Питер, что-то мне не хорошо.

***

— Я же уже говорил, что ненавижу таскаться по музеям? — попивая кровавую Мэри, простонал Старк. — Семь раз, поэтому предлагаю тебе заткнуться, — чмокнув мужчину в щеку, Питер побрел дальше, разглядывая каждую вещь в доме Хемингуэя. Наверное, Тони сам виноват, что потащил Паркера ни в какую-нибудь там деревушку или островок, где кроме моря и бара бы ничего не было, но нет же, он потащил его на Кубу. По сути, это тоже островок, но почему тогда он увидел на этом островке больше достопримечательностей, чем в Нью-Йорке, где Старк жил? — Слушай, карапуз, может я тебя потом догоню, а то Мэри, как и все девушки не устраивает меня больше пяти минут, — ущипнув парня за задницу, промурлыкал Старк ему в ушко. Щечки Питера мгновенно залил румянец, а неприятные покалывания от щипка разлились волнами возбуждения по телу. Руки мальчика оплели плечи Старка, а курносый нос оказался в сгибе плеча мужчины. Вдыхая его одеколон, Питер перестал думать. Ему стало наплевать на то, что он находится в доме Хемингуэя, какая разница, если они с Тони здесь одни, а Хемингуэй уже покойник? — Не-а, малыш, ты так хотел насладится духом тех веков, что такое развратное действо, как секс, нарушит столь тонкий шлейф исторической личности, — еле сдерживая рык, Тони отстранился от пацана, и вальяжно покачивая бёдрами, устремился дальше по коридору. А что? Питер же сам хотел протянуть без секса хотя бы двадцать минут. Прошло уже семнадцать. Осталось три, и Старк разложит своего мальчика прямо на столе. — На самом деле, я тоже ненавижу музеи, — тихо начал Паркер, сокращая дистанцию между ними, — Я вожу тебя по ним с одной исключительно неблагородной целью, — забираясь рукой под льняную рубашку, чуть ли не стонет Питер, — Секс на историческом месте, возбуждающе, согласись? — уже не сдерживая тихих всхлипов, вырвалось у Паркера в конце. А дальше ему уже просто не дали продолжить. Обжигающие пальцы Старка у него на члене и проворный язык во рту.

***

— На самом деле это очень изобретательно, — играясь с милыми завитками волос Питера, прошептал Старк. Они все также находились в доме Хемингуэя, и все также не могли провести без траха двадцать минут. — Зато я запомнил все места, в которых мы побывали, — урча от удовольствия, сказал Питер, — Помнишь, как мы были в доме Колумба, и ты обкончал его красный диван? Это была Италия, — мечтающим тоном продолжил парень. — Как такое можно забыть, тем более, можно сказать, что я сделал вклад в мировую историю, — с толикой гордости и иронии, проговорил Старк, проводя своими пальцами по выделяющимся ключицам парня, от чего по телу другого прошла волна мурашек. — А если быть точнее, ты надрочил в мировую историю, — съязвил Питер, за что получил легкий толчок в ребро. Оба засмеялись, и продолжили вспоминать их компрометирующие случаи в разных странах мира. Например, однажды, они подрочили друг другу прямо перед Мона Лизой, а она в свою очередь лишь наградила их своей фирменной улыбкой и взглядом. В Бразилии они смогли потрахаться на трибунах, пока все остальные смотрели футбольный матч. И все бы ничего, да только они засветились на большом экране, а вот это уже было весело… — Тони, почему я так сильно люблю тебя? — в завершении вечера, спросил уже немного выпивший Питер. — Потому что без меня ты бы никогда не осмелился на секс в доме ебучего Хемингуэя.