Недосягаемое.

Обычно Алан играет в одиночестве, заперевшись в белой-белой комнате и полностью отдаваясь во власть музыки. В такие моменты он блаженно прикрывает свои глаза и пускается в мистическое путешествие, оставляя бренный мир где-то за своими плечами. Играет он разное: веселое, грустное, торжественное, траурное. И каждый, черт побери, раз Катарина стирает выступающие слезы. Неведомая магия хорошей музыки дотрагивалась так легко до сердца, что слезы сами катятся по щекам, оставляя за собой соленые дорожки. Клаес не стесняется, в отличии от некоторых знатных девчонок, не прячет покрасневшее от слез лицо. Алан, вообще-то, посторонних не терпит рядом с собой, особенно во время репетиций или написания новых композиций, но при этом Катарина часто ошивается в этой белой комнате. Именно она, а не дорогой братец или обещанная невеста, может наблюдать за интимным таинством зарождения новой композиции. Именно ее тихое рыдание тает в воздухе, подобно утреннему туману и оседает на задворках сознания. Если Катарина плачет, значит Алан идет верным путем. Почти каждая нота пропитана ее слезами. Ее личными переживаниями и сожалениями. В каждой мелодии есть маленькая частичка Катарины. Мог ли Алан знать, что прямо сейчас та девчонка, бесстрашно покоряющая древесные вершины будет сидеть неподалеку от него и размазывать слезы по своему лицу, откровенно наслаждаясь каждым умелым нажатием на клавиши? Жизнь богата на неожиданности и юный принц это прекрасно понимает. На фоне своего брата Алан кажется черствым и невежественным, но ведь близкие люди знают, что за широкой грудной клеткой скрывается большое и доброе сердце. — Это великолепно, — шепчет Катарина, вставая со своего места. — Браво! Браво! Хлопает в ладоши она тоже тихо, боясь спугнуть момент. Алан встает с места и кланяется, как любой хороший музыкант. Ему особенно приятно слышать овации от одного, совершенно определенного, человека. И пусть ей медведь наступил на ухо, а в голове сплошные опилки, Катарина не фальшивит в проявлениях своего восторга. Алан даже почти верит в свою гениальность. Незнающие считают, что принц просто одарен музыкальным даром. Это не совсем так. Вся музыка — это упорный труд смешанный с подобием таланта, не более. Она, бесталанная и глупая девчонка, даже не подозревает о своем колоссальном влиянии. Не знает о своем таланте играть на струнах человеческих душ так, что окружающие едва ли не из кожи вон лезут только ради одной ее улыбки. — Так как ты назовешь эту мелодию? — интересуется девушка со злодейским лицом, задерживая дыхание. Алан смотрит на нее сначала раздраженно, потом устало. Он не может долго злиться смотря на эту девушку. Она просто слишком хороша, чтобы вызывать чувство близкое к злобе. А еще она дальше горизонта. Казалось, ты только руку потяни, но на деле между ними стоит огромная непробиваемая стена из ее поклонников. Жертвы ее очарования скорее умрут, нежели позволят кому-нибудь сильно сблизиться со своим кумиром. — Недосягаемое, — задумчиво произносит Алан, долго-долго всматриваясь в светло-голубые глаза. — Да, именно так. Будущая принцесса, близкая подруга, неунывающий человек, бесталанная ученица, глупая девчонка, хороший человек, невероятная девушка. Это все она. Многоликая богиня с ветром в голове. Совсем скоро она станет женой Джареда, пленницей бесконечных чаепитий Мэри, постоянным членом маленького дворянского книжного кружка Софии, вечной подругой Марии и прочее-прочее-прочее. Ее улыбка будет принадлежать всем, как и положено, однако после выпуска очень многое изменится. Да и брат уже начинает что-то подозревать. И если выйдет, что после выпуска Алан не сумеет видеть ее улыбку так часто, то пусть каждая ее слезинка достанется именно ему. Ради этого не жалко стереть всю кожу на пальцах, лишь бы найти ту самую мелодию, способную удержать Катарину рядом. Все пережитое в Белой Комнате остается за закрытыми дверями.