Турне по Италии

В пыльном врачебном кабинете было темно и душно. Кто-то закрыл шторы и отказывался включать кондиционер, несмотря на майскую жару. Докторский стол был завален документами, бланками, справками и незаполненными отчётами о получении лекарств и бинтов. За столом сидел Артём. Вернее, он почти лежал на столе, потому что спал тем нездоровым сном, который накатывает днём на людей с бессонницей. Выглядел он больным и бледным. Вдруг Артём очнулся и нервно огляделся по сторонам, не понимая где находится. Но вот, он увидел свой кабинет, свою неразобранную гору документов и застонал, понимая, что всё вокруг – правда. Он автоматически открыл крышку ноутбука и увидел на рабочем столе фотографию. Это была фотография его последняя фотография из Италии, на которой он с Массимо стоял на фоне памятника Федерико Феллини – огромного фотоаппарата. Артём, как и обещал, поставил её на компьютер, и теперь его рука и поднималась заменить её привычным и стандартным зелёным холмом Виндоуса. Прошло две недели с тех пор, как Артём вернулся из отпуска, а выглядел он так, как будто постарел на десять лет. Родственники и друзья перестали его узнавать: он осунулся и почти перестал улыбаться. Если раньше он был душой любой компании, то теперь всегда сидел в стороне и молчал. Никто не знал, что с ним происходит, и только Наталья догадывалась, но не говорила. Прошло две недели, но Артём всё не мог понять, где он находится и что происходит. Он постоянно думал о Массимо и не мог ни на что отвлечься. Он понимал, что всё это бесполезно, что даже если он решится позвонить тому в Италию, ничего не изменится. Наверняка, для Массимо это был всего лишь курортный роман. Да он может каждую неделю такие романы устраивать! Может быть, сейчас за две недели у него сменилось ещё двое… туристов. Представляя себе Массимо с другими, Артём сходил с ума и готов был ломать всё, что под руку попадётся. Артём пару раз даже чуть не поехал в аэропорт. По дороге от дома до работы он всегда проезжал один перекрёсток. Если повернуть налево – окажешься на заводе, а если направо – в аэропорту. Два раза он поворачивал направо, и потом долго петлял по развязкам, чтобы оказаться на обратном пути на работу. За время путешествия по Италии Артём успел сделать несколько тысяч фотографий и теперь умудрялся просматривать их все каждый день, иногда и по несколько раз. На работе он не разбирал документы, накопившиеся за отпуск, ленился ставить штампы на больничные листы, почти не принимал пациентов. Он смотрел фотографии и всё глубже и глубже погружался в уныние. Прошло две недели, но легче не становилось. Воспоминания об Италии и о Массимо теперь были для Артёма единственной радостью. Тёплый берег Адриатического моря теперь представлялись ему утерянным раем и землёй обетованной. Одним словом, Артём скучал. Часы показывали шесть часов вечера: рабочий день был закончен. Артём с грустью оглядел свой стол. За сегодня документов не убавилось. Хорошо хоть, что в последнее время никто на заводе не получал травм. В его нынешнем состоянии Артём мог бы и не справиться с элементарным вывихом. Ближайший путь от кабинета до парковки проходил через главный цех. Это был огромный светлый зал длиной в полтора-два километра. Через весь зал тянулся автомобильный конвейер, на котором собирали легковушки Renault. Артёму нужно было с риском для жизни пролезть под этим конвейером, чтобы добраться до выхода. Рабочие уже знали, что их доктор может выходить с завода только так и помогали ему утром, вечером и во время обеденного перерыва. – Эй, Артём Борисович, сюда! – крикнул один механик. Это был пожилой рабочий со стажем, трудящийся здесь со дня открытия завода. Артём хорошо знал Михаила, потому что тот часто приходил к нему либо с травмами, либо просто поболтать за жизнь. Михаил уважительно называл Артёма по имени и отчеству, хотя сам старше его на добрые двадцать лет. – Спасибо, – поблагодарил Артём. Михаил нашёл безопасное место перехода через конвейер, и Артёму удалось покинуть завод. Над парковкой простиралось серое небо. Бетонная стоянка переходила в асфальтовую автостраду, а та – в пасмурное небо. Над городом уже начинал нависать смог, а деревья ещё даже не начали цвести. Любая травинка, пробившаяся сквозь почву в таких условиях, могла быть представлена к ордену за заслуги перед зелёным отечеством. Артём уже садился в свою небольшую служебную легковушку, когда заметил на пропускном пункте незнакомую