Без трёх тысяч поцелуев на ночь

Лента фотографий медленно движется вниз, отражаясь в линзах очков. Некоторые изображения разворачиваются на весь экран, подолгу задерживаются. Внимательные карие глаза вглядываются в них, будто вновь знакомясь с зазубренными наизусть чертами лица. Ехидная ухмылка, хитрые глаза, под которыми едва различимы черные круги от бессонных ночей. Эта неизменная хмурость черных бровей. Придвигаясь к фотографии ближе, Морган горбит спину над ноутбуком, лежащим у нее на сложенных ногах. Она невесомо проводит подушечками пальцев по экрану, прикрыв влажные глаза. Клетчатый плед сползает с ее острых плеч, под тонкой тканью белой майки виден ряд позвонков. Морган дрожит, хотя в сумерках комнаты достаточно тепло. Убрав крупные квадратные очки на макушку, девушка ладонью вытирает влагу с ресниц. Она перекладывает ноутбук на диван, и прижимает к груди колени, положив на них голову. Ей так холодно, что зубы стучат, но сил не хватает, чтобы накинуть плед. И отвернуться от пронзительного взгляда карих глаз. Здесь, в этой темноте, разбавленной ледяным светом компьютера, они только вдвоем: папа и дочка. И он, и она замерзшие в одном мгновении. Не движутся, наблюдая друг за другом сквозь экран. Сквозь время. Морган сильнее обнимает колени и чувствует, как вновь хлынувшие слезы, стекающие по подбородку, впитываются в лосины. Она больше не пытается сдерживать всхлипы, разрывающие грудь. Фотография великого Тони Старка расплывается перед глазами, превращаясь в мутное пятно. Морган не пытается успокоиться, давая накопившемуся свободу. Одиночество съедает ее изнутри, на мелкие кусочки рвет сердце. Морган старается, как можно чаще быть с мамой и друзьями, забываясь в их счастье, но это совсем другое. Они не в силах заменить первый оторвавшийся кусок сердца, потерянный уже давно. Ту часть Морган, которую любили сто тысяч раз. Тяжелая ладонь ложится на плечо, обжигая своим теплом. Морган вздрагивает от тока, пробежавшего по всему телу. Бледным блестящим лицом она поворачивается к мужчине. — Зачем ты это делаешь? — Питер садится на корточки, чтобы их глаза находились на одном уровне. Взгляда на ноутбук хватает для понимания происходящего. — Морган?.. Она не спешит с ответом, только смотрит мутным взглядом. Питер снимает перчатку и бережно убирает прилипшие к лицу девушки волосы. Он делает это так аккуратно, словно боится лишнего касания до тонкой девичьей кожи. Как фарфор треснет под его мозолистыми пальцами. Так же нежно вытирает соленые дорожки. — Я боюсь, — сдавленный голос Морган ломается, и она говорит шепотом, — что забуду его. Что он станет частью истории, прошлого, уйдя из моей жизни… Навсегда. Изо всех сил она пытается сдержать слезы, рвущиеся наружу, но получается из рук вон плохо. Незаметно градинки снова и снова скатываются из уголков, плечи и грудь изредка дергаются. — Никогда он не уйдет от тебя, даже став историей. Энтони Эдвард Старк попросту не может кануть в лету, согласись же, — Питер приободряюще улыбается. — Прошло десять лет, а память о нем до сих пор живее всех живых. Морган не говорит что-либо в ответ и просто кивает. Эти слова звучат донельзя банально, но когда они принадлежат Питеру, становится намного спокойнее. Он не врет ей, она всецело доверяет ему. Юноша снимает с ее макушки очки, задержав на них взгляд. Десять лет назад он носил такие же. Долго носил, однако потом они заняли место на полке, запылились и остались где-то в квартире Мэй… Питер одевает Морган старые очки. — Стоит тебе посмотреть в зеркало — увидишь мистера Старка, — тихо подмечает Питер, продолжая улыбаться уголками искусанных губ. Он цепляет плед, накидывает его на плечи успокаивающейся Морган. Его руки соскальзывают к ее холодным ладоням, которые он сжимает в приободряющем жесте. — Он часть тебя, которая никогда не исчезнет из твоей памяти. А слезы не принесут пользы. Несмотря на то что Питер улыбается, его взгляд печален. Ему невыносимо осознавать, что путь боли и печали, который он давно пережил и вспоминал как ценный опыт, сейчас преодолевает беззащитная девочка, тихо вздрагивающая в его руках. Питер уже умел жить с разъедающим чувством потери и знал, как свыкнуться с мыслью о смерти дорогого человека, но Морган нет. Эта рана, посыпанная страхом, вечно кровоточит и не хочет затягиваться. — Морган, если ты будешь жить счастливо, ты не предашь память об отце. Если хоть на мгновение забудешь о том, что его нет рядом, и улыбнешься, то останешься тем же человеком. Ни хуже, ни лучше. Та же Морган, но научившаяся жить со шрамами. — Но шрам на сердце, — говорит горько, проглатывая ком в горле, и смотрит ему прямо в глаза. — Это доказательство того, что оно у тебя есть. Морган прикусывает нижнюю губу и кладет голову на плечо Питера, в ответ обнявшего ее, когда экран ноутбука гаснет. Они остаются в кромешной темноте в объятиях друг друга, которые оба не хотят прерывать. Долгожданное спокойствие разливается по венам Морган. Она делает глубокий вдох и чувствует дурманящий голову одеколон Питера, смешавшийся с запахом его суперкостюма. Только сейчас Морган понимает, как сильно устала, и незаметно для себя проваливается в сон. Питер сразу же замечает, что дыхание девушки становится более размеренным и глубоким, и легко перекладывает ее на диван, заботливо поправив плед. Перед тем как уйти, он снимает с Морган очки и целует ее лоб. — Пятница, сколько она проспит? — Около десяти часов, мистер Паркер, — раздается механический голос. — Отлично. Скажи ей утром, что в холодильнике есть чизбургеры, — говорит и натягивает маску на лицо, подходя к окну. — О! И не говори о прибытии миссис Старк: это сюрприз. Бросив последний взгляд на спящую Морган, Питер исчезает в ночи. Патрулируя город, он еще не раз подумает о том, что девочку, которую он по воле случая увидел утопающей в слезах, собираясь лишь навестить ее, по дороге залетев на базу, ждет великое будущее, как и ее отца. Морган Старк будет прекрасной наследницей героя Земли. Жертва Тони Старка — это не конец. Это только начало.