Solo hace falta el amor

Tengo un sentimiento

De que ahora es el momento

Y tengo un sentimiento

Que ya no puede ser mejor       Пошёл вот уже второй час, как они сидели в засаде перед непримечательным высоким зданием, где, по сведениям Фьюри, готовился серьёзный политический заговор. Зимний Солдат и Капитан Америка взяли разведку на себя (что было очень опрометчиво, по мнению Наташи), поэтому Романова и Бартон остались одни. Абсолютная тишина, прерываемая лишь шелестом прошлогодней травы, давила на Клинта, будто бетонная плита. Впервые в жизни, наверное, ему нестерпимо хотелось о чём-то говорить. Тем никак не находилось, но тут он вспомнил о своих напарниках.  — То, что Стив и Баки влюблены друг в друга, является секретом?  — Едва ли. Об этом в курсе все. Все, кроме них самих…

***

      Сейчас Стив был счастлив. После нескольких месяцев поисков он наконец смог найти Баки, которого, казалось бы, потерял больше 70 лет назад. Когда Капитан Америка — подумать только — совсем отчаялся, Барнс пришёл к нему сам, неловко переминаясь с ноги на ногу, смотря с вызовом и страхом одновременно. Кроме Роджерса у него не было никого знакомого и близкого (хоть Баки помнил его очень смутно, но помнил же. Даже тогда, когда не помнил ничего, кроме миссий, заданий и боевых навыков), поэтому отказаться от возможности пожить с человеком, который может помочь вспомнить твоё прошлое, было бы крайне глупо. А Баки не был глуп. Сначала Баки долго наблюдал. Недоверчиво и с подозрением, разглядывал в упор, искал подвох, но быстро отводил взгляд, если его застукивали за этим занятием. Дёргался от любых прикосновений, даже самых незначительных, отшатывался в сторону, когда Стив дотрагивался до него в попытке поддержать, успокоить или обратить на себя внимание. Это он зря, потому что Солдат всегда был внимателен по отношению к Капитану Америка, чтобы не пропустить неожиданного удара.       Он совсем не разговаривал, лишь иногда кивал или мотал головой. Иногда Баки будто выпадал из реальности, когда в голову приходили стертые воспоминания. Они не всегда были позитивными, и в такие дни Барнс запирался в комнате и не отзывался ни на какие просьбы, а ночью истошно кричал, ворочаясь в простыне и спутывая одеяло. Стив всегда прибегал сразу же, хватал за руки, мягко встряхивал и приобнимал. Баки как-то мгновенно обмякал, утыкался носом в ключицы, а через несколько минут спокойно и размеренно дышал, снова засыпая. Чаще всего, в такие ночи Баки приходил в его комнату сам. Дрожа подходил на негнущихся ногах к кровати и бесшумно опускался на оставшуюся половину матраса. Прижимался к мощной спине Стива, аккуратно клал правую руку на плечо соседа, готовый в любой момент отстраниться и уйти, если от него потребуют этого. Но Стив лишь осторожно переплетал свои пальцы с тёплыми пальцами живой руки друга и держал так всю ночь. Примечательно, что ни один из них не чувствовал неловкости, будто… это правильно. Словно так и должно быть. Они ни разу не говорили на эту тему.       Продолжительное время спустя, когда многое из забытого уже вернулось, Баки неохотно познакомился с Сэмом, Наташей и Клинтом. Именно познакомился, нормально, по-человечески, потому что нельзя назвать знакомством то, что было, когда он был Зимним Солдатом. До встречи он жутко нервничал, Стив это заметил и всячески пытался успокоить, но в ответ получал лишь гневные взгляды, в которых скрывалось: «Я чуть не убил Вдову и Сокола тогда, о какой симпатии с их стороны может идти речь, придурок». И всё же, всё прошло успешно. Баки теперь часто тренировался с Сэмом, подозрительно тихо разговаривал с Наташей на русском, иногда соревновался с Клинтом на меткость. После Стив решил, что друг готов к знакомству с гением, миллиардером, филантропом. К тому моменту стало известно о смерти родителей Старка, а именно о том, кто их убил. Сначала Тони орал, бросал и крушил всё, что только можно, выгнал их и отказывался встречаться ещё месяц. Но последовавший разговор с Пеппер и Наташей изменил в нём что-то. Он, может, хоть и не простил, но принял тот факт, что Баки в этом не виноват и, по сути, является жертвой. Попытка #2 была более удачной, и Тони лишь хмыкнул, сказав, что в их рядах теперь стало на одну Сосульку больше.       Постепенно Барнс действительно «оттаивал». Он уже спокойно общался со всеми, охотнее всего со Стивом, конечно же. Не уходил от прикосновений, задавал вопросы, озвучивал просьбы, шутил и смеялся, показывая свою прекрасную улыбку. Стив не мог нарадоваться. Правда, стало не до шуток, когда Баки узнал, как иногда Стив жертвовал собой и своей жизнью, самозабвенно бросаясь в бой…  — В жизни я слышал многое — клятвы, обещания, комплименты, но лучшее, что я слышал — тишина. В ней нет лжи.  — Баки, ну я же правда собирался рассказать тебе о том, как я прыгнул на гранату… направил самолёт в океан… боролся с инопланетными монстрами, но не хотел тебя волнова…  — Тшшшш.  — То было давно и…  — ТИ-ШИ-НА!       Стив был счастлив. И всё же, ему отчаянно чего-то не хватало. Он часто ловил себя на мысли, что разглядывает Баки, подмечает все плавные изгибы профиля, прослеживает черты лица, которые въелись ему в память так прочно, что можно нарисовать с закрытыми глазами. Это можно было бы списать на любопытство художника, желание насладиться эстетически красивым человеком (хоть Баки себя и не считал таковым). Если бы ему не хотелось узнать, каково это, касаться Баки, дотрагиваться до его мягких — Стив буквально мог поклясться, что они мягкие — волос, провести рукой по каждому шраму, а затем проследить этот же путь уже губами. Вдохнуть запах, уткнуться в шею и прижать к себе настолько сильно, что он просто не сможет вырваться, почти вплавить в каждый сантиметр своего модифицированного тела. На этом этапе рассуждений Роджерс жёстко прерывал себя: «Быть этого не может и никогда не случится. Это просто радость от того, что он рядом, в удовлетворительном состоянии, в глазах снова весёлый блеск и желание жить. Нельзя всё сломать и испортить, потерять дружбу и доверие Баки только из-за своих глупых чувств. Как эгоистично думать о нем в таком плане. Так нельзя и стоит немедленно прекратить». И всё же, интерес узнать, как это, быть для Баки не только другом, а кем-то большим, плотно врос в Стива, стал его ещё одним страшным секретом и тайным грехом, которым он кормил своих внутренних демонов.

