Питер, что-то мне не хорошо.

***

Утро. Лучики солнца играют друг с другом, переливаясь разными цветами радуги, освещая собой спальню Питера. Парень щурится и перекатывается на другую сторону кровати в попытке спрятаться от надоедливых лучей. Но понимая, что это невозможно и сейчас наверняка уже уйма времени, Паркер потягивается и расплывается в улыбке, вспоминая, какой сегодня день. Сегодня у него день рождения. Первое, о чем парень думает после, это: «А где Тони?» Питер уже как неделю живет в башне Старка, потому что Мэй вызвали по вопросам с работы в неплановую командировку на неизвестный срок. И, поскольку, Питер же ещё совсем маленький, тетя сбагрила его Тони. А мужчина, собственно, был только за. Они стали проводить вместе гораздо больше времени, чем раньше, но им мешало только одно: Они здесь были не одни, поэтому скрываться им приходилось очень часто. И, когда Паркер хотел хоть как-то проявить свои чувства к Тони, даже банально положить свою голову ему на плечо, он не мог позволить себе такого удовольствия. Но все эти неудобства восполняли прекрасные ночи с мужчиной, которые Питер обожал больше всего на свете. «И все же где Тони?» — вопрошало внутренне Я. «Вдруг он забыл? Или у него супер-секретное задание и он пропустит мой день рождения?» — в его голове крутилось много догадок, и все они портили настроение Паркера все больше и больше. Все его надежды на утро с Тони, где он тепло его поздравляет и разрешает не идти в школу, проведя весь этот день вместе, рушатся, как карточный домик. «Ладно, может он просто ждёт, когда я проснусь, на кухне? — как лучик надежды пролетело в его голове. И решив проверить свою догадку, Паркер надевает на себя одну из его футболок, отправляясь в ванную, а следом на кухню. Каково же было его разочарование, когда в столовой он обнаруживает лишь Наташу, которая на удивление парня в хорошем расположении духа. — Ну, с днём рождения, Питер. Ты очень незаметно вырос, — говорит русская, запуская руку в непослушные пряди волос и наводит на голове парня полный беспорядок, — Твой подарок я покажу в тренировочном зале, — подмигнула рыжая и ухмыльнулась. — Спасибо, Наташа, — мило краснея промямлил Питер, на что женщина лишь улыбнулась и удалилась из комнаты. Сейчас в душе Питера царило приятное тепло от того, что про его день рождения не забыли, но она была не тем человеком, которого Паркер ожидал увидеть. — А ты не знаешь, где Мистер Старк? — бросил Питер ей вслед, не надеясь на ответ, но все же сумел расслышать: — Он сказал, что сегодня до вечера его не будет, уж не знаю с чем это связано. В груди Питера будто образовалась дыра. Большая, чёрная и бесконечная масса, распространяющая по всему телу тупую боль. К горлу подступил комок, а глаза наполнились непозволительной влагой. — Спасибо, — себе под нос прошептал парень, и с омерзительным настроением отправился в школу, желая, чтобы этот день наконец-то закончился. *** Этот день был ужасным, как и предполагал Питер. Придя в школу, он натянул на себя улыбку и проходил с ней весь день, будто с маской. Но, это было бы неправильно говорить, что не было и хороших моментов. Например, его друг Нед так сильно пытался поднять ему настроение, что от усердия умудрился порвать штаны. Подарок Неда был небольшим, но очень приятным. Друг подарил Питеру пластинку с топом самых популярных песен его любимой группы, за что получил от Питера порцию самых тёплых и сильных обнимашек. Паркер пообещал пригласить друга послушать их любимые песни вместе. В тот момент, когда он уже подходил к башне, его сердце ускорило ритм в три, а то в четыре раза. Руки покрылись мерзким холодным потом. «Кто не рискует, тот не пьёт» — вспоминаются слова Тони, и Питер с ещё большим волнением входит в башню, надеясь-таки на встречу с ним. 26, 68, 105… Этажи сменяют себя быстро и незаметно, но когда лифт остановился, Питер готов поклясться, что его сердце ухнуло в пятки. Лицо парня покрылось румянцем, а ноги стали непослушными и ватными. Живот свело в предвкушении чего-то. Металлические двери бесшумно открываются и пропускают Паркера в просторную гостиную. Все поверхности были покрыты белыми свечами, которые источали кокосовый аромат. Темный диван был покрыт пледами, а на журнальном столике расположились два высоких бокала и бутылка какого-то супер-дорогущего вина, в котором Питер разбирается не лучше, чем во всем другом алкоголе. Немного приглушённый свет и аромат его любимых свечей заставляют парня расслабиться, будто придают уверенности. — С днём рождения, мой взрослый карапуз, — раздаётся хриплый голос около уха Питера, заставляя парня вздрогнуть. Тони. Питер не теряя ни секунды набрасывается на Старка с объятиями, будто пытаясь задушить. Из глаз парня льются слезы, а его самого накрыло облегчение. Тони прижимает к себе содрогающееся тело и шепчет всякие глупые успокаивающие нежности. — Я думал, ты забыл, — говорит Питер, заикаясь от слез. — Это самый важный день в году для меня, солнышко, как я мог забыть? — легко отвечает Тони. Будто Питер не рыдает сейчас у него на плече. Будто им не угрожает Танос. Будто они сейчас на земле вдвоём. Немного отстранившись от мужчины, Питер переводит взгляд на его глаза. Они как две самых дорогих бутылки виски, что Тони так любит. В этих бутылках похоронено так много печали, так много горя, потерь, но все эти огорчения заглушены таким сильным светом, что Паркер просто хочет утонуть в этих глазах. — Я люблю вас, Мистер Старк, — не отрываясь от очей шепчет паучок. Тони смотрит на Питера не отрываясь, будто пытаясь прочесть его мысли. Неловкая пауза повисла в комнате, уставленной свечами. — Посмотрим на звездное небо? Это был скорее риторический вопрос, потому что Паркера бесцеремонно взяли за руку и потянули к балкону. Питер не понимал, что происходит. Но сейчас он чувствовал лишь стыд перед Тони. Паркер же прекрасно должен был понимать, что для мужчины он всего лишь маленькая интрижка. — Подними голову, карапуз. Тихо прошептал Тони, но Питер услышал. И обомлел. Его сердце стучало так громко, что его, наверное, слышали за километры. На темном звездном небе Питер увидел два костюма Тони, которые старательно что-то писали. И через несколько секунд там красовалась надпись, которую видел весь Нью-Йорк. «И я тебя люблю, паучок».