Давай сделаем маленькую историю, детка

— Просто смешно, сколько раз я падал в ту или иную кроличью нору, отвлекаясь от того, что должен искать в совершенно другом, и, между прочим, не менее блистательном кусочке истории. - Дин поднял свой бокал пива и сделал большой глоток, позволив своим усталым векам, наконец, закрыться. Он удовлетворенно вздохнул, поставив бокал обратно на барную стойку. — Господи, мне потребовалось полчаса, чтобы заставить мои глаза сфокусироваться, когда я сегодня вечером выключил компьютер. — Разве ты не должен повесить на стену, например, газету, ну, или что-то в этом роде, чтобы давать глазам отдохнуть и не сосредотачиваться на этом всем так часто? Я просто где-то читал, что это помогает. - сказал Бенни, находившийся по другую сторону бара, где он полировал кружки, которые, на самом деле, отнюдь не нуждались в полировке. Ночь в «Доме у дороги» была достаточно тихой и тянулась крайне медленно, так что у Бенни было достаточно времени, чтобы посидеть и послушать нытье Дина. Он не то чтобы ныл... Как оправдывал себя сам Дин, он просто находился в депрессии. В любом случае, он платил за выпивку, что давало ему свободу депрессировать, ныть и другие варианты того, как он хотел это назвать. — Да, возможно. - ответил Дин. — Вероятно, мне действительно следует время от времени устраивать себе перерыв. Да и Сэм часто говорит мне об этом. - Дин провел рукой по волосам и поморщился. — Хотя ему легко сказать. Похоже, он забыл, каково это - быть в аспирантуре, теперь, когда он устроился на работу своей мечты. — Что, работа бармена не была твоей мечтой? - поддразнил его Бенни и рассмеялся, когда Дин сверкнул на него глазами. — Да ладно тебе, успокойся, парень. Мы все очень гордимся тобой, гордимся тем, что ты добиваешься своего. И твой брат не ошибся. Главное - не перегорай, пока не доберешься до финиша. — Да-да. - выдохнул Дин, залпом допив остатки алкоголя. — Я услышал тебя, и знаешь, я почти закончил. Финиш так близко, что я почти чувствую его вкус. — Это просто несварение желудка от язвы. Подняв средний палец на громкий смех Бенни, Дин вскочил со стула и направился к двери, напоследок пожелав спокойной ночи коллеге. Ночь была прохладной, так что когда Дин на пути в свою квартиру почувствовал, как в кармане джинсов зазвонил телефон, он почти решил не останавливаться, чтобы вытащить его и проверить, кто же пытается с ним связаться. Однако в конце концов, та часть его мозга, которая все еще жужжала о диссертации, одержала победу над той, которая хотела тепла кровати. «Кажется, я нашел "Святой Грааль". Я не уверен в этом полностью, но буду уверен завтра, когда получу рукопись из Лондона, чтобы увидеть своими глазами ее самый первый экземпляр, хоть мой знакомый уже поклялся, что это он, а на полях даже есть пометки редактора.» Дин выдохнул белый пар изо рта, застыв на месте с широко раскрытыми глазами. «Вот дерьмо», - ответил он на текст пришедшей смс-ки. «В смысле "Святой Грааль"? Оригинал документа?!» «Оригинал, технически. 1812-ого года, с Северных Бардов. Дин, почему ты еще не спишь? Уже почти полночь, и я думал, что ты отдыхаешь.» Закатив глаза, Дин ответил: «Ну, сейчас даже не 7 часов утра. Что тогда ты делаешь на работе?» Повисла длинная пауза, а затем прежде чем экран телефона засветился, и Дин, наконец, получил ответ: «Туше. Я хотел рано встать на утреннюю пробежку, но когда увидел письмо из архива, я не мог не сообщить об этом тебе.» Дин ухмыльнулся, совершенно забыв о недавней головной боли. «Я рад, что ты это сделал, Кас. Не думаю, что смогу отблагодарить тебя за всю помощь, которую ты оказал мне. Позвоню позже?» «Да, и, может быть, завтра мы сможем организовать звонок по Skype, чтобы ты мог увидеть рукопись самостоятельно. Я, конечно, отправлю копии, но если это правда он...» «Да», - согласился Дин. Его сердце бешено забилось от волнения. И на самом деле, эта реакция была только частично из-за удивительной находки документа, но об этом никто знать не должен.