фигуру. Не то, чтобы он знал всех работников завода, но эта фигура казалась… слишком неподходящей к этому месту. Присмотревшись получше, Артём разглядел чёрную кожаную куртку, каштановые волосы и отметил до боли знакомую походку. Незнакомец пытался о чём-то поговорить с охранником парковки, и тот махал ему рукой в сторону завода. На плече неизвестного висела объёмная сумка, какие обычно люди берут с собой в самолёт. Незнакомец пошёл через парковку к заводу. Прямо к тому месту, где обычно Артём пробирался на работу и обратно. Тот парень шёл уверенно и целенаправленно, так что не смотрел по сторонам и никак не мог заметить Артёма. Поэтому ему самому пришлось приблизиться, чтобы разглядеть незнакомца. Артём шёл медленно, шаг за шагом подходят к неизвестному. Когда их разделяло всего несколько машин, Артём понял окончательно и бесповоротно: это Массимо. Настоящий, живой Массимо появился около его завода. Массимо увидел, что кто-то подходит к нему, и, обернувшись, увидел Артёма. С минуту они просто стояли и смотрели друг на друга, как будто не узнавали. Понимание приходило постепенно, и на их лицах синхронно менялись эмоции. Сначала был страх, потом – удивление и неверие, и в конце – радость. Они подошли друг к другу, не отрывая взгляда, не отводя глаз. Артём первый улыбнулся и просто сказал: – Привет. – Привет, – тихо ответил Массимо. Он вдруг смутился, опустил глаза и стал возить ногой по асфальту, как нашкодивший школьник. – Я… и не ожидал тебя больше увидеть, – честно сказал Артём и улыбнулся самой доброй своей улыбкой. Массимо нервно сглотнул. Он так боялся оказаться не к месту, оказаться незваным гостем. Но сейчас Артём так нежно смотрел на него. Правда, Массимо не мог понять, что было в его глазах: любовь или простое сочувствие. – А я вот… здесь, – промямлил Массимо. – Как ты меня нашёл? – спросил Артём первое, что пришло в голову из той тучи вопросов, что была у него. – Я помнил, как ты рассказывал мне, что работаешь на заводе… К сожалению, я забыл марку машины. Но в Москве всего лишь пять автомобильных заводов. Мне повезло найти тебя на третьем. Вид у Массимо был настолько жалостливый, что Артём не выдержал и обнял его. Массимо выронил сумку из рук и обнял Артёма в ответ. Они боялись говорить, потому что любое слово могло разрушить их надежды. Вдруг выяснилось бы, что у всего происходящего есть другое объяснение. – Ты, кажется, совсем замёрз, – сказал Артём, заметив, что Массимо дрожит. – Немного, – шепнул тот, – Ты только скажи мне... я не зря приехал? – Зря? – Артём отстранил Массимо от себя, чтобы взглянуть ему в глаза. – О чём ты? Ты жалеешь? Ты хочешь уехать? – Нет-нет, – замотал он головой. – Я думал всё это время. О тебе, честно говоря. И думал так много, что, по правде, уже не уверен, не сочинил ли я всю эту историю сам. Так что если ты скажешь, что не хочешь меня видеть, я сейчас же уеду. Не думай, я не буду тебя преследовать или что-то такое. Просто… чёрт, я запутался. – Ну ты даёшь, – улыбнулся Артём. Он просто смотрел на Массимо. На то, как тот произносит слова, на то, как тот жестикулирует, и понимал, что помнит все его интонации и характерные взмахи руками. Он представлял себе Массимо каждый день на протяжении двух недель, а теперь стоял перед ним и не знал, что сказать. – Да что ты молчишь! – вспылил Массимо, глядя на молчаливо улыбающегося Артёма. Но Артём так и не смог подобрать слов, чтобы описать то парящее чувство, которое появилось в его груди. Поэтому он просто притянул в себе Массимо и поцеловал. Они целовались несколько минут, и за это время Артём успел поверить в реальность происходящего, а Массимо – понять то, чего Артём не мог высказать словами. – Я так рад тебя видеть, – тихо сказал Артём. – А я рад, что ты рад, – улыбнулся Массимо. Они продолжали стоять, обнявшись, на парковке. И только дуновение сильного жаркого ветра немного привело их в чувство. – Поехали ко мне, – предложил Артём. – Ты видел мой отчий дом, теперь и я могу на твой посмотреть? – Отчий дом не обещаю, – передразнил Артём его интонации. – Но свою квартиру покажу. Правда, оттуда открывается вид не на Неаполитанский залив, а на нефтеперерабатывающий завод. Московская романтика… Пока они ехали в машине, Массимо рассказывал, что со дня отлёта Артёма погода в Италии сильно испортилась. Почти всё время шёл дождь, и Массимо пришлось провести почти весь свой отпуск в четырёх стенах. Он не рассказывал, как решился на поездку в Москву, а Артём