***

      Спустя время Стив смирился с мыслью, что его чувства к лучшему другу выходят за рамки дружеских. Он не мог точно сказать, что чувствовал к Баки, но не то, что чувствуют исключительно друзья. Который день он закрывал это в себе, хранил и не решался никому поведать, потому что Баки уйдёт, потому что разочаруется в нем, потому что перестанет доверять всем, а в особенности Стиву. Это давалось тяжело, ведь Баки ни о чем не подозревал, также всегда близко находился, часто дотрагивался, потому что ему нужны прикосновения, часто делал что-то, во что точно не вкладывал особый смысл, но двусмысленность фразы или действия сводила Роджерса с ума.       Нет, он до сих отказывался признаваться даже самому себе, что влюблён в Баки, игнорировал это и не обращал внимания на такие глупости. Просто… Сложно не думать о таком, когда друг всё время рядом. Слишком часто в голове у Стива крутились вопросы по типу «А что если…». И ладно, влюблённость он ещё мог скрывать, но однажды кое-что буквально выбило его из колеи.       Это произошло на одной из тренировок, в спортивном зале. Баки спарринговался с Наташей, а Стив опять издевался над очередной грушей, пригодность которой заканчивалась после нескольких слабых ударов. Пока остатки испорченного инвентаря уносили прочь, Роджерс решил передохнуть. Поскольку ничего особо интересного в зале не находилось, он сел в самый дальний угол, наблюдая за тренировкой Вдовы и Солдата. В первую же минуту Стив пожалел, что рядом нет карандаша и блокнота: и Баки, и Наташа двигались настолько легко и грациозно, что хотелось запечатлеть некоторые моменты на бумаге, передавая всю решимость во взгляде Баки и изящность в перемещениях Наташи. Они соревновались уже полчаса и ни один не желал прерываться. В одно мгновение Баки резко подался вперёд, схватил Наташу, обнимая её за бёдра, и повалил на маты, нависая сверху. Романова рассмеялась и, заметно расслабившись, положила руки на плечи Барнса, но вовсе не отталкивая, а затем, чтобы он помог ей подняться. Оба, уставшие, отправились в раздевалку, даже не посмотрев на Стива.       У Роджерса неприятно кольнуло где-то в груди, возле сердца, а само сердце глухо заныло. Он нахмурился и опустил взгляд, стараясь понять, что ему не понравилось в увиденной ситуации. Спустя пару мгновений он осознал, что его не устроило не игнорирование друзей, а то, как они закончили тренировку. Стив часто замечал, что иногда Баки подпускает русскую настолько близко, как не осмелится стоять рядом с Зимним никто, кроме Роджерса. В такие моменты Капитан особенно странно ощущал себя, будто… будто он снова становился невидимкой, как в довоенном Бруклине. Неожиданная мысль, словно ударная волна от ядерной бомбы, захлестнула Стива: это была не просто обида, что его снова не замечают (на самом деле, Стив был даже рад, что Баки стал более уверенным в себе и им снова кто-то интересуется), это была самая простая и банальная ревность. «О боже, он же давно не вещь, не игрушка, не оружие и не предмет, чтобы присваивать его себе. Откуда такое чувство собственности?!» Даже чувство влюблённости ужасало его меньше, чем ревность к другу. Стив подумал, что все его моральные компасы ломаются к чертям и жгучую ревность контролировать будет уже проблематичнее. Но он должен справиться и забыть о своих чувствах, чтобы не нарушить хрупкий баланс их отношений. Капитан Америка он или кто?

