Питер, что-то мне не хорошо.

***

— Тони! Это не шутки! Ты можешь заболеть еще больше, если сейчас же не бросишь свои машины и не вернешься к нам в постель! — кричал Питер, топая своей ножкой, как настоящий карапуз. Его щечки порозовели от злости, а голос был чуть хриплым спросонья. Его мальчик плавной походкой подошел к мужчине, кладя свою голову на его плечо. — Пожалуйста, пойдем поспим хотя бы немного, а потом ты будешь заниматься всем этим дальше. Умоляю. Ты же простыл, Тони, — с такой грустью и мольбой говорит мальчик, что Старк просто не имеет права отказать. Ну как можно отказать Питеру? Это навсегда останется загадкой для Тони. — Только если ты умоляешь, — прошептал Тони в ушко своему карапузу, будто доверил самый страшный в мире секрет. Медленно поднявшись, он закинул руку ему на плечо, и с ним в обнимку прошел до их спальни. Большое светлое помещение, которое сейчас освещал только беловатый лунный свет. Громадная кровать с беспорядочно смятым одеялом лежавшим, практически свисая с края кровати. Панорамные окна, в которые виднелось свечение ночного Нью-Йорка. Мягкий ворсистый ковер, лежащий между кроватью и журнальным столиком, на котором валялись всякие мелочи. — Тони, завтра мне в школу, но обещай, что ты примешь все, что я написал тебе на бумажке, — уже засыпая промурлыкал Питер, крепче прижимаясь к груди Старка. — Как скажите, о Мистер Паркер, — шутливо ответил он в ответ, закашливаясь. Они заснули легким сном, зная, что они есть друг у друга.

***

Как и сказал его чересчур умный для своего возраста малыш, он пьет все таблетки, которые есть в списке, не вылезает из-под одеяла и ждет окончания школьного дня, чтобы отблагодарить Питера всеми возможным позами из камасутры, которую он почитывал на досуге. А что? Простуда сексу не помеха. Примерно через полчаса в их комнату зашел Паркер и застал примерно такую картину: Тони, лежит на их кровати без какой-либо части гардероба, наполовину прикрытый одеялом, и умиротворенно спит. Его ровное дыхание поднимает и опускает прядь волос, выпавшую из прически, с названием «творческий беспорядок». Питер, настолько тихо, насколько может, подходит к этому чуду, и аккуратно заправляет за ухо выпавшую прядь. Немного нахмурив брови, Тони притягивает своего карапуза к себе, и шепчет настолько тихо и нежно, что Питеру показалось, будто Тони и вовсе не проснулся, и эта фраза вырвалась у него случайно: — Самое лучшее лекарство от простуды — это ты, карапуз, поэтому быстро сними с себя это барахло, и погрей меня, а то мне холодно.