***

Когда Дин выбрал тему своей диссертации прошлой зимой, он понятия не имел, что это приведет к ситуации, когда ему придется иметь дело с настоящими чувствами. Причина, по которой он изучал историю, в первую очередь, заключалась в воспоминаниях о том, как его деды, бабушки и прадедушка рассказывали все эти безумные истории - их собственные истории, об их собственной жизни, правда, они были завернуты в более общую картину происходящего в мире, придавая контекст и значение тому, о чем он в противном случае просто читал в устаревших учебниках. Историю не нужно рассматривать таким образом, решил однажды Дин, и вот он здесь, преследуя мечту, в которой он может запечатлеть сумасшедшие истории других людей в исторических текстах, которые на самом деле смогут что-то значить для скучающих подростков. Что может быть лучше, чем одна из историй прадедушки? Дин был ошеломлен, когда провел небольшое исследование, обнаружив, что это вовсе не было выдумкой: один из его не слишком далеких родственников, много веков назад, был в основе трагической истории, которая закончилась публичной казнью за измену "короне". Чем больше Дин читал о парне - Джеймсе Рэтклиффе, тем больше тот очаровывал его, а когда он читал о самом замке, который Рэтклифф и его вдова якобы все еще преследуют, он знал, что для него не может быть другой темы диссертации. Проблема, однако, с исследованием человека, чья харизма и яркая предыстория были достаточно велики, чтобы вдохновлять людей буквально на написание народных песен в его честь, были излишне преувеличены. Кроме того, написание имен в ганноверских работах часто менялось, поэтому "Рэтклифф" может быть "Рэтклиф", "Рэдклифф" или "Рэдклиф", и это даже не вошло бы в странность названия предка - "Дервентуотер". Дин был на грани пробивания экрана своего компьютера, когда одноклассник с коллегами из Оксфорда предложили ему контакты одного их друга из "Национального архива". Кастиэль Новак был находкой. Он также был любителем истории, очевидно, но он также был "бесконтрольным бульдогом", когда упорно отказывался от раскрытия каких-либо тайн. Трудности Дина в исследованиях, казалось, сразу же заинтересовали Кастиэля, и он преследовал подсказку за подсказкой, быстро преодолевая все разочаровывающие блокпосты и потерянные следы. «Я имею в виду, не стоит смотреть дареному коню в зубы или что-то в этом роде», - сказал ему Дин по телефону однажды ночью, через несколько месяцев после начала расследования. «Но я почти уверен, что наши библиотекари из Стэнфорда уже могли бы пнуть меня на обочину, сказав, чтобы я провел собственное чертово исследование хотя бы в местной деревушке». — Возможно, это все американский взгляд на вещи. - сухо размышлял Кастиэль. Его глубокий и грубый голос по телефонным линиям был огромным шоком для Дина, когда они впервые заговорили по телефону; он ожидал чего-то гораздо более деликатного от "главного специалиста по архиву". — Чувак, ты можешь быть сейчас на другой стороне океана, но я могу услышать твой акцент аж на Среднем Западе, - засмеялся Дин. — Ты не можешь издеваться над американцами, когда ты сам, очевидно, один из них, или, по крайней мере, был им когда-то. — Справедливо, - добродушно согласился Кастиэль. — Однако я не возвращался домой в Канзас более десяти лет. Может быть, я не могу удержаться от помощи тебе, потому что я отчаянно тоскую по дому, а твой голос возвращает мне самые разные приятные воспоминания? Благодарный за то, что его румянец не был виден по телефону, Дин не смог отрицать трепетание бабочек в животе. — Все, что тебе будет угодно, Кас. - быстро ответил он. —Кас? - раздался в трубке удивленный ответ. — Значит, мы теперь по прозвищам? До того, как Дин окончательно запутался, Кастиэль добавил: «Хотя я бы не стал возражать против этого, однако я думаю, что довольно несправедлив тот факт, что у меня нет ответной информации о тебе. А как сократить имя "Дин"... Я не знаю. Может быть, у тебя есть какой-то опознавательный знак, который смог бы возместить то, как ты называешь меня? Возможно, какое-то отвратительное уродство или дополнительный палец на правой руке?» «Я не граф Руген!» - запротестовал Дин, и смех Кастиэля эхом отозвался эхом в его ухе. Теперь, спустя много месяцев, Дин пожалел о приближении конца своих исследований. По правде говоря, он, вероятно, мог бы сделать это все днем раньше, и он прекрасно знал, что некоторые из других выпускников исторических факультетов бормотали за его спиной, называя его занудой и ботаном за всю его дополнительную работу. Он также слышал пару слухов о том, что усложняет ситуацию до такой степени, что преподаватели думают, что он не сможет закончить. Но никто не подозревал правду. Дин любил то, что он делает, и он не хочет, чтобы это закончилось. Слишком рано. Невероятная история, завораживающие ее кусочки... далекий архивариус, ставший одним из его лучших друзей. Возможно, больше, чем другом. Может быть, это и было принятие желаемого за действительное, но иногда у Дина возникало ощущение, что их поздние ночные (ранние утренние) дружеские переговоры, безусловно, граничили, по крайней мере, с флиртом. Возможно, он бы слегка продвинул этот вопрос, но... они были на полмира удалены друг от друга. Даже если бы чувства были взаимными, насколько справедливо было бы надеяться на их реализацию?