***

      На время Стив действительно хоронит эти ощущения в себе, с каждым днём понимая, что влюбляется в Баки всё сильнее и что тому категорически нельзя об этом узнать. Да как же он не узнает, когда об этом говорит каждый, как Стив думает, человек в этой чёртовой Башне, где они все вместе дружно живут. С чего бы Стив так думал? Да потому что ему везде мерещатся намёки, он словно слышит перешёптывания, замечает косые взгляды. Однажды его и то спросили о статусе их с Баки отношений прямо в лоб.       Это было на небольшой вечеринке Мстителей, которую они устроили после успешного завершения сложной миссии по раскрытию террористической группировки в Африке. Задание было действительно сложным, для него Фьюри задействовал всех Мстителей и несколько групп агентов. Тони решил во что бы то ни стало повеселиться и расслабиться, призывая к этому и любимых коллег. Всё проходило мирно и спокойно, как и все разы до этого. Ванда сидела в обнимку с Вижном в самом дальнем углу, Тони уговаривал Пеппер устроить какую-то очередную гениальную, по его мнению, и необходимую вещь. Наташа танцевала с Клинтом, еле заметно улыбаясь и тихо переговариваясь с ним, Беннер беседовал с Хилл, часто кивая, а Баки вёл споры с Сэмом и Скоттом.       Стив сидел в гордом одиночестве, коим вполне был доволен, но неожиданно к нему на диван подсел Тор, недавно снова прибывший на Землю. Сын Одина явно выпил уже не одну кружку асгардского вина, из-за чего немного терял координацию и не мог связно говорить.  — Стив, друг мой, как твои дела? — громко спросил Тор, заработав внимание нескольких человек.  — Привет, Тор. Спасибо, всё как нельзя лучше, — Роджерс улыбнулся дежурной улыбкой.  — Ох, бравый герой Мидгарда! Давно хотел узнать, насколько вы близки с Баки, Солдатом из рода Зимних, о котором я наслышан? — Тор со всей силы приобнял Роджерса. Стив метнул взгляд к Баки и заметил, что тот уже во все глаза смотрит на разворачивающуюся сцену. Да что там, кроме тихой музыки и Тора, в помещении больше никто не издавал и звука, потому что все не скрываясь наблюдали за Богом Грома и Капитаном.  — Ну… Баки мой самый лучший друг, он мне как брат, даже больше. Мы многое с ним прошли, и я счастлив, что у меня снова есть возможность быть рядом с ним, — Стив нервно улыбнулся.  — Да нет же, Капитан, я говорю не об этом, — Тор отмахнулся, едва не врезав Стиву по носу.  — Прости? — кажется, Стив начал краснеть. Он услышал, как вдалеке громко хмыкнула Наташа.  — Вы же пара. Как долго вы встречаетесь? — Одинсон посмотрел на него вполне осознанно, добавив в вопрос такие интонации, будто это очевидно, что Стив и Баки встречаются, но Роджерс почему-то не догадывается об этом.  — Что? В каком смысле?.. Тор, мы не… мы… Нет! — прикрикнул он, но заметив беспокойство в глазах собеседника, произнёс уже тише: — Нет. Между нами ничего такого нет, Тор, ты ошибаешься.  — Да? Как же?.. О… Прости, Стивен, друг мой! Я не хотел вводить тебя в неудобное положение! — Тор выставил руки вперёд в защитном жесте и быстро поднялся, смотря Стиву в глаза. Все в этот же миг продолжили свои занятия. Все, кроме Наташи, которая направлялась к Стиву, и Баки, который так и смотрел прямо на него.  — Только не говори, что хочешь спросить о моих чувствах к Баки, какими бы они не были… — Стив закрыл глаза ладонью, проклиная свой цвет лица, позволявший другим увидеть его румянец.  — И не собиралась. Это и так видно, мне даже не нужно удостовериться, что ты влюблён в него, потому что ты влюблён, — рыжая пожала плечами, наклонив голову вбок.  — Ты не права.  — О да, скажи мне это ещё раз, и я пойму, что национальный символ Америки самый настоящий обманщик, который, кстати, не умеет говорить неправду. Ты бы себя видел.  — Ладно, признаюсь, я, кажется, что-то чувствую к Баки. Я не уверен, просто… не могу разобраться.  — Почему не расскажешь ему? Боишься осуждения? Мы твои друзья, Стив, мы всё поймём и примем тебя любым, ты же знаешь. А если дело в общественности…  — Боже, нет! Я не буду никому ничего говорить. По крайней мере, не планировал. Просто ты со своими способностями шпиона заметила, но, надеюсь, больше об этом никто не узнает.  — Барнс в шпионаже не намного хуже меня. Значит, он либо не видит того, что у него под носом, либо делает вид, что не замечает, — Романова посмотрела на Баки, который до сих пор украдкой бросал взгляды в их сторону.  — В том и дело. Не факт, что это интересует Баки. Я не хочу принуждать его, давить, заставлять. Не могу потерять его доверие, не смогу смириться, если он разочаруется во мне и пожелает уйти, но и остановить я его не смогу, потому что попросту не имею прав на это. Думаю, это ему не нужно.  — Ты думаешь. А не хочешь сначала поинтересоваться, чего хочет он сам? Ты стараешься сделать всё, чтобы он снова начал ощущать себя человеком, но не даешь ему выбора. Может, он также хочет этого, а ты, даже не удосужившись поинтересоваться, решаешь, что не можешь даже в теории быть с ним вместе. Чем ты лучше прежних кураторов, Стив? — жёстко отрезала Наташа, серьёзно посмотрев на него, а затем плавно поднялась с дивана и направилась к Ванде.       Несколько минут Стив сидел в ступоре, пытаясь осмыслить всё то, что сказала ему подруга. Вот только он и не допускал мысли, что тоже может нравиться Баки, потому что… потому что нет, Баки всегда интересовали лишь девушки и… или нет? Господи, даже не стоит тешить себя призрачными надеждами и глупыми мечтами, потому что не может этого произойти. Если он не перестанет размышлять об этом, то всё станет лишь только хуже.

