Она полиаморна, он моногамен

Женщина, шедшая по темным улицам портового города, осознавала, что вот-вот начнётся очередной скандал, но она не пыталась спешить, напротив её движения хоть и были резкими и дёрганными, источали наигранное спокойствие. Она чересчур горда, чтобы признать свою неправоту в сотый раз, а ещё она слишком расстроена для самокопаний. Тёмные, недлинные волосы промокли под мелким дождём и прилипали к лицу из-за ветра. Из-за этого в мрачной темноте практически не выделялись слёзы, а руки, спрятанные в карманы пальто, кажется, не дрожали. Она шла тихо и, видимо, на казнь. В обыкновенной квартирке в спальном районе в это же время сидел разочарованный мужчина. Руки, придерживающие голову, — с них стекали капельки крови, а позади брюнета во всю красу блистала разрушенная в хлам комната. Некогда недешёвая мебель, предметы декора и чайный сервиз из-за границы теперь мусором и осколками валялись на полу, на дорогом белом ковре, испачканном красными каплями крови мужчины. Он не был психопатом. Не был неуравновешенным идиотом. Вся проблема — вся его проблема заключилась в одной женщине, которая не спешила прийти в устроенный ужас. Сидя за обеденным столом, Эдогава Рампо размышлял не как великий детектив всея Йокогама, а как уставший и отчаявшийся парень одной очень лживой и лицемерной дамы, которая даже врать разучилась в последнее время.  — Зачем я это делаю? Почему я продолжаю терпеть эту сучку? — яростный шёпот разносился эхом по гостиной, иногда отдаваясь странной болью и желанием заплакать прямо за этим чёртовым столом в ожидании этой чёртовой стервы! — Будто мне мало на свете поклонниц?! Будто я пёс цепной, да, Йосано?! Пока он кричал в полубеспамятстве, не заметил щёлкнувшего замка, скрипнувшей двери и тихого «Я дома» промокшей Йосано Акико. А когда заметил остолбенел. Не потому что наговорил многого. Не потому что испугался. Просто цепкий взгляд лучшего в мире сыщика заметил то, что должен был скрыть нашейный платок. Эдогава отступил назад, дёрнулся и гневными глазами продолжил испепелять ярко-бардовый синяк над ключицей женщины.  — Где ты, тварь паршивая, опять шлялась? — Рампо не кричал, от этого его шёпот заставил Йосано потупить взгляд. — Почему ты опять молчишь, а? Ты!.. Ты!.. Неужели так сложно ответить мне, Йосано?! Почему ты постоянно молчишь?!  — Рампо…  — Что я такого успел сделать за жалкие полгода, что ты решила меня уничтожить?!  — Рампо, пойми!.. Я не могу любить только одного человека. Тебе же было это известно с самого начала, — на лице Акико изобразилось полное отчаяние и усталость.  — Ты себя слышишь вообще? — сумасшедшие глаза детектива метались из стороны в сторону. — Ты понимаешь, что несёшь, Йосано?!  — Мы обсуждали это сотню раз! — взорвалась злостью она. — Я предлагала отпустить эти отношения в лету! Предлагала! Ты, Эдогава, не мог не знать о моей полиаморности! Твои скандалы переходят все границы!  — То есть тебе было бы нормально, если бы я ночевал то у одной шлюхи, то у другой, а с тобой спал бы только по четвергам и субботам?!  — Да! Я не против, чёрт подери! Хоть со всей Йокогамой переспи! Мне нравятся свободные отношения! Брак только портит женщин, как ты не поймёшь этого! Перед тем, как Рампо совершил одну из своих самых роковых ошибок в жизни, он запрокинул голову и снял с носа очки, его глаза недобро блеснули под жёлтым светом люстры и широкая улыбка показалась маниакальной. Сыщик вытащил из кармана пиджака складной нож молниеносно, и не будь Акико таким же детективом агентства, женщина лишилась бы руки по предплечие. Испуг моментально вспыхнул в глазах Йосано, но прежде чем она успела что-то сказать, в её сердце был воткнут второй нож. Она отшатнулась от обезумевшего Рампо.  — Ты… Только что ты… — в шоке женщина могла лишь открывать и закрывать рот.  — А теперь моя милая, я буду делать так, как хочу, ты же не против? — ласковый тон мужчины вызвал отвращение. — Конечно, ты не против! В следующий миг Эдогава выдернул нож, и из широкого отверстия струями хлынула вверх кровь. С широкой улыбкой и заливистым смехом Рампо вонзил сразу два ножа в области ключиц., а после провернул их по часовой стрелке, наслаждаясь громкими воплями шокированной Акико. Когда лезвия вошли по рукоять, мужчина вынул их, присматриваясь к следующему месту. Была занятна одна перспектива, и Рампо с упоением медленно начал чертить на ладонях Йосано кресты, в которые после с размаху воткнул ножи. Кровь хлестала с невероятной силой, однако сила исцеления успевала заживлять некоторые участки. Например, сердце уже было восстановлено, хотя крики Акико всё ещё напоминали вопли бесноватого. Эдогава встал с кровавого тела и ушёл в сторону кухни. Из глаз Йосано неконтролируемыми потоками текли слёзы, а её голос норовил сорваться. Для женщины несколько секунд отсутствия Рампо показались спасительными часами, однако ей лишь показалось. Мужчина вернулся с кухонным тесаком и штопором, отчего у Акико истерика набрала большие обороты. Она даже не пыталась говорить с ним, всё, что могла делать женщина — кричать.  — Так-так-так, а теперь давай проверим твою любовь к запретному! — пугающий смех ненормального заполнил промежутки между воплями. Рампо был готов к наихудшему. Разрезав лёгкое для осени платье тесаком, он отметил у себя в голове, что его девушка была величайшей шлюхой с небывалой самоотдачей. Пока Йосано изворачивалась под телом Рампо и пыталась хоть как-то противостоять, детектив приложил ледяное лезвие к животу жертвы.  — Нет! Нет! Молю тебя! Не надо! Рампо, остановись! Через мгновение острое лезвие наполовину оказалось под кожей Акико. Пронзительный крик раздался на всю квартиру, слёзы хлынули с новой силой, Йосано почувствовала внутри себя инородное, холодное и смертоносное. Прошла всего секунда, и Эдогава продолжил: он провел рваную линию от ребер до низа живота, а после резкими движениями начал сдирать кожу, оголяя мышцы женщины под её неуспокаивающиеся ни на миг крики и вопли. Кожа сдиралась не сразу, иногда мужчине приходилось соскабливать тесаком, чтобы убрать излишки. Кровь Акико расплескалась повсюду, фонтанами взрываясь из новых и новых ран.  — А я и не знал, что у тебя настолько красивые косточки, милая! — Рампо напоминал дьявола, самого настоящего сатану. Когда кожа на животе была полностью снята, а охрипшая женщина чуть поутихла, кажется, готовясь к смерти, Эдогава наконец взял в руку штопор. Предварительно пересев на ноги Йосано, сыщик дёрганными и максимально болезненными движениями начал проталкивать штопор в вагину Акико, отчего она вновь разоралась, отчего её горло начало кровоточить.  — Любимая! Ты не представляешь! Я вижу его! Я вижу штопор в тебе! Я вижу, как он рвёт тебе матку и все капилляры! Милая, это невероятно захватывающе! — с детской невинностью и восторгом воскликнул Рампо, уже по локоть находясь в Йосано. Его штопор находился уже в области кишечника и его радостные вопли почти не перекрывали болезненные крики несчастной. Спустя полчаса издевательств Акико отключилась от шока. Эдогава успокоился спустя час сношений с бессознательным телом. А после сыщик сложил женщину в чемодан, изломав руки и ноги, «чтобы поместилась полностью», закинул его в багажник и уехал в свой загородный домик у реки, спустился в подвал и приколол всё ещё бессознательное тело гвоздями к стене. Когда изуродованная Акико очнулась, к несчастью, она всё ещё чувствовала внутри себя штопор. Он остался в её кишечнике. И Рампо точно захочет вернуть его, вновь содрав кожу, расковыряв все её половые органы, изничтожив её изнутри.

***

 — Минус Йосано Акико, минус Эдогава Рампо.  — Ты, как всегда, прав, Дазай-кун, но прошу, перестань так улыбаться. Хоть на минутку.