Услышь меня и вытащи из омута.

-Пожалуйста, пристегните свои ремни. — прозвучал голос пилота. Тем временем самолет сильно трясло. -Мирон, что происходит? Мы падаем? — я никогда раньше не летала и поэтому простую турбулентность сочла за падение. Не кричи, не пугай людей. Мы попали в зону турбулентности. — Мирон схватил меня за руку и пытался успокоится, а у самого по лбу стекали капли пота. -Тебе страшно. — я скорее констатировала, чем спросила. --Нет. — глаза дяди забегали по салону в поисках стюардессы. Мы умрём! — прошептала я и попыталась скатиться под сиденье, но из-за ремней у меня ничего не вышло. Истерика поступала. Мне хотелось встать и куда-нибудь пойти. Желательно пойти вон из самолета. Но под нами 10 тысяч метров. Из-за сильной тряски, из отсеков выпали кислородные маски. От такого я оцепенела. Мозг выдавал самые страшные картинки нашей кончины. Я повернулась к Мирону с таким лицом, будто мне под нос сунули тарелку с фекалиями. -Я думаю, сейчас самое время для глупых поступков. — сказал Мирон, схватил меня за лицо, притянул к себе и… -Уважаемые пассажиры! Мы успешно вышли из зоны турбулентности. За предоставленный дискомфорт приносим наши извинения. — стальной голос звучал из колонок самолёта. Губы Мирона были в миллиметре от моих, прям как год назад. Во мне проснулись те самые, старые ощущения. В этот раз я закончу то, что начал Мирон. Поэтому поддалась вперёд и поцеловала его. Тело пронзил электрический разряд, в животе полетели бабочки и щекотали грудь. Казалось, что вокруг никого нет, были только я и Мирон. Мне не хотелось углублять поцелуй. Хочу создать ощущение недосказанности и поэтому я отпрянул от Мирона. Он тяжело дышал и смотрел на меня. В глазах его горит огонь и мне моментом стало жарко. Я почувствовала себя смущённо. Это мой дядя и мы только что целовались. Но кажется, это был самый лучший поцелуй за всю мою жизнь. Мне захотелось ещё раз ощутить вкус его губ. -Никому об этом. — сказал дядя и провел пальцем по моим губам. Каждый раз когда я смотрю ему в глаза, у меня нет сил отвернуться. Мирон гипнотизировал меня. Мне потребовалось много сил, чтобы утвердительно качнуть головой и отвернуться в иллюминатор. Оставшееся время полёта мы молчали. В моей голове было много мыслей. И что я давно хотела этого, хотя и не подозревала, и что это все неправильно. Я много думала о том, чувствую ли я что-нибудь к нему или нет и пришла к тому, что — да, у меня к Мирону есть определённые чувства. И мне стало страшно. Страшно от того, что у нас никогда ничего не выйдет, потому что он мой родной дядя, а я его родная племянница. Когда самолёт сел, Мирон, покрасневший и со смущённо моськой повернулся ко мне. -Прилетели. -Ого, Кэп, а где же ваша лодка? — сказала я и усмехнулась. Я старалась делать вид, будто ничего не было, а сама изнутри сгорала от стыда. Мирон угукнул, что ещё прошептал и встал со своего места, чтобы достать нашу ручную кладь. -Твои родители, ну в смысле, дед с бабушкой нас встретят или мы своим ходом доберемся? — я хоть и смущена, но мне хотелось разговаривать с Мироном. -Вроде должны встретить. — почесал он макушку. Мы шли по трапу, болтали и упорно делали вид, будто ничего не случилось. Забрав свой багаж и выйдя в зону встречающих, я начала искать глазами родственников. Я видела их 2 раза и совершенно не помню как они выглядят. Вглядывалась в лица каждого человека, пока не наткнулась на мужчину и женщину, смутно напоминающих Мирона. -Это они? — я ткнула пальцем в ту пожилую пару. -Глазастая какая! Да, они. Всё