***

      Прошло несколько дней после вечеринки, в течении которых Стив ни разу не встречался с Баки. Нет, не так. Он его намеренно избегал. Потому что Баки мог о чём-то догадаться и из-за этого захотеть хорошенько врезать предателю. Не то чтобы Стив скрывался от проблем, но, может, если Баки остынет, придёт в себя, то откажется от мысли переехать из Башни, подальше от Стива? Этого бы Роджерс точно не вынес.       К сожалению, план под названием «Не сталкиваться с Баки любой ценой» трещал по швам и был практически провальным, потому что вот он, стоял посреди кабинета Фьюри, куда вызвали Роджерса, с Шэрон, переговариваясь о последних мелких деталях предстоящей миссии.  — Хорошо, Агент Картер, миссия назначена через 10 дней. Вы с Агентом Барнсом должны будете изображать семейную пару, чтобы втереться в доверие к преступнику, проживающему по соседству, и узнать детали заговора.       По спине Стива пробежал холодок, но внутри разгорался настоящий пожар гнева. Ему нестерпимо захотелось приложить Фьюри об стол, чтобы больше не предлагал такие бредовые идеи, выгнать Шэрон куда подальше (если бы не принципы, он бы тоже пожелал её ударить), а Баки спрятать за собой и не подпускать к нему ни одно живое существо. Он мгновенно понял, что это снова ревность растекается по его жилам, всепоглощающая и беспросветная. Бездонная пропасть, откуда не выбраться. Он катился в неё все быстрее и быстрее, не в силах что-либо предпринять. Наверное, у него произошло помутнение рассудка в этот момент, потому что в следующую секунду он говорил то, что определённо не должен был:  — Директор, я осведомлён, что у Агента Картер есть незавершенное задание, которое требует больших усилий для разрешения. Было бы неправильно загружать Шэрон работой в таких масштабах. У меня не предвидится никаких миссий, так что, мне кажется, я мог бы справиться с этой ролью. Думаю, нам с Джеймсом не составит труда изображать дорогих друг другу людей, — тут Стив чуть не поперхнулся, когда понял, что ляпнул. Но на Фьюри это, кажется, подействовало, потому что он выглядел задумчиво, уставившись на Капитана. К слову, Баки и Шэрон смотрели на него с не менее живописными выражениями лица.  — В этом есть смысл, Капитан. Тем более, что несколько минут назад об этом говорили и Джеймс с Шэрон. — Стиву показалось, или Баки опустил голову, чтобы скрыть за каскадом волос румянец? — Хорошо, если ничего не поменяется, то напарником Барнса в этой миссии будет Роджерс. Шэрон, тебе нужно закончить своё задание. Можете быть свободны, — директор опустил взгляд в документы и махнул ладонью в сторону двери. Перед выходом Шэрон довольно улыбнулась, кивнула поочерёдно Баки и Стиву и направилась к лифту.       Стив уже хотел было возрадоваться, что провернул такую аферу, но потом осознал, во что на самом деле ввязался, и чуть было не стукнулся головой об стену. Это был поистине самый глупый поступок в его жизни. «Прыжок на гранату, Стиви. Ничто не сможет переплюнуть этот акт самопожертвования по уровню тупости, поверь,» — сказал бы Баки, если бы знал о мыслях друга. Но ему определённо не стоит знать о том, что придумывает себе Роджерс в своей голове вот уже какой день.  — Стив, с тобой всё хорошо? Ты последнее время сам не свой, — во взгляде Баки была такая неподдельная тревога, что Стив чуть не промямлил: «Боже, Бак, ты всегда так заботился обо мне, я тебя так люблю, давай встречаться».  — Стив? — Барнс хмурится, а Стив всё не может оторвать взгляда от его глаз. «Интересно, а Бак знает, что у него потрясающие глаза, которые меняют свой оттенок при разном освещении? Каждый раз. Иногда они тёмно-синие, как пасмурное небо перед грозой, будто с проблесками молний; иногда насыщенные изумрудные, как глубины таинственного океана, с пересветами перламутровых жемчужин и белоснежных раковин; иногда они небесно-голубого цвета, и ты будто видишь лучи закатного солнца. Часто они словно звёздное небо… Бескрайнее звёздное не-… "  — Стив!!! — Баки уже кричал на друга, который загипнотизированно заглядывал собеседнику в глаза. – Баки… Прости, я не расслышал, о чем ты говоришь, — Барнс закатил глаза, тяжело вздохнув.  — Наташа передала, что ты хотел вечером со мной сходить в бар. Так вот, у меня не получится — я сейчас иду к Старку, чтобы он посмотрел руку. В последний раз он обнаружил какие-то неполадки, хотел убедиться в приемлемой функциональности.  — Наташа? Но я не… Ясно… А, да, хорошо. Подожди, к Тони? Можно я с тобой?  — Ну, да. Но ты же знаешь, это давно необязательно и…  — Вот и отлично, пошли, — Стив уже было схватил Баки за локоть, но тут же отдёрнул свою руку, будто от раскалённого металла. Баки ещё раз наградил его странным взглядом, но промолчал.

