Иди ко мне

      Сергей уехал после обеда. И Арс, закрыв за ним дверь, ощущая повисшую тишину, задал вопрос Антону: — Шаст, давай выпьем?       Тихий смешок был ему ответом. — Выпьем или набухаемся?       Хороший вопрос… Чтобы поговорить — нужно было выпить достаточное количество алкоголя, а у него в наличии была лишь бутылка водки. Если смотреть с толком, то одной бутылки на двоих им не хватит. Но на голодный желудок… Можно попробовать. — Меня устраивает второй вариант, — напряженным голосом бросил Арс, все еще не поворачиваясь к другу. Он тупо смотрел на ручку двери, пока в голове складывался пазл. — У меня только одна бутылка водки. — Ты намекаешь на то, что нам не хватит? Тогда… — Антон замялся, подходя к нему ближе. — Может, я сразу за добавкой схожу? — Да, думаю да. Это неплохо звучит.       Попов поморщился — эта фраза прозвучала на редкость фальшиво, но заметил ли это Шаст?       Разговор не клеился. Арс пил уже пятую стопку, но алкоголь не действовал на него расслабляюще. Скорее наоборот — он все еще зажимался в себе. Тогда разговор начал Антон. — Знаешь, Арс… Когда до меня дошло, что за херня с тобой происходила, а это произошло всего за пару дней до того, как я сюда прилетел, я долго не мог понять своего внутреннего состояния. И первая мысль у меня была: а почему он так реагирует на шипперов? Ведь, по сути-то, они правы. Артон — канон, или как там правильно. Ты боишься, что все узнают?       Попов тихо хмыкнул и медленно поднял стопку, останавливая на уровне своих глаз, разглядывая налитую жидкость с равнодушным интересом. То, что он переживал в душе на протяжении долгих месяцев, нельзя было описать емким словом. Просто потому, что от всего этого хотелось кричать. Выть. Выплеснуть из души всю боль. — Тох, я не выставляю свою личную жизнь напоказ, ты же знаешь. Я… — Арсений замялся. — Да. Я боюсь. В этой стране бояться — нормально. — Допустим. Но почему ты мне сразу не сказал? — Антон пытался поймать его взгляд, но Попов старательно смотрел мимо, чуть улыбаясь краешком губ. — Тош, — слишком ласково начал Арс. — А ты представь, как бы ты отреагировал, если бы я подошел к тебе и сказал, что ты, блять, мне снишься, у меня на тебя стоит и вообще, кажется, я в тебя влюблен.       Антон откинулся спиной на стену, стукнувшись затылком. Его, уже достаточно мутный взгляд, был устремлен в потолок, где ползала муха. Как она попала в квартиру — оставалось загадкой, потому что у Арса стояли противомоскитные сетки. Он до боли закусил нижнюю губу, стараясь не дать скопившимся слезам пролиться. Как бы он отреагировал? Нет, точно бы не рассказал всем тут же, но отношения в коллективе бы мгновенно напряглись. А в их работе доверие едва ли не самое важное. Дима был прав — он не понимал всего этого. Арс просто не хотел говорить то, что сломало бы их коллектив, их дружбу. И он молчал. Вопреки себе, он молча переживал всю ту поебень, в которую себя и загнал. А он, Антон, был слишком занят собой и Ирой, не замечая вокруг ничего. — Представил? Я хотел все это забыть, пока были в кратковременном отпуске. Хотел отвлечься. Но тут появился ты, и я понял, что нихера у меня не вышло. У меня до сих пор едет крыша, когда я тебя вижу. Тоха, зачем ты приехал? Зачем ты меня поцеловал?       Впервые за разговор Антон смог поймать его взгляд, да и только потому, что Арсений сам взглянул на него. Но его взгляд был пустым, каким-то безжизненным, усталым. — Я не знаю… — тихо, на грани шепота, ответил Шаст. — Приехал, наверное, чтобы удостовериться для себя, что все мои мысли — чистая правда. А поцеловал… Тебе не понравилось?       Наивный, смотрящий с надеждой Шастун, всегда раздражал Попова. Ну, как всегда… Последние пару лет. Пацан просто не хотел взрослеть. Нет, иногда это ему помогало. В разговоре со Стасом, например. Но не сейчас. Арс начал ощущать в себе поднимающуюся ярость. Как все просто у него. Просто подошел и поцеловал, не задумываясь, какие последствия это может за собой повлечь. — Шаст, я понимаю, что ты привык делать, а потом думать, но в жизни это так не работает. — А как работает? — теперь огрызнулся уже Антон. — Ты заперся в своей скорлупе, и не выходишь за рамки комфорта. А когда твою защиту разбили и выдернули наружу, ты бесишься. Но не из-за этого. А из-за того, что тебе, блять, понравилось! — Остановись, Антон, иначе… — Арс медленно подобрался, смотря на друга исподлобья. — Иначе — что?! — Шастун вскочил на ноги, не замечая, что Попов сжимает руку в кулак, стараясь сдержаться. Он не видел ничего перед собой, кроме тяжелого взгляда Арсения, который раньше бы заставил его попятиться. Но не сейчас. Сейчас он намерен вытащить из этого засранца все, что можно. А именно чертово признание. Зря он что ли его целовал?!       Да, поцелуй был спонтанным. Да, Антон сам не ожидал от себя этого. Но было так правильно ощущать под ладонями колючую щетину, прижиматься к далеко не женскому телу, смотреть в слегка удивленные глаза. Поцелуй длился от силы секунд тридцать, но этого времени хватило, чтобы Антон все для себя понял. Ира отошла на второй план.       Проверка… Проверка для Антона на прочность, вшивость или еще кучу синонимов смогла его убедить в одном…       Шастун пропустил удар Арса, сгибаясь от боли в солнечном сплетении. Он хватал воздух вмиг пересохшими губами, стараясь восстановить дыхание. Адреналин густым маслом разливался по венам, не давая времени на раздумья.       Попов увернулся от его удара в бок, вбивая кулак в скулу, наслаждаясь видом сбитого с толка противника. Но это его не спасло. Разогнувшийся Шаст был подобен молнии, которая намертво пришпилила сопротивляющегося соперника к стене кухни.       Глаза в глаза. Тяжелое, сбитое дыхание. И исход — только один.       Арсений перехватил инициативу, удерживая Антона за затылок, грубо проталкивая язык между губ. Поцелуй. Который он так долго ждал. Который сейчас взаимен как никогда.       Антон пытается доминировать, пытается укусить Арса за губу, но его сопротивление сметено за пару секунд. И впервые за эти пару дней в Питере, он сдается. На милость победителя. Или жертвы. Он еще не решил.       Они оба еще не решили.