цветок в моём сердце

      После этого случая в кафе, прошло три дня, Малинка так ничего не сказал про то, что начал кашлять цветами, ведь по его мнению его посчитают сумасшедшим или в лучшем случае отдадут в психологический диспансер, где будет смотреть на белые стенки, но не будем уж утрировать.       Просмотрев все: книги, сайты, видео и статьи, там чего-то полезного не было, что огорчало. Есть лишь один способ спастись — влюбить его в Блондина. Но вопрос как? Ведь заставить кого-то любить, не возможно это всё равно что делать то, что тебе не нравится, поэтому придётся делать грамотно. Надо теперь по крайней мере больше пытаться проводить времени с зелёным идиотом, а не с Мэйком и это будет трудновато, ведь Малинка не может долго без Клетчатого друга, но что не сделаешь ради любви и спасения своей жизни.       Глубоко вздохнув и собрав свои мысли в нужное русло, Малинка постучался в деревянную дверь вуза, которая без изменений скрипит, издавая противный звук, когда открываешь её как будто этим выражает своё недовольство, но ему пофиг.       Зайдя туда, у Валеры на секунду потемнело в глазах, а потом стало, как обычно, такое бывает, когда резко меняется освещение, ведь в коридоре темно, а в аудитории очень светло. Немного прикрыв лицо рукой и закрыл за собой дверь: «Извините за опоздание можно войти? Просто я вчера долго делал домашнюю работу», — уточнил Блондин, на что тот кивнул в знак прощения, но угрожающе посмотрел, мол, чтобы больше такого не было.       Со спокойной душой, Малинка направился к Мэйку, и он, как всегда, решил сесть в самую жопу, что не могло не раздражать. Кинув портфель прямо на лицо Клеточке, Комочек плюхнулся на стул и тот поднял бровь, удивляясь, что с его другом снова приключилось, ведь было видно что он без настроения: «Что опять произошло?», — шёпотом спросил Лав, кидая в ответ чемодан, наверное, с кирпичами. –Не важно, не с той ноги встал, — соврал Блондин, ведь не может всё прямо сказать, тем более, что втюрился в Боя. И да, почему-то его не оказалось, прогуливает что ли или может заболел? И Мэй куда-то подевалась, это наталкивает на пошлые мысли. –Ты случаем не знаешь, где Мэйби и Кроки, — поинтересовался Валера, записывая в тетрадь лекцию, но половину он уже прослушал, потому то придётся навёрстывать упущенное. –Нет, не знаю, а тебе зачем? –Да так, просто спросил.       «Ох, как же мне это не нравится», — в эту же секунду влетают растрёпанные и немного помятые прогульщики, но что они там делали вдвоём?       Препод их конечно же отругал, так как опоздали на целый час и с опущенными головами направились к мальчикам, которые хотели что-то сказать, но оставили разговор на потом. Когда те сели, то парни сидели с каменными лицами не подавая никаких эмоций, поэтому Голубоволосая не сдержалась: «Да что с вами двумя? Мы просто проспали и решили встретиться, чтобы пойти в месте, а вы тут сидите какие-то не довольные», — довольно громко сказала она и повисло неловкое молчание, потому то Мэй тыкнула Кроки локтем, чтобы тот хоть что-нибудь ответил, а то язык засунул в жопу и молчит. –Да это правда… — и отвёл взгляд в сторону было сразу заметно, что они оба пиздят, как дышат это заметил Валера. –Потом поговорим.

***

      Как только прозвенел звонок с пары, то Крокодил взял Малинку за руку и вывел из помещения, что было довольно необычно. Он не сопротивлялся, так как решил посмотреть, что тот будет с ним делать, но нравилось в этой ситуации, то что идут за руку и боль в горле не так сильно колола, как раньше.       Оказывается дошли всего лишь до туалета очень оригинально Кроки. Можно сказать, закинув Малинку внутрь, Крокус прижал его к стенке: «Эй, ты чего?» — спросил Комочек и голос его задрожал, дыхание участилось.       На это Зелёный только ухмыльнулся и приблизился к таким пухлым и податливым губам, цвета пунца. Сначала он был аккуратен и немного стеснительн, что не могло не вызывать волнение, всё-таки первый поцелуй.       Почувствовав власть над своим партнёром, движения становились более уверенные, что вызывала волну возбуждения. Бой разорвал поцелуй, вытирая губы рукавом: «Прости, я просто спор проиграл, ничего личного, увидимся позже», — произнёс он и вышел, оставив Малинку наедине со своими мыслями.       «А я как наивная сучка рассчитывал на что-то большее», — с болью в голосе сказал Блондин, скатываясь по стенке на холодный пол.       На его лице начали появляться мокрые дорожки, которые не хотели останавливаться и вскоре становились уже не как маленькие ручейки, а как огромный океан, в котором легко можно утонуть в бездне. Схватившись за свои волосы подобно одуванчику, Малинка начал орать во всю глотку и ему было глубоко насрать, кто его увидит, что подумает, ведь в данную минуту это не важно и тем более никто не в праве судить его.       Потому что ему сейчас больно, можно сказать, все бабочки в животе, которые жили, сдохли в один «прекрасный» момент и роза, которая была в его сердце начала стремительно расползаться по всему телу, мучительно убивая, не давая надежду на дальнейшее существование.       Теперь Блондин на ещё один шаг приблизился к своему концу, но другая сторона его «я» говорила, что не всё потеряно. Нужно попробовать снова, пока есть время, а то станет слишком поздно.       Алые лепестки опять начали откашливаться, но уже в большем количестве и стебель рвал лоскуты бледной кожи. И кажется что цветы в сердце — это не любовь, а наказание за что-то ужасное, что нельзя простить никому. Гордо встав с холодного пола, поправив свои волосы, он направился к выходу, возможно, за последней попыткой.