***

      Стив и Баки добрались до Башни действительно уже ближе к вечеру. Затем, всю дорогу до лаборатории, находившейся на –2 этаже, они напряжённо молчали, а Стив старательно отводил взгляд. Почему-то ему казалось, что если он сейчас посмотрит на друга, то тот только по взгляду сможет понять весь масштаб проблемы.  — Добрый вечер пенсионерам. Надеюсь, вы добрались до моих покоев без заминок, — Старк обернулся к ним, и Стив сразу заметил тёмные круги под глазами.  — Привет. Когда ты последний раз спал?  — Сон не важен, когда тут такое дело!  — О каком деле ты говоришь? — Роджерс остановился возле двери, делая вид, что не пялится на полуголого Баки, который только что снял футболку.  — Новый протез для нашей Спящей царевны. Такой красавчик не может ходить с этой рухлядью, что сейчас крепится к его позвоночнику, — Тони постучал отвёрткой по советскому протезу Барнса.  — Старк, ты бы хоть часа четыре поспал, что ли, — пробормотал Баки, укоризненно посмотрев на гения и снова возвращая взгляд к потолку.  — Молчи, мой милый друг. Если бы ты видел свою будущую руку, то не говорил бы так сейчас! Поверь, спектр действий у неё будет в разы больше, чем у этого старья.  — Да и не сомневаюсь. Всё, что ты создаёшь, является практически шедевром, — Баки улыбнулся уголком рта, пока Старк разбирал его руку.  — Пятница, проведи мониторинг руки Барнса. Ого, комплименты пошли. Странно, в этот раз я тебя ничем не накачивал, чтобы ты переставал следить за языком.  — Что правда, то не ложь… Скажи же, Стив.       Роджерс буквально кипел от негодования и непонимания, что сейчас произошло. Они что, флиртовали друг с другом?! Если бы не вся капитанская выдержка, то он бы уже разносил тут всё в пух и прах. «А с чего бы вдруг. Ты, случаем, не забыл, что Баки не является твоей парой, чтобы вот так паршиво ревновать?»  — Хэй, у тебя там ностальгия нагрянула или как? — Старк щёлкнул пальцами.  — Со мной всё нормально. Просто задумался, правильно ли смотрится со стороны всё то, что ты говоришь, — Стив отвернулся к панорамному окну.  — Он сам не свой, — Баки снова с беспокойством смотрел на друга.  — Даже знаю почему… — Тони наклонился над протезом, игнорируя непонимающий взгляд Барнса. Больше никто из них ничего не говорил.