ещё помнишь как они выглядят? — Мирон выхватил у меня из рук мой чемодан и покатил в сторону родителей. -Честно? Нет, совершенно не помню. Просто обратила внимание, что похожи на тебя, вот и предположила. — подойдя ближе к ним, я поразилась тем, как сильно Мирон похож на маму и совсем немного на отца. И совершенно неожиданно в голове всплыл образ отца. Он больше походил на отца. Прикинув в голове, я задумалась о том, почему я не похожа на своих родственников. Нос без горбинки, волосы светлее. Может я пошла в родителей матери? Было сложно ответить на этот вопрос, потому что мать была из детдома и никогда не видела своих родителей. За пару метров до деда с бабушкой я остановилась. Мирон не заметив моего ступора, семенил дальше. Он подошёл к родителям и обнял каждого из них по отдельности. От чего-то, я ощутила себя лишней, как будто я не их родственник, а совершенно левый человек. Захотелось развернуться и быстрее уйти обратно в самолёт, чтобы он отвез меня обратно в Питер. Думаю, не стоило мне лететь. Вдруг своим присутствием я буду лишь мешать? -Кира, ты чего там стала как не родная? — Мирон заметил моё отсутствие и, как будто, прочитав мои мысли про родственную связь, позвал меня. --Да что-то мне нехорошо стало. Голова закружилась, вот я и остановилась. — я нагло врала. Не хотелось бы, чтобы они знали то, о чем я думала. -Что? Сильно плохо? Может присядешь? — Мирон как пчёлка кружил вокруг меня. -Если ты сейчас не перестанешь кружит вокруг мой, и без того болезненно тушки, то вся та еда, что мы ели на борту, случайным образом окажется на полу. — я зажмурилась, так как меня и правда затошнило. Бабушка с дедом стояли сконфуженные и я поняла, что напугала их. -Мне уже лучше, правда. — улыбнулась я. -Ну и отлично. — бабушка подошла ко мне и крепко обняла, следом за ней последовал и дедушка. -Раз тебе полегчало, тогда отправляемся домой. — когда все обняли меня, Мирон нетерпеливо проворчал. -Мы ехали по Лондону и я глазела по сторонам. Тут красиво. Хотя и погода нас встретила отвратительная, но мне все равно очень понравился город. Мне были интересны даже люди. Казалось, что они тут совершенно другие, как будто с другой планеты. Хотелось вылезти из машины, подойти к любому человеку и начать с ним разговаривать. -Через какое-то время мы выехали из города и только тогда я обратила на один факт. -Ой, я только сейчас заметила, тут левостороннее движение? — я нахмурилась и перевела взгляд на родственников. -Серьёзно? Мы едем уже около часа, а ты только сейчас это увидела? — спросил меня Мирон и посмотрел как на дуру. -Я, может, все это время думала о чем-то важном. — обиделась я на него. -Правда? И о чем же или о ком? — казалось, что Мирон читает мысли. -Да так есть там один о котором иногда приходится думать. — ответила я ему и отвернулась к окну, рассматривая поля. -Вот значит как. Ну мы потом с тобой поговорим, кто там у тебя, о ком ты думаешь. — Мирон ухмыльнулся и я почувствовала как он прожигает своими глазами мой затылок. -Перебъешься. Нечего тебе знать мои девичьи секреты. — мы разговаривали так, будто совершенно одни и я боялась, что в один момент кто-то из нас проговорится о том, что было в самолёте. -Я вообще то твой дядя и обязан знать все, что происходит в твоей жизни. — с некой сталью проговорил Мирон. Чтобы не прервать этот разговор в конфликт я решила промолчать и тут заговорила бабушка. -Как там папа с мамой, Кир? -Не знаю, я последний раз общалась с ними полгода назад и то, сама позвонила маме, чтобы узнать, все