***

- Ёб твою мать, - ругнулся Дин, глядя на пожелтевшую бумагу в руках Кастиэля в белых перчатках, отображенную в зернистом разрешении над веб-камерой. — Просто... Иисус. Вот это да. Кастиэль открыто ухмыльнулся из-за потери слов Дина. — Когда он прочитал три первые строки, он начал улыбаться, - торжественно произнес он, читая соответствующую страницу. — И когда он прочитал следующие три строки, по его щекам потекли слезы. — Это оригинал Баллады о Дервентуотере, - выдохнул Дин. — Пропали строфы о том, как он поехал в Лондон и получил топор, но это все уже было опубликовано ранее, верно? — И когда он сказал, что изменился, как уже написано во всех народных песнях, - кивнул Кастиэль. — Я убежден, что это как можно ближе к первоисточнику, чем мы можем обоснованно предположить. Даже эта баллада была опубликована через столетие после казни, хотя люди все это время пели и делились ею. — Я не могу в это поверить, - сказал Дин, качая головой. — Мои преподы просто обосрутся. Я могу добавить это к распечатке моей статьи, и я знаю, что существует не так много тематических исследований якобитов, посвященных культурным явлениям и феноменам, которые имеют такую документацию. Просто трахни меня, чувак. Кастиэль фыркнул: — Может быть, сначала ужин, - нежно поддразнил он, и Дин прикусил губу, когда его щеки покраснели. — Думаю, я должен тебе не один ужин за это, - Дин отклонился и покачал головой. Он больше не мог заставить себя подавить чувства, должен ли он вообще это делать. — Хотел бы я, знаешь ли... Пригласить тебя на ужин. Вытащить тебя на улицу и... и действительно показать, как сильно я... ценю это. Тебя. — Мою помощь в исследованиях? - спросил Кастиэль, хотя в его голосе было что-то немного напряженное. Дин пожал плечами: — Это и… - он не знал, как сказать то, что хочет. Расстояние и невозможность быть рядом, лицом к лицу, усложнило чтение языка тела, чтобы хоть что-то понять, но Дин попытался: «Я просто...» Кастиэль прочистил горло. Спекулятивно наклонив голову, он сделал неуверенный шаг, постукивая указательным пальцем по губам, останавливаясь, вспомнив ценность документа в своих руках. — Знаешь, не это должно быть концом твоего исследования, Дин, - медленно сказал он. — Возможно, ты исчерпал объем конкретно этого тезиса, но если бы я был твоим преподавателем, я бы определенно допустил ошибку, если бы не предложил, чтобы ты продолжал углубляться в прошлое, возможно, используя это как трамплин в то, что ты сможешь опубликовать в дальнейшем. — Правда? - Дин почувствовал легкую дрожь от внезапного изменения разговорного направления, но он не мог отрицать привлекательности продолжения работы с Кастиэлем. — Определенно, - сказал Кастиэль. — Конечно, проект такого масштаба определенно выиграл бы от непосредственного наблюдения и изучения. Ты никогда не обойдешь стороной публикацию книги о Лорде Дервентуотере, не посетив замок Дилстон. В идеале, ты должен был посетить его в момент северного сияния, чтобы увидеть, как он с его женой сияли в ту ночь, когда его обезглавили. — Это вроде как будет зимой, - сказал Дин, его голова кружилась. Кастиэль утвердительно кивнул. — Здесь их трудно увидеть, но на севере Англии нам удалось бы хотя бы мельком взглянуть на них... Примерно в конце февраля. Скажи мне, Дин. Ты изучал возможность получения стипендии на поездки? Рассматривал возможность посещения, чтобы пройтись по земле, по которой ходил твой предок? - внезапно и не характерно застенчиво Кастиэль посмотрел в сторону от камеры. — Я был бы рад помочь. Если хочешь. Дину даже не пришлось задумываться. «Я хочу», - сказал он.