***

 — Дамы и господа, сегодня мы собрались здесь, в Башне, которую вы называете своим домом, по очень необычному поводу. Оказалось, что национальная мороженка Америки — жуткий собственник! Так он ещё и трус, который не может признаться в своих чувствах одному привлекательному солдату с ПТСР, — Старк резко развернулся на каблуках ботинок к собравшимся лицом, расставив руки в стороны, будто презентовал новые чудеса техники.       Они сидели в домашнем кинотеатре, где снова собралась большая составляющая Мстителей, чтобы провести совместный марафон фильмов ужасов. К счастью, Баки там не было, потому что он недавно вернулся с задания, и даже бывшему агенту Гидры требовался какой-никакой, а всё же отдых.       Надеясь, что не покраснел, Стив произнёс:  — Не совсем понимаю, о чём ты говоришь, Тони, — тут в ход идёт взгляд по типу «Капитан Америка осуждает тебя».  — Да ладно, Кэп. Каждый собравшийся здесь догадывается о том, о чём ты стесняешься сказать даже себе.  — Стив, давно пора рассказать Барнсу обо всём. Тебе несомненно станет легче, поверь, — Наташа изобразила непринуждённую легко — сказать — легко — сделать — улыбку.  — Из вас получилась бы красивая пара. Сила и сила. Двойная мощь. Это завораживает человеческий взор, я думаю, — Тор с широкой улыбкой поднял кулак в воздух.  — Если бы ты был внимательнее, Стив, то заметил бы, как на тебя иногда смотрит Баки, — сказала Ванда и пожала плечами, мол, прости, но это так.  — Даже не буду комментировать, — произнёс Клинт, практически мурлыча от прикосновений Наташи к его волосам.  — Все здесь видят, Кэп, что Мистер — убью — тебя — мизинцем — левой — ноги — если — тронешь — Роджерса, тоже что-то к тебе да испытывает.       Стив приложил руку к лицу. Кажется, сейчас это называют фейспалмом.  — Да, хорошо, у меня есть чувство любви к Баки. Но это не значит, что я влюблен в него, нет…       Многие говорят, что когда твоё существование под смертельной опасностью, то перед глазами буквально проносится вся жизнь. Капитану Америка сейчас ничего не угрожало, но он увидел свою жизнь будто в кино, от третьего лица, как безмолвный и невидимый наблюдатель.       Ему 8. Вот он знакомится с Баки, когда тот защищает худого, щуплого парнишку от местных мальчишек-хулиганов. Баки протягивает ему руку, говорит: «Меня зовут Джеймс, но друзья зовут меня Баки. Зови меня так». И маленький Стив тогда чуть не подпрыгнул от счастья, узнав, что с ним захотел подружиться такой сильный и смелый мальчик из соседнего дома.       Ему 15, Баки 16. Учебный год только начинался, все вокруг твердили об осеннем бале, где будут избраны Король и Королева школы. Стив изначально не хотел идти на это мероприятие, но его уговорил лучший друг. Естественно, с болезненным Стивом Роджерсом, который не умеет танцевать и постоянно влипает в неприятности, никто не хотел идти на бал. Стивен отправился туда исключительно из-за убедительного Баки, твердившего, что эти глупые девчонки ничего не понимают в настоящих парнях, ведь Стив такой смелый, честный, открытый, принципиальный. Стив не смог вытерпеть и часу на этом дураком балу, поэтому вернулся домой, расстроенный и в плохом расположении духа. Через десять минут в дверях квартиры появился Баки, запыхавшийся после дороги.  — Ты что, сбежал? А как же бал?  — Бал как бал, не один такой ещё в жизни будет.  — А как же твоя партнёрша? И ты ведь явно должен был стать Королём школы…  — Не говори глупостей. Линдси девушка заметная, тем более, к ней давно присматривался Зак. Считай, я ему дал возможность понравиться ей. А что насчёт титула… Так все и так знают, что я главный красавчик школы, — Баки самодовольно усмехнулся и подмигнул. И, о боже, как Стива всегда смущала эта ухмылка. — Пошли, мелкий, давно ты ничего не рисовал.       Стиву 23* и он получает сыворотку суперсолдата. После множества смехотворных и унизительных выступлений в качестве цирковой обезьянки, Роджерс узнаёт, что Баки попал в плен. Нарушая все возможные правила и рискуя попасть под трибунал, он отправляется в Аззано, где находит Баки.  — Баки! Баки, вставай. Это я, Стив.  — Стив…  — Я знал, что ты жив.  — А я, что ты меньше…       Спустя время Баки срывается с поезда в снежную пропасть, полную острых каменных пик. После этого уже ничего для Стива не имеет значения. Он готов вернуть долг Родине, спасти мир даже ценой собственной жизни, потому что Баки мёртв, а это значит, что Стива больше ничего не держит на этой земле. Он резко уводит самолёт вниз, в огромные глыбы льда, зная, чем это кончится. Он смотрит на фотографию Агента Картер, Пегги, но в голове лишь одно: «Баки. Баки. Баки. Его больше нет. Он умер. Нет смысла жить». Сейчас Роджерс вспоминает, что не испытывал ничего, никакого ужаса или страха, и жизнь не проносилась перед глазами. Оказывается, он просто не должен был умереть. Он делал это, чтобы возродиться как феникс. Вот только феникс воскресает из пепла, а Капитан Америка восстал изо льда.       21 век удивляет его всем тем, чем только может. Новые технологии, толерантное отношение к людям, уважение ко всем без исключения, прогресс в медицине и науке, компьютеризация образования, доступного для всех слоёв общества. И несколько сверхлюдей, ставших для него семьёй. Стив уже смог более менее адаптироваться, но одиночество гложет его. Он не один, но одинок, как бы это глупо не звучало. И лишь постоянные происшествия мирового масштаба не дают расслабиться и не позволяют забивать голову мыслями о собственной ненужности. Кажется, его жизнь состоит лишь из войн, опасных миссий и драк. Хулиганы в нищем Бруклине, Красный Череп — неудавшийся эксперимент доктора Эрскина, Локи и Читаури, которые чуть не разнесли Нью-Йорк. Жизнь потеряла краски, всё виделось однотонным и серым… Но затем появился смертоносный Зимний Солдат, главное оружие Гидры.       После всего, что Стив пережил, ничего не может удивить его. Так он думал. Вот только новость о том, что самым лучшим киллером, призраком, которого невозможно поймать, оказывается его лучший друг, погибший в прошлом веке, бьёт под дых. Даже когда Баки, кричащий «Ты моё задание!», избивал его на горящем и падающем хеликэрриере, Роджерс слепо верил, что Барнс его вспомнит.       Произесённая из последних сил фраза «Ведь я с тобой до конца» ломает программу, та даёт трещину в своём безупречном исполнении, и Баки выпадает из реальности, так и не нанеся решающего удара.       Падение в реку, ускоренная реабилитация и месяцы поисков Баки, который самый близкий, самый родной, которого сломали и искалечили, а его личность стёрли и раздробили. Капитан только и жил мыслью о жестокой мести врагам и спасении друга. Сейчас тот рядом, всегда близко. Он больше не нуждается в опеке Роджерса, но всё равно не отдаляется, всем существом показывая, как Стив дорог ему. Хотя сам наверняка не догадывается, что без Баки Стив бы умер ещё в тридцатых.       Внезапная догадка и радует, и ужасает одновременно: Баки действительно самый необходимый и близкий человек для Стива. Вся жизнь Стивена Роджерса крутилась вокруг Баки Барнса, он был словно обжигающее Солнце — центром и основой Вселенной Стива. Всё существование Стива зависело от друга. Сейчас, понимая абсолютно всё, Роджерс согласен быть Землёй, которая двигается относительно Солнца, которая не представляет из себя ничего, если рядом нет Его, которая лишена жизни без Него. Ничего не имеет значения, если Баки не счастлив. Ничего не важно, если он не рядом. Потому что Стив действительно наслаждается жизнью, когда рядом Барнс. Это всё звучит глупо, банально, избито, но правдиво. Наташа зря ищет ему пару, потому что не нужен никто, кроме одного. Он хочет быть вместе с одним единственным человеком. Оберегать, защищать, помогать, заботиться и любить. Дарить всего себя без остатка, доказывать свои чувства при любой возможности. Он уверен, что сможет получать не меньше. Ведь это Баки. И да, Стив хочет быть с ним.  — Господи, я влюблён в Баки… — Стив беспомощно уставился на друзей, по лицам которых можно было понять, что он застрял в раздумьях на долгое время.  — Бинго, Роджерс! Капитан Америка ещё и тугодум, — Старк закатил глаза, хлопнув несколько раз в ладоши.  — Ребята, почему вы не сказали мне?..  — Мы думали, что ты в курсе, — хором произнесли Наташа и Ванда.  — Ты всегда так облизываешь Барнса взглядом, что ни у кого не было сомнений по поводу истинности ваших отношений. Если ты понимаешь, о чём я, — Клинт бодро подмигнул.  — Решай проблему, Кэп, потому что ваши любовные страдания практически разбивают нам сердце, — Старк притворно схватился за левую сторону грудной клетки.       Стив резко поднялся с дивана и направился на их с Баки этаж, не считая необходимым отвечать Тони.  — Пятница, детка, выключи микрофоны и видеокамеры на этаже Роджерса. Кто знает, чем будут заниматься уважаемые ветераны сегодня вечером, — Тони усмехнулся и развернулся к телевизору, игнорируя недовольные вздохи Мстителей.  — Конечно, сэр.

