посетила ее. Умывшись, приведя себя в полный порядок, девушка вновь взглянула в зеркало. Все та же бледная кожа, но уже что-то изменилось. Волосы теперь помыты, расчесаны и уложены, уже не пугало. Но глаза они словно стали темнее, и стали вновь наливаться горьким расплавленным шоколадом. - Тоже мне тут! Развела море слез и комнату отчаяния придумала! – строго сказал, она отражению – от слез ничего не измениться! Так что ноги в руки и вперед! Хватит ныть! В мозгу что-то щелкнуло и в самый подходящий момент щелкнуло. Взвалив себя на коляску Амайя очутилась на кухне, и пусть, даже через силу, но она заставила себя покушать. Пепельноволосая чувствовала, как куски ее пищи скатываются сначала по пищеводу, а потом падают в желудок, который давно не видел ничего, что можно было переварить, кроме стенок самого же себя. - Покушать, есть – произнесла Мори – теперь звонок. Она достала мобильный телефон и быстро набрала номер своего отца. На другом конце раздались длинные гудки и буквально через мгновение, раздался знакомый голос. - Что-то случилось? - Все нормалек. - Это хорошо. - У меня к тебе одна просьба. - Какая? - Можно, ведь еще возобновить мои походы на эти процедуры? - Конечно. - Отлично! Тогда звони им и скажи, что я приду сегодня. - Хорошо. А что так? - Лучше не спрашивай – отозвалась девушка – ладно, мне пора, пока. - Пока – только и успел сказать ошеломленный мужчина, но трубка уже давно была повешена. Мори быстро кинула взгляд на двери и крутанула колеса своей коляски, начиная приближаться к входной, желая покинуть это помещение и вырваться наружу. Оказавшись на крыльце, она полной грудью вдохнула в себя чистый, свежий и еще прохладный утренний воздух, который не успел еще наполниться грязными выхлопами газов и удушливым жаром улиц. Это вдох был новый шаг, совсем свежий и неожиданный даже для нее самой. - Я – она на момент за думалась, но потом твердым голосом произнесла – я принимаю бой – и улыбнулась, вновь крутанув колеса – фигас два, я так просто сдамся.