***

— Анна-Мария, скорбящая вдова, что умерла молодой от разбитого сердца, - прошептал Кастиэль, явно стремясь к мрачному тону. — Я думал, что это оспа. - шепотом ответил Дин. Он не мог перестать улыбаться, даже когда они вдвоем шли через руины замка, которые были объективно чертовски жуткими. Кастиэль настоял на том, чтобы они сходили туда и ночью, и днем, дабы усилить "атмосферу". — Тише, - сказал Кастиэль, хотя и сам улыбался. — Не порть атмосферу. Их призраки никогда не покажутся нам на глаза, если подумают, что мы насмехаемся. - Упс, прости, - сказал Дин совершенно неискренне. Повышая голос, он добавил: «Извините, мой Лорд и моя Леди!» Тогда оба мужчины подавились смехом, пытаясь восстановить самообладание, прежде чем смогли продолжить прогулку. — Значит, это вода дьявола? Этот маленький ручей? - уточнил Дин, когда они пошли дальше. Маленький мостик над движущейся водой выглядел намного мрачнее в тусклом свете. — Да, это самое распространенное место для обнаружения духов Лорда и Леди Дервентуотер, - подтвердил Кастиэль. — Иногда это просто призрачные пятна, а иногда - темные призраки, несущие лампы, когда они вместе ходят по своей территории. Несмотря на свой скептицизм по поводу легенды, Дин почувствовал холод в позвоночнике. — Ну, по крайней мере, они будут вместе, - сказал он, дрожа. Кастиэль, видимо, заметив дрожь, взял Дина за руку. Так просто было то, что они держались за руки, так же естественно, словно они делали это годами. — Они связаны друг с другом, - сказал Кастиэль. — Конечно, в легенде и, возможно, в более буквальном смысле. Они могли бы прожить всего несколько лет в жизни, но, может быть, Судьба намеревалась создать что-то более длинное для них. — Ты думаешь, Судьба так работает? - спросил Дин. Перед ними туманы кружились у входа в небольшую рощу деревьев, и он понял, что пытается разглядеть очертания в дымке. Кастиэль остановился и повернулся к Дину. — Ну, я годами работал в архивах, в основном занимаясь каталогизацией и оцифровкой. И это единственный раз, когда я охотно беру на себя проект, который включает в себя внешнюю исследовательскую работу… Судьба это, или не Судьба, но я определенно чувствую себя немного обязанным, словно так все и должно было случиться. Мурашки по коже Дина не имели ничего общего с прохладной температурой или туманом в воздухе. — Думаешь, призраки будут возражать, если я поцелую тебя на их мосту? - спросил он, подходя ближе. Кастиэль не стал утруждать себя ответом, вместо этого он взял Дина за руку и притянул его к себе так, что мог буквально поцеловать его дыхание. Туман позади их, казалось, блестел. Это было, вероятно, не более, чем светлячки. Во всяком случае, ни Кастиэль, ни Дин даже не заметили этого.