***

      Ещё несколько минут назад, спускаясь на лифте, Стив был полон решимости рассказать всё Баки. Почему-то ему вдруг подумалось, что сейчас самый лучший и подходящий момент. Вот только когда он дошёл до двери в комнату Баки и поднял руку для стука, вся отвага и храбрость мгновенно упорхнули. Перед ним снова маячили картины того, какими глазами друг посмотрит на него, когда услышит робкое признание. Что в них будет таиться? Причиняющий почти физическую боль гнев, кровавый по своей природе, как накидка тореодора? Леденящее равнодушие, цвета разбивающихся о массивные скалы айсбергов, жизнь в которых застыла тысячи лет назад? Мимолетное удивление, резкое как гром среди ясного летнего неба? А может… может, светлая радость, словно закатное солнце, предвещающее скорое наступление нового дня? Что бы Стив ни увидел в глазах Баки, он всегда будет поражаться их красоте и необыкновенности. Любой взгляд Баки будет всегда притягивать его, дурманить сознание, как лучший сорт опиума. Потому что эти глаза и есть персональный наркотик для Стива…  — Стив? — Баки смотрел снова с тревогой.  — Баки, я… Хотел кое-что сказать… Прости, если разбудил, — Стив медленно опустил руку.  — Нет, всё нормально. О чём ты хотел поговорить? «Баки, я люблю тебя. Я жить без тебя не могу. Я бы хотел дожить остаток своих дней с тобой. Чёрт, почему всё так драматично», — Стив с ужасом осозновал, что не придумал, что бы такого сказать и как признаться.  — Слушай, дело в том… Мы знакомы уже очень давно…  — Почти сто лет. Причём, в прямом смысле.  — Подожди, не перебивай, иначе я больше никогда не решусь, — Роджерс опустил голову и выставил руки вперёд.  — Прости, — Баки виновато улыбнулся.  — Ну так вот… Мы с тобой знакомы очень давно, Бак. Ты… самый дорогой и родной для меня человек. Я недавно осознал, через что прошли наши отношения, и был, честно говоря, не очень удивлён, что мы смогли перенести всё это вместе. Потому что ты всегда был рядом, помогал мне… Когда у меня не было ничего и никого, у меня был ты, Баки. Ты… жизненно необходим мне. Как кислород. Иначе я задохнусь в этом чёрством и жестоком мире. Ты будто добавляешь в мою жизнь красок. Все цвета яркие, насыщенные, живые. Я не знаю, что бы делал без тебя, потому что… — Стив хотел было произнести «потому что без тебя бы я просто не смог жить», но Баки поднял палец, прося дать ему сказать.  — Извини, обещал молчать, но ты так переживаешь, говоря всё это, что мне стало тебя как-то жаль. Я тоже ценю и дорожу тобой, Стиви, но к чему эта речь?       С этими словами земля разверзлась под ногами у Капитана Америки, грозя утащить его в самую глубь планеты. Он уже захотел застрелиться на месте, начал придумывать, как бы обратить всё это в шутку, но тут Баки засмеялся:  — Боже правый, прости, Стив. Я не хотел пугать тебя. Ты сейчас побледнел, потом покраснел, а затем твоё лицо приобрело такой оттенок… м, я бы назвал его салатным. Тебе, как художнику, виднее. Если быть честным, то я как раз собирался идти к тебе, чтобы признаться в том же самом, — Баки смущённо опустил взгляд в пол.       Стив нахмурился. Он сейчас определённо плохо соображал.  — Роджерс, тебе когда-нибудь говорили, что всеобщему любимчику вроде тебя непозволительно так тупить? — Баки взял его за руку. Стив сейчас действительно провалится под землю, потому что «БАКИ ВЗЯЛ МЕНЯ ЗА РУКУ. ОХ, МАМОЧКИ».  — Стивен Грант Роджерс, я пытаюсь донести до тебя, что тоже люблю тебя. Думаю, годов с сороковых точно.  — И ты всё это время молчал?! — только и смог выдавить из себя Стив.  — Тогда это было под запретом. Затем война, плен, Гидра, реабилитация. Да и вообще, я надеялся, что ты первый сделаешь шаг. Но Клинт заставил меня сегодня признаться тебе, потому что им надоело смотреть на наши супергеройские мелодрамы о скрытых чувствах.  — Хм, — Стив потупил взгляд в стену.  — Черт, иногда ты слишком много думаешь, — прошипел Барнс и притянул Стива в свои объятия, чтобы поцеловать, стараясь показать этому дураку, что да, его чувства взаимны.

***

      Стив не знает, сколько они так простояли. Так долго, что металлическая рука Баки нагрелась от тепла кожи Стива даже через одежду. «Ты очень милый, когда ревнуешь, знал об этом? — шептал Баки. — Но не стоит, потому что я весь твой, Стив. Я с тобой до конца».       Да, Стив точно идиот. Но он идиот, который любит и которого любят в ответ. Теперь-то он это знает. Всё оказалось не так плохо, как и говорила Наташа, просто нужно было выбрать удачный момент.       Они потеряли очень много времени, но сыворотка, бегающая по их венам, компенсирует всё потерянное. Сейчас Стив был абсолютно и безоговорочно счастлив. Так может, для его истинного счастья не хватало лишь любви?

***

 — С тебя 50 баксов, — Наташа протянула руку Клинту.  — За что это вдруг? — режим «Не понимаю о чём речь» is activated.  — Роджерс решил первым признаться в своих чувствах. Я всегда верила в этого полосатика, — Романова озорно сверкнула глазами.  — Если учесть, как плох наш Капитан в делах любовных, то это ещё подтвердить надо. Можно послушать аудио записи.  — Старк отключил их на том этаже, чтобы не стать свидетелем чего-то непристойного, — Наташа зевнула и положила голову на плечо Бартона.  — Точно, забыл. На нашем этаже тоже есть камеры и микрофоны?  — Я их отключаю. Тони по несколько раз на неделе ставит новые пароли, но я быстро их взламываю.  — Ды ты ж моя умница. Я так горжусь тобой. Ты самая удивительная, лучшая, уникальная девушка, которую я…  — 50 баксов, Бартон.  — Да сейчас отдам, чего ты заладила, — Клинт осторожно прикоснулся к голове Наташи, перебирая её волосы.  — Никакие милые слова и приятности не заставят меня забыть о твоём долге.  — Ну, это мы ещё посмотрим…

The end