ли у них там хорошо. — мне не хотелось говорить про родителей. -Не знаю, стоит ли тебе это говорить… — начала бабушка и её тут же перебил Мирон. -Мам, не нужно. -Мирон, ну как не нужно? Она обязана знать, они ей не чужие люди все же. — я смотрела на каждого, кто был в машине и на лицах каждого было отображено волнение. Я не поняла всего этого тотального волнения и поэтому спросила. -Вы о чем? Что-то случилось? — я начала волноваться. -Нет, все хорошо, в общем, — бабушка с дедом переглянулись. — твоя мама, она… она беременна. — мои брови поползли наверх и обещали взлететь выше тех деревьев, которые сейчас мы проезжали. -Вы сейчас на полном серьёзе говорите? — сказать, что я удивлена, это ничего не сказать. -Да, к сожалению, да. — ответил дед. -Я… Они ведь бросят этого ребёнка как и меня. Зачем им ещё один? Стойте, а вы как узнали? И что это получается, Мирон, ты тоже знал и ничего не сказал? — уж не знаю, обижаться мне сейчас или как. Но в глубине души затаилась сильная обида на родителей и жалость к будущему ребёнку. Не дай бог, чтобы он повторил мою судьбу. --Я узнал это в аэропорту, Питере. — ответил Мирон и с жалостью посмотрел на меня. В глазах дяди плескалась жалость ко мне. -А мы узнали это пару дней назад. — ответила бабушка. -Да уж. Отлично меня встретила Англия. — хотелось плакать. Хотя, чего я обижаюсь, так всегда было в моей жизни. -Оставшуюся дорогу, Мирон и его родители, что-то бурно обсуждали, а я даже не слышала, что. Я была мысленно далеко от них и думала о том, что не так сделала в прошлой жизни, что в этой я так огребаю. Я очнулась тогда, когда поняла, что мы стоим. -Чего смотришь, приехали мы. — все ещё находясь в своих мыслях и не понял смысл остановки, я повернулась на Мирона и чуть не врезалась в его нос. -Отрастил, блин, себе нос, а я ходи и врезайся в него. — я отпрянул от него и смущенно отвернулась. -Нормальный у меня нос. Мам, пап, идите в дом, мы сами отнесем свои вещи. — Мирон забрал у отца ключи от машины и подошёл к багажнику, чтобы взять наши чемоданы. -Ну может ты подойдёшь и поможешь? — я стояла и озиралась по сторонам. -А, да, сейчас. — я подошла к Мирону. Он достал наши вещи и не торопился закрывать дверцу багажника. Вместо этого он подошёл ко мне, положил руки на бедра и притянул к себе, посмотрел по сторонам и убедился ю, что никто не смотрит на нас. Тем временем, в моей груди сердце крутил тройное сальто. -Ну так, и о ком ты там думала всю дорогу? — он облизнул свои губы и провел носом от моё лба до кончика носа. У меня не было сил отвечать, поэтому я просто покачала отрицательно головой. Ещё немного и я просто упаду, потому что ноги подкашивало. Мирон снова облизнул губы, наклонился и начал целовать. А моё сердце в груди замерло. Я провела по его рукам пальцами, а он в ответ сжал мои бедра. Коснулась его щеки и сразу же перевела на затылок. Жаль у него нет волос. Поцелуй был похож на прикосновения крыльев бабочек к губам. Так нежно Мирон целовал меня. -Пора идти, а то выглянут, а тут мы с тобой нежимся. — Мирон разорвал поцелуй и сразу же прижался лбом к моему лбу, а я завертела головой. -Что? Ещё бы так постояла? — я качнул головой, а он усмехнулся и снова поцеловал меня. -Всё, идём. — Мирон в последний раз прижался губами к моим, потом отошел, взял чемодан и пошёл. Мне ничего не оставалось, как взять свой и пойти следом. -Моя. Никому не отдам. — когда мы зашли в дом, Мирон схватил меня за руку, притянул к себе и прошептал, а потом быстро отошел, потому что послышались приближающиеся шаги.