не спрашивал. Это было и так слишком смелое решение, чтобы о нём разговаривать. – Вот здесь ты живёшь? – разочарованно спросил Массимо, оглядывая серую многоэтажку. – Да. Зато с балкона видно Останкинскую башню. Они поднялись на последний этаж и зашли в квартиру Артёма. Это оказалась маленькая по итальянским меркам, но огромная по московским, двухкомнатная квартира. В ней отсутствовало то, что принято называть холостяцким беспорядком, и только пакет с невыкинутым мусором у двери свидетельствовал о сильной занятости хозяина. – А у тебя уютно, – заметил Массимо. – Когда мой отец был жив, я пару раз бывал в его квартире в России. Там было похоже. Сейчас эту квартиру кому-то продали, хотя я был бы не против теперь иметь её в запасе… Артём накормил проголодавшегося Массимо и напоил чаем. Тот бы в восторге от пельменей и от чёрного чая в пакетиках. Артём просто смотрел на него, и чувствовал себя необъяснимо счастливым. – Очень вкусно, спасибо, – Массимо умудрился съесть целую пачку пельменей после почти суточной голодовки. – На сколько ты приехал? – спросил Артём. – На неделю. У меня есть ещё неотгулянная часть отпуска. – Это много, – улыбнулся Артём, Он воображал себе ещё целую неделю рядом с Массимо. Это же получится ровно в два раза больше времени, чем они провели вместе до этого. И на этот раз безо всяких туристов, безо всяких Давидо. Только вдвоём. Они постояли на балконе, пытаясь разглядеть Останкинскую башню. Низкие облака накрывали город, как до этого туман накрывал Сан-Марино. Но если тогда пейзаж был апокалиптическим, то сейчас он стал постапокалиптическим за счёт дымящихся заводов, полуразрушенных домов и ржавеющих машин во дворе. – Знаешь, я, когда первый раз от тебя услышал, что на заводах работают доктора, не поверил, – рассказывал Массимо. – Но во время отпуска я побывал на неапольском заводе Alfa Romeo и узнал, что действительно. Моя мать думала, что я поехал туда устраиваться на работу. И я правда смотрел вакансии, но не для себя. Там есть место доктора. Артём задумался. Он и не ожидал такого серьёзного предложения. Массимо же выглядел абсолютно серьёзным. Он не смотрел на Артёма, а глядел в серую даль, боясь увидеть на лице Артёма какую-нибудь реакцию. – Сейчас не время думать об этом, – сказал Артём, притягивая Массимо к себе. – Уже ночь. Он поцеловал Массимо и увлёк за собой в спальню. Сейчас было не важно, что они решат завтра утром или в какую сторону изменится их жизнь. А то, что она изменится, было понятно. – Здесь так темно. У тебя что, в спальне нет окна? – жаловался Массимо, когда Артём привёл его в комнату, не отрываясь от поцелуев. Они успели раздеться в коридоре, и теперь упали на кровать, запнувшись о чьи-то штаны. – Брось, зачем нам свет? – Главное, чтобы ты опять не начал меня забинтовывать… – А как твои раны? Затянулись? – Артём резко поднялся над Массимо, и кажется, действительно был готов броситься за бинтами и зелёнкой. Массимо возмущённо застонал и притянул Артёма к себе. Больше они не растрачивали слов зря. Утро встретило их ярким солнцем сквозь плотно задёрнутые шторы. Массимо недовольно поморщился, пытаясь сбросить с себя руку Артёма. Но когда он вспомнил, где и почему он находится, Массимо зарылся поглубже в одеяло и поближе к Артёму. Тот и не думал просыпаться. В конце концов, Массимо пришлось встать и самостоятельно заваривать себе кофе. Он быстро разобрался с плитой и чайником, но ему пришлось довольствоваться обычным растворимым кофе из алюминиевой банки. Взяв кружку, он отправился на балкон. С утра Москва выглядело не такой угрюмой. По бело-голубому небу гуляли перьевые облачка, и с ними весело смешивался дым от заводов. Массимо подумал, что и Москва не так уж плоха для жизни… – Такая рань! Что ты вскочил? – Артём вышел на балкон и обнял Массимо. – Уже и кофе успел себе сварить? В домохозяйки ко мне набиваешься? – Отстань! – рассмеялся Массимо. – Это всё виновата разница во времени. – Сейчас звонила Наташа. Скоро заедет сказать тебе привет. – Ты уже успел ей похвастаться? – удивился Массимо. – Я привык делиться своим счастьем с другими. Артём поцеловал Массимо, давая понять, что именно он имел в виду под словом «счастье». – Я люблю эту жизнь! – честно сказал Массимо. – Я тоже… люблю, – улыбнулся Артём. Чашка с кофе покачнулась на перилах балкона и упала, пролетев семнадцать этажей. Она раскололась на мелкие белые осколки, чуть не пришибив одну бездомную кошку. Говорят, это на счастье.